Ирина Комарова – Сказки бабушки Агаты (страница 52)

– Да что вы все, с ума посхо… – Справа от меня, Лайза с трудом приподняла голову и тупо уставилась на прижавшуюся спиной к стене, Вику. – Ты что, Вика? Ты… это ты… – она замолчала.

Николай, тоже только что проснувшийся, встал на четвереньки и дотянулся до выключателя. Вспыхнула люстра и теперь на Вику смотрели все (кроме Борьки, разумеется, этот продолжал нагло спать), даже Мария потрудилась открыть глаза. Вика медленно вытянула вперед руки, словно отгораживаясь от нас. Яркий фиолетовый лак на ногтях делал ее скрюченные пальцы похожими на когти какого-то сказочного чудовища.

– Не подходите ко мне, – ровным голосом сказала Вика. – Не подходите ко мне.

Глава шестнадцатая

– И что, она во всем призналась? – спросила мама.

– В общем, да, – дядя Саня кивнул и сделал маленький, деликатный глоточек чая. – Сначала.

– Что значит – сначала? – отец, надо признать, слушал нашу историю с не меньшим интересом.

– А то и значит, – дядя Саня вздохнул. – В нашем деле часто так бывает. Берешь преступника с поличным и он, пока находится в растрепанных чувствах, все тебе честно и откровенно выкладывает. И на все вопросы отвечает и сам рассказывает все, с подробностями. А потом посидит в камере, придет в себя, подумает и в отказ. Дескать ничего такого не было, сплошной самооговор, по причине незаконного давления следственных органов и противоправных методов получения от меня показаний. И требуют суда присяжных – там, если грамотно защиту построить, можно неискушенных людей на слезу взять. Именно поэтому, так важно при первом допросе все тщательно запротоколировать.

– Но вы же запротоколировали? – встревожилась мама. – Вы все правильно сделали?

– Никакие присяжные не придерутся, – успокоил ее дядя Саня.

– Тогда как же она теперь может отказываться от своих слов? – удивилась я. – У нас же, действительно, все записано, при свидетелях. Пять человек.

– Так она не совсем отказывается, она, так сказать, переставляет акценты. Помнишь, нам она говорила, как надоумила Антона грабить фирму, как они вдвоем все эти дела проворачивали, как деньги делили?

Я кивнула.

– А теперь уверяет, что все это Антон придумал, а она ему только помогала, да и то, вынужденно. Он ей, говорит, угрожал физической расправой. А самым крайним, делает Николая. Этот толстосум, дескать, бедную девушку в сети заманил, в дом привел, обещал жениться. И обманул жестоко. Надо же было несчастной, как-то компенсировать моральный ущерб.

– Ну и убивала бы тогда его, – резонно заметила Маринка. – В порядке компенсации. Посторонние мужики здесь причем?

– Евгений ей тоже угрожал. Требовал отдать все украденные деньги. Причем не фирме вернуть, а лично ему. Неясно правда, как он о ее деятельности догадался, но этого Вика сама не знает.

– А кто ее с лестницы столкнул?

– Никто. Споткнулась, едва не упала. И тут же сообразила, что может всех запугать и запутать еще больше. Скатилась, с воплями, по ступенькам, а потом рассказала нелепую сказку про какую-то коричневую загогулину – я потом долго соображал, что такое мог потерять убийца? Нет, Вика очень неглупая женщина.

– А она не попытается теперь свалить убийство этого… Евгения, на Антона? – мама явно принимала это дело слишком близко к сердцу и это мне не нравилось. Это сулило серьезные осложнения в дальнейшем, когда разговор пойдет о главном.

– Она бы, может и попыталась, но ведь его алиби было установлено сразу, при тех же свидетелях. Нет, она не отрицает, что убила Евгения, но объясняет это состоянием аффекта – он угрожал, она испугалась, запаниковала, от растерянности просто не соображала, что делает. А так, собиралась только поговорить с ним, упросить, чтобы молчал, поделиться деньгами…

– Ну да, а ножик с собой прихватила, исключительно по рассеянности, – подсказал папа. – Кстати, откуда он взялся, этот нож?

– Я думаю, Евгений, действительно, Вику шантажировал. И она решила это прекратить. Нож специально купила… но поди, докажи это. Если бы найти магазин, да если бы продавцы ее опознали! Но вы представляете, сколько в городе хозмагов, хозяйственных отделов и просто уличных лотков? А Вика теперь говорит, что вообще ничего не помнит. Откуда нож взялся – понятия не имеет. Может его сам Евгений и принес?

– Нет, я, как присяжный, на такую сказку не куплюсь, – папа покачал головой. – А Антон? Его Вика тоже в состоянии аффекта убивала? И Аллу? (Эпизод с покушением на меня, при изложении этой истории родителям, был очень разумно смягчен и отредактирован. Иначе интерес папы был бы не столь отстраненно-академичным.)

– Примерно так. Антону не понравилось, что он невольно оказался замешан в убийство.

– А разве он был замешан? – уточнила Марина. – Вы же сами сказали, у него алиби.

– Думаю, когда он узнал, что Евгений убит, то сразу понял – это сделала Вика. А может, она и сама ему сказала. Все равно, выдать ее Антон не мог. Следовательно, покрывал преступника, убийцу. А статья о недоносительстве – тоже не самая комфортная. Если бы он сообразил сбежать… Но, очевидно, Антон решил, наоборот, воспользоваться случаем и потребовать увеличения своей доли. Вика, разумеется, не стерпела. Что же касается Аллы… Вика шла на кухню и услышала из коридора, как Алла рассказывает про Антона. Она не была уверена, что протрезвев, Алла не вспомнит что-нибудь, более важное, чем общие разговоры о воровстве. Кто знает, что Антон мог ей еще выболтать, какие подробности. В общем, Вика потеряла голову – просто перестала реально оценивать обстановку.

– Собственно, тут она не врет, – вздохнула я. – Нервы у нее все время были на пределе. Она даже не смогла дождаться, когда Антона найдут, придумала дурацкий предлог и сама в гараж пошла. И обстановку, действительно, перестала реально оценивать. Еще немного и Вика стала бы убивать за косой взгляд в ее сторону.

– А когда эта нервная дамочка осталась бы одна, в доме полном трупов, – ехидно заметила моя сестрица, – тут ее и разоблачили бы.

– Марина! – укоризненно воскликнула мама. И, обратившись к дяде Сане, извиняющимся тоном сказала: – А ведь считается, что музыканты – люди нежные, с тонко организованной, чувствительной нервной системой!

Маринка только фыркнула презрительно:

– Когда я со скрипкой, то я и тонкая, и чувствительная. А в реальной жизни гораздо практичнее опираться на здоровый цинизм. Кстати, эта детективная история, конечно, очень волнующая, но меня гораздо больше интересуют ваши планы по поводу Риты. Вы действительно, считаете, что ей имеет смысл попробовать себя в роли сыщика?

– Спасибо тебе, сестренка, – процедила я сквозь зубы.

– Не за что, – мило улыбнулась она. – Не дрейфь, все устроится в лучшем виде.

Ну да, ей хорошо говорить, а мама, вспомнив об основной цели появления в нашем доме дяди Сани, уже бросилась в атаку:

– Вы меня извините, Александр Сергеевич, я конечно, всегда относилась с большим уважением к работе наших правоохранительных органов, но при чем здесь Рита?

– Тем более, что речь идет даже не о государственной службе, а о частном агентстве, – тихо подсказал ей папа. Разногласия у родителей случались только по вопросам педагогической теории, а во всем, что касалось нас с Маринкой, они всегда выступали единым фронтом.

– Тем более, частное агентство, – энергично кивнула мама. – Вы с Риточкой всего несколько дней знакомы, поэтому не совсем представляете себе, что это за человек. А ведь она педагог по призванию, это не так часто случается. Вы скажете, что я, как мать, пристрастна, но поверьте, мой опыт работы в школе дает мне право утверждать, что Рита педагог и только в школе, только в работе с детьми ее место!

– Но насколько я понял, именно со школой у Риты в последнее время и возникли трудности, – вежливо заметил дядя Саня.

– Временные! – мама взмахнула чайной ложечкой. – Просто неудачное стечение обстоятельств и неудачный человек на месте директора. Но ведь не во всех школах директора воруют! Наш Геннадий Александрович, например – кристальной честности человек! И если мы попросим…

– Мама, – тихо напомнила я о себе.

– Ну да, я помню, ты не хочешь идти в нашу школу. Но наш город, слава богу, не страдает от отсутствия…

– Мама, – я еще раз попыталась ее остановить.

– Рита, но это же несерьезно! Ты привыкла работать учителем, это у тебя в крови, ты зачахнешь без детей! Вы просто не представляете, – она снова обернулась к дяде Сане, – какой Рита педагог. Я уж не говорю, что как предметник, она выше всяких похвал, но у нее и воспитательная работа идет прекрасно! А знаете почему? Потому что у Риты есть такт, интуиция и великолепные способности психолога.

– Что касается ее способностей, я с вами совершенно согласен, – дядя Саня мило улыбнулся. – Я бы еще добавил аналитический склад ума и умение держать себя в руках в самых сложных ситуациях. Единственный недостаток – отсутствие практического опыта, а во всем остальном, она просто идеальный сотрудник. И если Рита временно не хочет работать в школе, почему бы ей не попробовать себя в другой области? Там, где ее таланты будут востребованы?

– Но я вовсе не хочу, чтобы работа моей дочери была связана с убийцами! – воскликнула мама. – Да я просто боюсь за нее!

– Положим, не так часто нам приходится иметь дело с убийцами, – успокаивающе улыбнулся дядя Саня. – Честное слово, этот случай, скорее досадное исключение, чем правило. В основном, у нас работа мирная, и даже скучная. Проверка деловой репутации, установление личности, поиск пропавших детей…