Ирина Комарова – Сказки бабушки Агаты (страница 37)

– Да ничего дельного вы не думаете, – позволила я себе небольшую грубость. – Вы сами только что сказали, что меня подозревали. Надо же, нелепость какая! Я что, похожа на киллера?

– Много ты их видела, киллеров? – спросил он, холодно. – А ты… да, ты вызывала определенные подозрения. Ты приехала в этот дом под видом любовницы Бориса, не являясь таковой.

– Вовсе и ни под каким видом! – возмутилась я. – Я просто приехала! А то, что все остальные сразу себе вообразили… В общем, каждый все понимает в меру своей испорченности.

– Значит, я достаточно испорченный человек. А потом оказалось, что ты решительна, умна и хладнокровна. Ты единственная не растерялась, когда Евгений устроил идиотскую шутку с отравлением и вывела его на чистую воду. Даже я ему поверил, а ты разгадала.

– Не разгадала, – зачем-то призналась я. – Я просто хотела проверить у него пульс – умирает ведь человек, надо что-то делать. Вдруг его еще можно спасти.

– Ладно, пусть не разгадала. Все равно, ты действовала быстро и эффективно. Ты не потеряла головы, когда произошло настоящее убийство. Так же быстро и эффективно прекратила общую истерику, а потом, очень ловко, убедила всех, что убийца забрался в дом с улицы.

– Но я, действительно, так подумала.

– Почему?

– Потому что, дико это! Ладно, хорошо я знаю только Борьку и ручаюсь, что он никого убить не мог. Но остальные тоже… ну как хотите, не могу я себе представить, что люди вот так, как мы вчера – сидели за одним столом, ужинали, а потом, кто-то один, пошел и убил Евгения.

Дядя Саня покачал головой и улыбнулся.

– Когда-то и я был молодым и наивным. Хорошее было время. А потом выяснилось, что люди сплошь и рядом, сидят за столом, ужинают, а потом один убивает другого. А кстати, почему один?

– Что один? – переспросила я. Его слова произвели на меня гнетущее впечатление.

– Почему один? Может Евгения убили двое? Или даже трое?

– Вы что, сказки бабушки Агаты вспомнили? Тогда, может, мы все сюда приехали именно с этой целью? Как в Восточном Экспрессе? Только тогда непонятно, почему у покойника всего одна ножевая рана, а не одиннадцать.

– Девять, – поправил меня он. – это в Восточном Экспрессе для убийства одиннадцать человек собралось, а нас всего десять было. Минус Евгений – получается девять.

– Минус я. Можете не верить, дело ваше, но я вчера этого Евгения первый раз в жизни увидела. И убивать мне его было не за что.

– И минус я. По тем же причинам. Или ты все еще продолжаешь меня подозревать? – дядя Саня склонил голову набок и пропищал, явно передразнивая меня: – И как только тебе такое в голову пришло! Я что, похож на киллера?

– Много я их видела, этих киллеров? – я тоже, довольно удачно скопировала его интонации. – А что касается подозрений, то вы сами дали для них основания. Во первых – вы приехали в этот дом под видом дяди Николая, не являясь таковым.

– Не пойдет, – он взмахнул рукой, словно отбрасывая мои слова в сторону. – Ты понятия не имела, что я не настоящий дядя, пока я это сам не сказал.

– Ну и что? Как говорит моя сестрица: «факт медицинский, имеет место». А уж знала я об этом, или нет, то, по ее же выражению, «это все лирика». Главное, что я чувствовала – есть несоответствие между вами, и вашим образом.

– Ладно, спорить не буду, – усмехнулся он. – Допустим, что несоответствие было. А еще что?

– Еще? Оказалось, что вы решительны, умны и хладнокровны, – я с удовольствием вернула ему все его комплименты. Дядя Саня поморщился, но возражать не стал. – Вы не были потрясены смертью Евгения, держались так, словно это… не то, чтобы привычно для вас, а… не знаю, мне трудно подобрать слово. Рабочий момент?

– Возможно, что-то в этом есть, – недовольно пробормотал он. – Мне трудно судить – никогда не видел себя со стороны.

– А когда нашли Антона, именно вы проявили наибольшую активность. Практически, взяли на себя расследование. Не потому ли, что хотели контролировать ситуацию? Кроме того, я видела, как вы обыскивали Антона и забрали у него из кармана связку ключей. И как разжимали ему кулак, тоже видела. Кстати, что там было?

– Жадеитовая фигурка, из коллекции. Черепашка. Но подожди, Рита, как ты могла что-то видеть? Ты же, к этому времени, ушла!

– Недалеко. Мне было плохо и я не хотела идти к остальным, терлась здесь, около дверей. Зачем-то заглянула в щелку…

– Почему-то не ушла, зачем-то заглянула, – странно, но в его голосе звучало нечто, очень похожее на одобрение. – А знаешь, Маргарита, ты талантливая девушка!

– Да в чем талант? В том, что в щель заглянула?

– А что? Вовремя оказаться в нужном месте и заглянуть в нужную щель – это талант. Ладно, вернемся к списку моих подозрительных черт и действий. Или он у тебя уже закончился?

– А вот и нет, – мстительно заявила я. Мне, между прочим, вовсе не понравились его шутки, по поводу моего таланта в щели заглядывать. Остряк выискался! – Самое главное я еще не сказала!

Я сделала большую театральную паузу, терпеливо дожидаясь ответной реплики. Дядя Саня еле заметно пожал плечами, но все-таки спросил:

– И что же это – самое главное?

– То, что я вам не понравилась. Это всегда вызывает у меня подозрение. Ну не может порядочный человек, – я постаралась продемонстрировать самую обаятельную улыбку, – испытывать ко мне неприязнь. Хорошим людям я нравлюсь.

– А ты всегда чувствуешь, когда к тебе испытывают неприязнь? – с неожиданным и несколько неуместным, с моей точки зрения, интересом, спросил он.

– Со стопроцентной гарантией, – заверила я. – Если хотите, расскажу в подтверждение несколько историй из моей бурной жизни, но можете поверить мне на слово.

– Я поверю, мне не трудно, – он покачал головой. – Но с гарантией, да еще стопроцентной! И как тебе живется при такой потрясающей чуткости?

– Да нормально живется, – я пожала плечами. – Ведь людей, которых я действительно раздражаю не так много.

– Разве? И кто, например?

– Ну, первым номером, директриса, которая меня выгнала. Есть пара учеников, пара их мамаш. Одним словом, людей, которые меня не любят, по пальцам посчитать можно.

– А я думал, ты и здешних девочек назовешь.

– Кого? Лайзу с Викой? Да нет, вы меня, наверное, не так поняли. Я не о плохом характере говорю, а об активной неприязни. Когда само мое существование человека раздражает и он старается, в меру сил, усложнить мне жизнь. А этим подружкам на меня просто наплевать. Хорошо мне или плохо, это им глубоко перпендикулярно.

– Как-то ты на жизнь смотришь… слишком прагматично, проворчал дядя Саня. – Молодая ведь девушка, а никакого в тебе романтизма.

Надо же! В первый раз в жизни я услышала, что прагматична, да еще – слишком! Обычно родные и близкие упрекают меня, как раз за отсутствие этого полезного качества. Не уверена, что дядя Саня собирался сделать мне комплимент, но я почувствовала себя польщенной. И гордо задрала подбородок.

– Я математик по образованию и учитель по профессии. Много вы в своей жизни встречали романтичных учителей математики?

– Ты не поверишь, Рита, – засмеялся он, – но ты – первая учительница математики, с которой я, за сорок лет, после окончания школы, встретился. Как-то до сих пор не приходилось пересекаться. Ладно, взаимными подозрениями мы обменялись, теперь можем их отбросить. Поговорим об остальных. Что тебе удалось узнать?

Глава двенадцатая

На то, чтобы коротко, но не пропуская ничего важного, изложить мои наблюдения, мысли и выводы, ушло около десяти минут.

Дядя Саня слушал внимательно и выражение его лица все время менялось. То он хмурился, то кивал, то (совершенно, по-моему, не к месту) ехидно усмехался. Завершая свое выступление, я встала и выразительно указала на приоткрытую крышку багажника «опеля»:

– А то, что коллекция, якобы украденная неизвестным грабителем находится здесь, является доказательством…

– Где, здесь?

– Здесь – это здесь. В багажнике.

Через секунду частный сыщик стоял рядом со мной и разглядывал рассыпавшиеся по дну багажника фигурки. Потом поднял глаза.

– Согласен, это доказательство. Хотя, мы с тобой и так не сомневались, что ограбление было инсценировкой. Что ж, коллега, поздравляю с первым успехом.

– Коллега? – удивилась я.

– А разве нет? Мы ведь, кажется, договорились, что теперь действуем вместе.

Честно говоря, я не могла припомнить, чтобы мы о чем-то подобном договаривались, но спорить не стала. Свою способность вести следствие я оценивала достаточно трезво, а дядя Саня, все-таки, профессионал.

– Украденная коллекция обнаружилась в багажнике «опеля», – продолжил рассуждения сыщик. – Ты ведь ее не перекладывала?

– Нет. Я забрать ее хотела, а перекладывать… зачем?

– А забрать зачем?

– Борису показать, – честно ответила я. – Все-таки он мой работодатель, значит перед ним мне и отчитываться. Ну и посоветоваться, все-таки, он этих людей знает. А я даже понятия не имею, чья эта машина, – я ткнула пальцем в багажник «опеля».

– Викина, – не задерживаясь, выдал справку дядя Саня. – Точнее, принадлежит она, разумеется, Николаю, но ездит на ней Вика, по доверенности. Николай предпочитает БМВ.

– Вика?! – глаза у меня округлились: – Получается это она? Но этого не может быть!

Да, конечно, умом я понимала, что убийца здесь, в доме, что наверняка я вчера ужинала с ним за одним столом! Но поверить в то, что это Вика, я не могла. Впрочем, моя реакция была бы точно такой же, если бы улики указывали на Аллу. На Лайзу, на Николая… да на кого угодно!