Ирина Комарова – Сказки бабушки Агаты (страница 33)

– Ты меня звала?

– Вот, смотри! – я обернулась и ахнула – следом за Борисом в библиотеку входил мрачный Николай.

– Класс! – Борька был восхищен. – Я же тебе говорил, Коля, талантливая девчонка! Нашла ведь… – он осекся и присвистнул: – Вот это да!

Клянусь, я дернула за крышечку коробки не задумываясь, совершенно машинально. Это было чисто рефлекторное движение! Нервная реакция на то, что Борька, вместо того, чтобы охранять меня от непрошенного внимания, оказывается, там, в коридоре, с Николаем мои достоинства обсуждает! Я даже не смотрела на коробку – только когда увидела мгновенно изменившееся лицо Николая, опустила глаза. И потеряла дар речи.

Да, я учитель математики, что автоматически предполагает владение навыками устного счета. Но сумму, хранящуюся в этой коробке, я не смогла бы даже приблизительно прикинуть. Плотно уложенные стодолларовые купюры в банковских упаковках… размер коробки, приблизительно, двадцать на сорок на пятнадцать сантиметров, а одна пачка, допустим, пятнадцать сантиметров, на семь, на два… а если перевести это из долларов на деньги… нет не могу! Зашкаливает.

Николай решительно шагнул вперед, отобрал у меня коробку и захлопнул крышку.

– Это не коллекция.

– Да, это не коллекция, – слабо согласилась я.

Понимаете, я, конечно, знала, что Николай – человек далеко не бедный. Этот загородный дом со всем его содержимым – сколько он стоит? Миллион рублей, два, три? Понятия не имею – просто не в курсе цен на трехэтажные дома. Но само то, что у него, на обслуживании дома работают два человека и он, как хозяин, платит им ежемесячно приличную зарплату, говорит о доходах несколько выше среднего. Он ведь не последнюю копейку им отдает – что-то и себе на жизнь оставляет. Одним словом, я понимаю, что все это стоит денег, но самих-то денег при этом не вижу! А когда вот так, в коробке – сколько там?.. двадцать на сорок, да пятнадцать сантиметров, на семь, на два… и перевести в рубли… нет, я же говорю, зашкаливает!

Николай сделал движение, словно хотел поставить коробку на полку, но передумал. Сунул ее под мышку и вздохнул:

– Хороший был тайник.

– А я думал, у тебя сейф, где-нибудь, в подвале, – неожиданно подал голос Борька. – Потайной.

– Угу, – кивнул Николай. – Все так думали. – Он посмотрел на меня и криво улыбнулся. – А у тебя, действительно, здорово получается.

Николай ушел, а мы, все еще немного оглушенные, остались.

– Ф-фу, – выдохнул Борис и покрутил головой. – Надо же!

– И не говори, – согласилась я.

– Нет, надо же! Искали воровской тайник, а нашли хозяйскую заначку! – не мог успокоиться он. – Слушай, ты как хочешь, а мне надо выпить.

– Интересный вывод. Мы нашли деньги Николая и это повод, чтобы выпить?

– Не мы нашли, а ты нашла, – не совсем логично открестился от соучастия Борька. Ведь только что, он сам говорил о поисках во множественном числе. – И вообще, у меня стресс. Это ты, может такая железобетонная, а я сейчас полмиллиона нервных клеток потерял, не меньше.

– Так они все равно не восстанавливаются, – усмехнулась я. Посмотрела на его возмущенную физиономию и, прежде чем он успел открыть рот, торопливо добавила: – Но вообще-то, ты прав. Капелька чего-нибудь успокаивающего и мне не повредит.

– То-то, – проворчал Борька, моментально остывая. – Пойдем, я знаю, где коньяк стоит.

Я только плечами пожала: а что тут знать? Все знают, где стоит коньяк – на кухне, в буфете. По крайне мере, когда у нас дома появляется этот напиток (достаточно редко – мои родители предпочитают сухое вино), то бутылка хранится именно там.

«Впрочем, в каждом доме свои порядки» – рассудила я, когда Борис, вместо того, чтобы спуститься на первый этаж, уверенно зашагал по лестнице вверх. Действительно, у Тамарки, например, есть такая штука – электрический камин, совмещенный с баром, выпускники несколько лет назад подарили. Так она алкогольную продукцию там держит. И стоит этот бар-камин, у нее в спальне. А другая моя подруга, взгромоздила всю выпивку на антресоли в коридоре – там, дескать, и не мешает никому, и глаза не мозолит, и достать не трудно. Интересно, что придумал Николай? Через минуту я это узнала.

Борис привел меня в кабинет. Когда я поняла это, то попробовала его остановить – неудобно же вот так, запросто, вламываться в личное помещение хозяина. А кабинет, по-моему, вполне можно рассматривать именно как личное помещение, наравне со спальней. Но кто и когда мог остановить Борьку? Он только ухватил меня за плечо покрепче и втащил за собой. Вот тут-то, ситуация и стала, по-настоящему, неловкой. Кабинет вовсе не был пуст. В одном из кресел, вытянув ноги, развалился Николай. В его правой руке поблескивала хрустальными гранями крохотная рюмочка. А на журнальном столике, рядом с коробкой-тайником стояла открытая коробка конфет и бутылка коньяка.

Взгляд, которым нас встретил хозяин, был весьма далек от гостеприимного. И мне сразу захотелось оказаться, как можно дальше отсюда, лучше всего – дома. Честно говоря, если бы Борька все еще не придерживал меня за плечо, я бы вульгарно сбежала. А что бы вы сделали, если бы в чужом доме бесцеремонно заявились в кабинет хозяина, в рассуждении попользоваться его коньячком, и первое, что увидели бы – самого хозяина, развалившегося в глубоком кресле и поправляющего нервную систему с помощью именно того коньяка, на который вы с приятелем нацелились? Что бы вы сделали, я спрашиваю, если бы были порядочной женщиной, в недалеком прошлом – учителем математики в старших классах?! Зато Борька – тот не засмущался, ни капельки, наоборот, даже обрадовался:

– А, ты уже бутылку достал! Это хорошо. Ритка, садись, не стесняйся, будь как дома, – он подтолкнул меня и я почти упала во второе кресло.

Сам Борис, прикатил себе креслице из-за хозяйского стола, потом присел перед журнальным столиком. Привычно, явно не в первый раз, выдвинул хитро спрятанный под столешницей ящичек и достал оттуда пару хрустальных наперсточков. И кто это распускает про «новых русских» сплетни, что они коньяк гранеными стаканами хлещут, с утра до вечера, даже без перерыва на обед? Вот я, уже второй день с ними общаюсь, а ничего подобного не наблюдаю. Вчера за ужином все, включая мужчин, предпочитали вино, сегодня… сегодня, правда, с утра, дружно хватанули водки, но ведь стрессовая же была ситуация! И все равно, не стаканами пили – стопочками. Может, они недостаточно «новые» русские?

– Тебе, как, Коля, добавить, или притормозишь, пока мы догоним? – продолжал светскую беседу Борис, разливая коньяк. Николай, который ни как внешне не проявил, что вообще замечает наше присутствие, все с тем же безразличным видом молча протянул ему свою рюмку. – Ну, за тебя Морковка. Давай, поднатужься, напряги свою мозговую активность и найди преступника. Имей в виду, я в тебя верю!

При этих словах, Борька потянулся своей рюмкой к моей, чокаясь, и не заметил, как дрогнули полуприкрытые веки Николая и какой он бросил на меня взгляд. А я заметила. И должна вам сказать, взгляд этот, мне очень, ну просто, очень-очень, не понравился. И вообще, все вокруг было плохо. Что за дом? На каждом шагу – то трупы, то тайники с долларами. И еще Борька пристает – вынь, да положь ему убийцу! Верит он в меня, видите ли!

– Как я, по твоему, должна его искать? – уныло спросила я.

– А я знаю? – Борис пожал плечами, взял из коробки конфету и дал мне. – Таблицу какую-нибудь составь или график нарисуй.

– А интеграл тебе не посчитать?

– Да все, что угодно, – щедро взмахнул рукой Борька. – Главное, шевели мозгами, не закисай! Кто тут у нас самый умный?

– Поверишь ли, представления не имею, – вздохнула я и сделала маленький глоток.

То есть, это я собиралась сделать маленький глоток, можно сказать, только губы смочить. Но эти хрустальные рюмочки, оказывается, были так хитро устроены, что опрокидывали в рот все свое содержимое сразу. Впрочем, они были такими крохотными, что там, действительно, было не больше одного глотка. И коньяк оказался, по-настоящему, хорош. Мягкий, душистый… я съела конфету (орешек облитый шоколадом) и решительно протянула Борису свою опустевшую рюмку:

– Плесни еще капельку.

– Коньячком балуетесь? – в приоткрытую дверь заглянул дядя Саня. – Четвертый лишним не будет?

– Ни в коем случае! – неожиданно ожил Николай. – Боря, достань еще рюмку.

Надо же, опять дядя Саня! Вот уж, без кого бы я сейчас прекрасно обошлась! Николай, впрочем, придерживался прямо противоположного мнения. Когда мы с Борисом зашли – даже не шелохнулся, сидел словно сфинкс египетский. А ради дядюшки сразу вскочил с места, уступил ему кресло, сам пересел на диванчик у окна. Хотя, может я зря разворчалась, может это просто вежливость? В конце концов, дядя Саня старше всех нас, да и родственник. Если бы мой дядя в комнату зашел, я бы тоже место ему уступила. А вот рассказывать обо всем, что произошло, я бы не торопилась. Николай же, с непонятным мне энтузиазмом вдруг стал докладывать:

– Представляешь, дядя Саня, Борькина Маргарита – настоящий сыщик, оказывается! Устроила обыск в библиотеке, нашла мою «черную кассу», – он кивнул в сторону коробки.

– Что ты говоришь, – вежливо удивился дядя Саня, осторожно принимая полнехонькую рюмочку (на этот раз, Борька немного перестарался). – Спасибо, Борис.