Ирина Комарова – Сказки бабушки Агаты (страница 28)

– Это ты у меня спрашиваешь? – голос слушался плохо и поэтому, вместо внушительного, строгого вопроса, получился не слишком внятный лепет.

– У тебя! – он неожиданно поднялся и смотрел теперь на меня сверху вниз.

Поза была явно угрожающая и я поняла, что сейчас Николай меня ударит. А я в таком раскисшем состоянии, что не то что защититься, я даже рукой шевельнуть не могу. Но почему? Он что, подозревает меня? Что это я Антона убила? А может, и Евгения заодно? Бред какой-то! Что вообще, за придурки здесь собрались! Сначала Алла со своими домыслами, теперь Николай. Нашли, называется, киллера-профессионала!

Злость придала мне сил и я сумела подняться и посмотреть ему в лицо. Теперь, когда мы стояли глаза в глаза, Николай уже не казался таким грозным.

– Запомни, Коля, – отчеканила я. – Я здесь человек посторонний. Вчера приехала – завтра уеду и, надеюсь, ни с кем из вас, кроме Борьки, никогда больше не увижусь. А вот ваша милая компания пауков еще долго будет разбираться кто тут кого больше хотел сожрать!

– Ты… – голос его дрогнул. – Ты не смеешь обвинять.

– Это почему?

– Потому, что я не знаю, кто ты такая!

Господи, его взгляд был полон ненависти! Он ненавидел меня искренне, винил во всех, произошедших бедах! И почему? Потому что я была ему незнакома? Чужая? Неожиданный всплеск первобытных чувств – если не член племени, чужой, значит потенциальный враг. Нет, не потенциальный, просто враг. Без лишних рассуждений и комментариев. У меня по спине побежали мурашки.

– Ритка, ты сума сошла! – руки Бориса выдернули меня из сугроба (а я и не заметила, что стою почти по колено в снегу!). – Разве можно, раздетая, на мороз! Не хватало, чтобы ты воспаление легких подхватила!

Милый Борька! В свете того, что здесь за последние сутки произошло, воспаление легких – это не угроза! Это так, легкое развлечение среди мрачной действительности.

Борька на руках пронес меня через гараж и поставил на ноги только в коридоре. Спросил с беспокойством:

– Ну, ты как? Очухалась?

– Да, – кивнула я. – Спасибо большое, мне уже гораздо лучше.

Я выговаривала слова старательно, словно со стороны слыша, как все сильнее дрожит мой голос, понимая, что, как ни стараюсь держать себя в руках, все равно не выдержу и сейчас сорвусь в истерику. Почему-то мне казалось очень важным закончить фразу. Хорошо бы еще успеть повернуться и, сохраняя остатки достоинства, удалиться, но увы, на это рассчитывать уже не приходилось. Собственно, я и договорить не сумела, захлебнувшись рыданиями на последнем слове. Борис тяжело вздохнул и притянул меня к себе.

Мимо прошла Лайза, побрела по коридору, низко опустив голову. Я постояла еще немного, уткнувшись лицом Борьке в плечо, всхлипнула пару раз, потом, сделав над собой усилие, отстранилась.

– Все, Боря. Действительно, все. Ты иди туда, помоги… там Алла, Вика. А мне сейчас лучше одной побыть. Отдышаться.

– Ну смотри, Морковка, – он вгляделся в мое лицо, покачал головой. – Однако, и видок у тебя! Краше в гроб кладут.

– Умеешь ты, Маркин, порадовать девушку комплиментом, – мой судорожный смех был больше похож на кудахтание больной курицы.

Не выношу, когда меня видят в подобном раздрызганном состоянии. Педагогическая привычка: в любой ситуации, учитель должен оставаться собранным, подтянутым и спокойным. Так что зрители, пусть даже искренне сочувствующие, мне сейчас вовсе не нужны. Мне бы наоборот, спрятаться сейчас куда-нибудь, забиться в щель поглубже, да потемнее. Почти машинально, я отступила назад и неожиданно оказалась в довольно глубокой нише – это было нечто, вроде открытой кладовки. Я махнула Борьке рукой:

– Иди, я сказала!

Он еще раз, с сомнением, посмотрел на меня, но все-таки, послушался и вернулся в гараж. И почти сразу, с помощью Марии, вывел оттуда захлебывающуюся рыданиями Аллочку. Я забилась в нишу поглубже и они прошли, не обратив на меня внимания. Вот и хорошо. Я отвернулась и продолжала тихонечко хлюпать.

Через несколько минут, мимо меня, прошли Вика с Николаем. Я уже почувствовала себя лучше и, дождавшись, когда они скроются из вида, выбралась из своего укрытия. Наверное, из гаража все уже ушли? Или нет? Я, конечно, не контролировала специально, но кажется… нет, ничего мне не кажется! Дядя Саня! Он мимо меня не проходил, это совершенно точно!

Я подобралась к гаражу и осторожно, даже не касаясь дверцы, через щелочку, заглянула туда. Зачем? Вы что, серьезно считаете, что я могу ответить на этот вопрос? Просто заглянула и все. И уж конечно, я не ожидала увидеть ничего страшного или загадочного. Впрочем, страшного, наверное, ничего и не было. А вот, что касается загадочного…

Дядя Саня, откинув большое брезентовое полотнище, которым накрыли труп, присел на корточки, быстро и, как мне показалось, профессионально (хотя сами, понимаете, где бы мне видеть, как этим занимаются профессионалы), обыскал тело Антона. Нашел небольшую связку ключей и спрятал ее к себе в карман. Потом он склонился над левой рукой покойника, разжимая пальцы. Черт побери! Я ведь тоже видела этот сжатый кулак, а ведь даже в голову не пришло, что там может быть какая-то, не просто важная, а наиважнейшая улика! Пуговица, которую Антон успел перед смертью сорвать с одежды убийцы, или… увы, ничего, менее банального мне в голову не пришло. Ну и ладно, пусть будет пуговица! Все равно, очень важная улика! А теперь дядя Саня положил эту улику в карман и он явно не собирается показывать нам свою находку. Если бы у него были иные намерения, то зачем бы ему было выпроваживать всех? Вполне можно было разжать пальцы Антона и несколько минут назад. Дядя Саня поднялся на ноги и потянулся за брезентом, а я, словно заяц, отпрыгнула от двери и побежала по коридору.

И снова мы собрались в библиотеке. Состояние было – хуже некуда. И это несмотря на то, что первым делом Мария принесла из Викиной комнаты пузырек с какими-то особо эффективными успокоительными каплями и мы все хватанули по порции. Эффект – несмотря на резкий неприятный вкус и слишком сильный мятный запах (а, может быть, благодаря им), действительно, имел место. Мою истерику, например, они погасили в пять минут. Вот только побочное действие было неприятным – меня словно опустили под воду. Все движения и мысли стали плавно-замедленными, и то, что говорили другие, тоже доходило до меня не сразу. А глаза, почему-то все время закрывались, хотя спать я вовсе не хотела.

На Аллочку было жалко смотреть. Она совершенно расклеилась, хотя Мария, неожиданно превратившаяся в хлопотливую клушку, влила в нее тройную дозу капель. Вика, тоже хватанувшая двойную порцию, явно была на грани нервного срыва. Она с ужасом вглядывалась в лица окружающих и вздрагивала от каждого, обращенного к ней слова.

А я была в замедленно-шоковом состоянии. Не было никаких сомнений, что Антона и Евгения убил один и тот же человек. И этот человек находился сейчас здесь, в комнате. А главное, я почти была уверена, что знаю, кто это. По крайне мере, действия, которые я наблюдала несколько минут назад, нельзя было объяснить никак иначе, кроме…

– Нет никаких сомнений, – сердито заговорил дядя Саня и я подпрыгнула на месте, – что Антон и Евгений убиты одним человеком.

Ему никто не ответил (не знаю, почему промолчали другие, но у меня просто горло перехватило). Впрочем, дядя Саня и не нуждался какой-либо заметной реакции слушателей.

– Я хочу сказать, – продолжил он, – теперь нет никаких оснований считать, что эти преступления совершены человеком посторонним. Я полагаю, что Евгений погиб около шести часов утра, а Антон – не позднее полудня. Поэтому попрошу каждого, – дядя Саня обвел всех собравшихся суровым взглядом, – каждого, еще раз, и подробно, сообщить, как он провел ночь и утро. Кто начнет?

– Вы, – холодно откликнулась Лайза. Глаза ее еще были влажными и припухшими, но привычное высокомерие уже вернулось. – И вообще, я не понимаю, с чего вдруг такой командирский тон? Вы что, взяли на себя расследование?

«Молодец, Лайза! Может и мне сейчас выступить?» – разумеется, никто и не собирался дожидаться, пока я додумаю эту мысль до конца, диалог прекрасно катился дальше без моего участия.

– А вы, мадмуазель, считаете, что у вас это получится лучше? – зло поинтересовался дядя Саня.

– Я считаю, что всем должны заниматься специалисты, – Лайза не сочла нужным реагировать на «мадмуазель». – Существует милиция. Кстати, Коля, ты уже позвонил им?

– Да, – кивнул он. – Но дорогу еще даже не начинали расчищать. Они велели запереть гараж… – голос у Николая сорвался и он обреченно махнул рукой.

– Тем не менее, – Лайза, на мгновение, неодобрительно поджала губы. – Милиция существует, вот пусть она и разбирается. А я, как вам известно, специалист совсем в другой области, – все-таки, не удержалась она.

– Лайза, я прошу тебя, – Николай устало потер лоб. – Когда она до нас доберется, та милиция.

– Да, да! Конечно, я тоже хочу знать – кто? – на щеках у Аллы горели алые нервные пятна, а глаза лихорадочно блестели. Похоже, на нее, даже утроенная доза капель, практически не подействовала. Как, впрочем, и на Лайзу. Та держалась как обычно, и со словами не задерживалась.

– Ради бога, если вам всем так хочется заняться самодеятельностью, то пожалуйста, развлекайтесь. Но почему этот господин позволяет себе нам приказывать? Он здесь такой же гость, как и мы. Хочет услышать, что я делала? Пусть сначала сам расскажет.