Ирина Комарова – Прощай, молодость! (страница 52)

– Я буду вынужден подать докладную записку о вопиющих нарушениях в отделе ассимиляции на… на… как вы сказали называется ваш мир?

– Сельна.

– Вот-вот, на этой самой Сельне, – кадровик выдернул из залежей документов на столе толстый гроссбух и, нацепив очки с толстыми линзами, начал торопливо листать желтоватые разграфленные страницы. – Направлять в центральный офис одиночные экземпляры, да еще без документов…

– Меня никто не направлял, – холодно проинформировал черта Реджинальд. – Я прибыл совершенно самостоятельно.

– И это просто возмутительно, – машинально откликнулся тот. Он перелистал еще несколько страниц и захлопнул книгу. – Ничего не понимаю. В нашей картотеке Сельна не значится. Вы уверены, что правильно произносите название? – он поправил очки и посмотрел на Хокка. – Подождите, подождите…

Канбер встал из-за стола, обошел вокруг Хокка и, в полной растерянности всплеснул руками:

– Да вы же в естественном виде!

– Разумеется, в естественном, – сварливо подтвердил адвокат. – А вы как хотели бы? Чтобы я вроде вас выглядел, с рогами и копытами?

– Конечно. Любой туземец, завербованный на работу в «Ад Инкорпорейтед», получает личный амулет, преобразующий внешность и выглядит совершенным бесом. А вы без амулета… что они там, в отделе ассимиляции совсем с ума посходили?

– Я не был в отделе ассимиляции. Мне никто не выдавал ни амулетов, ни направлений, ни прочей ерунды. И я вовсе не желаю выглядеть, как бес, меня вполне устраивает мой вид, – Хокк одернул пиджак и высокомерно осведомился: – Вы займетесь наконец, моим оформлением?!

– Но как же, – физиономия черта плаксиво сморщилась. – Есть установленные процедуры: сначала мир обследуется, потом проводится инферноформирование, потом отдел ассимиляции проводит набор желающих среди аборигенов, они подписывают договор и получают амулеты. Потом оформляют документы на всю группу ассимилированных и отправляют к нам. А так, чтобы аборигены лично являлись, сами по себе, такого никогда…

– Послушайте, любезный, ваши процедуры меня не интересуют, – Реджинальду надоело препираться. – Если вы не можете решить вопрос с моим назначением, обратитесь к руководству.

– Да уж придется, – горячо заверил его Канбер. – Я простой дежурный, зачем мне на себя такую ответственность брать? Пошли к начальнику смены.

Начальник смены находился в соседней комнате, даже из кабинета выходить не пришлось. Реджинальд только удивился: как это он не заметил открытую дверь справа от стола дежурного. А Канбер, кивнув ему на ходу, дескать, двигай за мной, скользнул в соседнюю комнату и замер, склонившись в почтительном полупоклоне.

Впервые, Хокк увидел рыжего черта. До сих пор, все сотрудники «Ад Инкорпорейтед», что встречались ему, были ярко выраженными брюнетами, а начальник смены в отделе кадров сиял длинными волосами цвета новехонькой медной проволоки. Он сидел, откинувшись в удобном кресле и водрузив ноги на стол (копыта у него, как заметил адвокат, тоже были с легким рыжеватым отливом). В зубах черта была зажата неправдоподобно толстая сигара и сизые колечки дыма, одно за другим, медленно плыли к потолку.

– Ну? – спросил рыжий начальник смены, и очередное колечко отправилось в путь.

Канбер, вытянувшись в струнку, отрапортовал:

– Так что, прибыл туземец из не числящегося в каталоге мира, самоназвание Сельна!

Рыжий поперхнулся и вместо аккуратного колечка у него получился неровный комок.

– В каком смысле прибыл? Зачем?

– Прибыл, в смысле, явился лично. Вот он, – Канбер отступил в строну и ткнул пальцем в Реджинальда. – Хочет работать в компании. А направления нет. И вообще, никаких документов.

– Что, прямо вот так? – ошарашенный начальник смены вынул сигару и, не глядя, положил ее на стол. Какая-то справка, украшенная тремя круглыми печатями, которой не повезло оказаться именно в этом месте, сразу начала тлеть. – С никому неизвестного зачуханного мирка, без направления от ассимиляторов, и к нам? Как он вообще в офис попал? Как про компанию узнал, ты можешь объяснить?

– Нет, – быстро отказался дежурный.

– А кто мне объяснит? – громыхнул рыжий черт.

– Вы позволите? – Реджинальд Хокк, независимый адвокат категории «СИ», сделал шаг вперед. – Я могу вам все объяснить, – он расправил плечи и приподнял вверх подбородок. – Я хочу вам все объяснить, – продолжил он хорошо поставленным баритоном. – Я должен вам все объяснить!

Дежурный и начальник смены переглянулись.

– Ну? – коротко предложил начальник.

– Все началось с того, уважаемые господа при… кхм, – Реджинальд снова одернул пиджак и прошелся по кабинету. – Все началось с того, что мною была приобретена в собственность некая недвижимость. В процессе обследования данной недвижимости…

– Где торт? – взревел Харрамух и Шнырок снова зажал уши ладошками.

На кондитеров грозные демоны особого впечатления не произвели. Только один младший черт, пробегавший мимо с ведерком, в котором плескалось незастывшее, нежно-бирюзового цвета желе, и здоровенным черпаком, махнул этим самым черпаком:

– Вот он, торт. Сами не видите, что ли?

Торт, действительно, трудно было не заметить – громадное трехъярусное, дивной красоты сооружение стояло прямо перед ними. Первый ярус был засыпан шоколадной крошкой, второй – нежно-розового цвета безе, плюс украшен ягодами клубники и оригинальными, оранжевого цвета розочками, а третий ярус, белоснежный, щедро осыпан мелкими цукатами. Венчала сооружение сложная карамельно-шоколадная конструкция, в которой, при наличии некоторой фантазии можно было узнать логотип компании «Ад Инкорпорейтед».

– В торте яд! – выкрикнул Харрамух и шагнул вперед.

– В торте бомба! – еще громче крикнул Минисиах и тоже сделал шаг, стараясь оттеснить соперника.

– Особой важности! – взвизгнул Шнырок. Неожиданно расхрабрившись, он ловко вырвал черпак из руки черта-кондитера и, протиснувшись между демонами, нацелился снять этим черпаком верхушку торта.

– Что тут происходит?! – громыхнуло из-за двери, ведущей в кабинет Генерального Кондитера и, мгновением позже, появился сам ГК, сильно раздраженный. Первое, что он увидел – это черпак, в опасной близости от его великолепного торта, потом заметил держащегося за черпак Шнырка.

– Ты?! – децибелов в голосе кондитера-громовержца прибавилось раза в полтора. – Опять?!

На его широкой физиономии ясно отразилось желание немедленно стереть наглеца в порошок.

– Особой важности, – пискнул спецагент, прикрываясь черпаком и быстро отступая назад.

– Мерзавец! Да я из тебя сейчас парфе сделаю! На баваруа пущу! – Генеральный Кондитер рванулся за Шнырком, намереваясь немедленно выполнить все свои обещания. На демонов, стоящих на пути, он внимания не обратил, только рявкнул коротко:

– Вон! Все вон!

Ни Харрамух, ни Минисиах не собирались мешать Генеральному Кондитеру расправляться со Шнырком. Хочется специалисту по десертам использовать младшего черта в своих мудреных рецептах, пусть использует – великим позволены мелкие чудачества. Спецагент и его проблемы демонов совершенно не волновали, а цель, к которой они так стремились, была совсем рядышком, только руку протяни! И самое разумное в этой ситуации, было пропустить ГК к Шнырку, а самим заняться тортом, точнее извлечением из торта документов.

Собственно, Харрамух и Минисиах так и сделали: поспешно расступились, открывая ГК дорогу. Вот только Харрамух сделал это недостаточно быстро, и кондитер споткнулся его о копыто. Харрамух попытался подхватить падающего гения десертов, но тот воспринял протянутую к нему руку, как акт агрессии и неприкрытое нападение. А на любое нападение ГК привык отвечать незамедлительно. Он широко размахнулся и ударил, целя противнику в ухо. Непривычный к разборкам с применением грубой физической силы, Харрамух даже не попытался хотя бы отклониться в сторону. Он замер и зажмурился.

У Минисиаха была доля секунды, чтобы оценить ситуацию и принять решение. Если позволить сейчас Генеральному Кондитеру врезать Харрамуху, от души, как ГК и собирается, то учитывая размер его кулака и хлипкую конституцию Харрамуха, замначальника торгового отдела по учету отправится в глубокий нокаут. Само по себе это неплохо, и в любом другом случае Минисиах с удовольствием полюбовался бы таким приятным зрелищем. Но сейчас… Торт, хоть и находится на расстоянии вытянутой руки, но его еще надо расковырять, чтобы найти бумаги Хокка, а выражения лиц присутствующих не давали оснований надеяться, что черти и бесы из кондитерского отдела будут снисходительно смотреть, как он, Минисиах начнет потрошить это кремово-бисквитное произведение искусства. И оставаться одному (Шнырок не в счет) против всего персонала кондитерского отдела, Минисиаху совсем не хотелось.

Эх, если бы сейчас ворвалась сюда ватага доблестных сотрудников Торгового отдела! Увы. Похоже, пока он мог рассчитывать только на себя. На себя и на Харрамуха, если успеет вывести его из-под удара Генерального Кондитера. Что ж, значит, так тому и быть.

В последний момент, когда кулаку ГК оставалось меньше сантиметра до соприкосновения с волосатым ухом Харрамуха, Минисиах громко выдохнул и оттолкнул кондитера легким силовым ударом. Совсем легким, это даже не удар был, а так, дружеский шлепок. По крайней мере, Минисиах искренне не хотел ничего такого… но то ли, находясь в нервном возбуждении, он не рассчитал жеста, то ли Генеральный Кондитер оказался совсем не так могуч, как выглядел… В общем, как выяснилось, Минисиах со своим легким ударом слегка перестарался. ГК улетел к стенке и со всего размаха врубился в полки, на которых стояли десятки, разного объема, кастрюль. Кастрюли, со страшным грохотом, посыпались на пол.