Ирина Комарова – Прощай, молодость! (страница 54)
Шнырок, не рискуя больше вставать на ноги, заскользил в сторону торта на животе, отталкиваясь от пола руками. Он логично предположил, что таким образом доберется до цели гораздо быстрее. Расчет был правильный, но какой-то из кондитеров, ловко запустил на перехват десятикилограммовую банку со сгущенкой. Раскатившись на скользком полу, сгущенка с такой силой влепилась в бок хлипкого спецагента, что снесла его далеко в сторону, почти под ноги зрителям.
В этот момент раздался клич Генерального Кондитера:
– Хватайте сосиски! Вяжите их сосисками!
В толпе зрителей возникло движение. Несколько доброжелателей, поставивших на победу кондитеров, бросились открывать холодильники. Те, что поставили на пришлых демонов, сочли это нарушением этики, возмутились и призвали нарушителей к порядку. Впрочем, небольшая драчка на периферии основных событий длилась недолго – смотреть было интереснее. Группа кондитеров, воспользовавшись все тем же гуманитарным коридором, который оставили зрители, добыла несколько связок сосисок и без посторонней помощи.
Длинные связки взмыли в воздух, как воздушные змеи. Замерли на мгновение, словно выбирая цели, и спикировали вниз. Впрочем, безмозглые сосиски существенного вреда принести не смогли – большинство из них или просто промахнулись, или соскользнули. Только одной связке повезло, она удачно упала на Харрамуха и спутала ему руки.
Кондитерам и этого было довольно – прекратился град силовых ударов, и они смогли действовать более свободно. ГК снова рявкнул, и большая часть его подчиненных покинула свои укрытия, с веселыми криками рванувшись за очередной порцией сосисок. То, что радость была несколько преждевременной, выяснилось буквально через секунду: Минисиах одним щелчком пальцев запустил небольшую молнию, которая просто сожгла перетянувшую запястья Харрамуха связку. Демон взвыл от боли и бросил на Минисиаха многообещающий взгляд.
– Я тебе это припомню!
– Зато ты опять в строю, – огрызнулся Минисиах. Очередная партия сосисок взвилась в воздух и он, больше не обращая внимания на временного партнера, скомандовал: – Жгите их на подлете!
Демоны дружно жахнули и сосиски исчезли в языках пламени. Правда, это была заслуга только Минисиаха, да высунувшего из-под свиньи голову и правую руку Назузела. Понтонор немного промахнулся и один из кондитеров, объятый пламенем, нырнул в удачно подвернувшуюся бочку с пивом. Харрамух, у которого обожженные руки еще тряслись, тоже попал немного правее, чем следовало бы, в сторону яичного ящика. Черт-кондитер, равномерно покрытый смесью белков и желтков, который только что сумел выбраться наружу, попал прямо под язык пламени и в одно мгновение превратился в необыкновенной формы омлет с оригинальной начинкой.
Черт с кондитерским шприцем, оказавшийся совсем рядом, но успевший увернуться, бросил, наконец, свой бесполезный инструмент, схватил небольшую, но увесистую ступку и швырнул ее в сторону захватчиков. Швырнул не целясь – кому повезет. Повезло Назузелу, ступка пришлась ему точно между рогов. Младший демон пискнул и на время перестал интересоваться происходящим.
А до Минисиаха вдруг дошло, что захватывать торт совсем необязательно! Торт ему был нужен только для того, чтобы достать спрятанные Хокком документы. А с документами, что он собирался сделать? Правильно, уничтожить! Так почему бы не уничтожить их вместе с тортом – и проще и быстрее! Минисиах снял силовой щит, шагнул вперед и ударил огнем с двух рук, направляя струю пламени на ненавистный торт. Какой-то черт, очевидно ответственный за этот шедевр кондитерского искусства, жалобно пискнул и бросился наперерез, принимая огонь на себя. Понтонор попытался остановить его замораживающим заклинанием и у него наполовину получилось. Наполовину – потому что секундой позже замораживающего заклинания кондитер поймал огонь от Минисиаха. На одно крохотное мгновение черт превратился в ледяную статую и тут же исчез в клубах пара. Когда пар рассеялся, невезучий кондитер пошатнулся, тихо крякнул и опустился на пол влажной безразличной кучкой.
В это время к незащищенному с тыла Харрамуху подскочили сразу два кондитера. Один надел на голову демона огромную кастрюлю с желатином, а второй с размаху долбанул по днищу сковородкой. Из-под кастрюли донеслось невнятное бульканье и Харрамух судорожно задергал руками. Со скрюченных пальцев даже сорвалось несколько крохотных молний, но они, бестолково пометавшись, погасли, не причинив никому вреда. А когда очередная связка сосисок обмотала руки и ноги демона, Харрамух окончательно затих.
К Понтонору, тоже подобрались сзади, применив подлый прием: ударили под коленки осетром, которого выдрали, оставив половину хвоста, из правой руки ледяной скульптуры. А когда демон свалился, сразу четверо кондитеров бросились на него и, ловко подхватив, засунули в бочку с какой-то диковиной ягодой очень красивого золотистого цвета, плавающей в отвратительно воняющем рассоле.
Минисиах опустил руки и огляделся. Из всей группы захвата, на ногах остался он один. Назузел тихо распластался под свиной тушей, Харрамух, наполовину скрытый гигантской кастрюлей сидел в луже быстро застывающего желатина, голова Понтонора торчала из бочки с ягодами, а Шнырка и вовсе не было видно.
– Э-э… послушайте, – обратился демон к Генеральному Кондитеру, который неторопливо приближался к нему, помахивая личной Главной Ложкой, больше похожей на деревянный половник с изящной, резной рукояткой. – Давайте поговорим! Мы же, в конце концов, цивилизованные существа! Коллеги!
Генеральный Кондитер остановился перед «коллегой» и мрачно уставился на него правым глазом. Открыть левый он не мог – кто и чем звезданул шефа кондитеров в пылу драки, было неизвестно, но быстро наливающийся фингал обещал быть весьма убедительным.
– Я понимаю, что вышло некоторое недоразумение, – торопливо продолжал Минисиах, и голос у него поднимался все выше, а глаза неотрывно следили за движением медленно поднимающейся деревянной ложки. – Но мы ведь можем все обсудить! – демон дал петуха и торопливо прокашлялся. – Я готов принести извинения, от имени всего торгового отдела и от себя лич… уй!
Главная Ложка резко опустилась и глухим «чпок» соприкоснулась со лбом Минисиаха.
У демонов лбы крепкие, но и у Генерального Кондитера удар был поставлен. Минисиах качнулся, закатил глаза и плавно опустился рядом с Харрамухом, прямо лужу желатина.
ГК немного повеселел. Повернулся к свите, которая почтительно держалась на расстоянии, наблюдая за начальством и рявкнул:
– Чего застыли? Тут еще мелкий был, шустрый такой. Неужели сбежал?
Черти-кондитеры правильно поняли главнокомандующего и заметались по кухне. Долго искать не пришлось: зрители, которые еще не верили, что развлечение закончилось, и надеялись на продолжение, не позволили Шнырку встать на ноги и смешаться с толпой. Не прошло и минуты, как извивающегося спецагента подтащили к Генеральному Кондитеру.
– Хорошо, – удовлетворенно кивнул тот. Рассовать их всех пока… – он огляделся по сторонам и махнул рукой. – А, пихайте, куда влезут!
– Крайне важная информация! – подвизгивая, умолял Шнырок, пока его тащили к ближайшему духовому шкафу. – Касательно хищения семнадцати тонн сахара, якобы использованных для изготовления этого торта…
– Ты бы, приятель, лучше заткнулся, – осуждающе покачал головой мускулистый черт-кондитер, скручивая Шнырка и ловко запихивая его в духовку. – Не привлекал внимания. У ГК и так нервы никуда не годятся. Я-то, по крайней мере, газ пока включать не буду. А вот если шефа своими воплями достанешь… – черт захлопнул дверцу, подумал немного и подпер ее стулом. Для надежности.
Рядом, очнувшегося, но еще не пришедшего в себя окончательно Назузела запихивали в огромную скороварку.
– Ребята, а из-за чего, вообще, такая свистопляска началась? – слабым голосом поинтересовался он, наклоняя голову, чтобы не получить по рогам крышкой.
– Вам лучше знать, – флегматично ответил черт-кондитер. – Очнется ваш начальник, у него и спросишь.
Он опустил тяжелую крышку и, с усилием, повернул ее, запечатывая демона.
Понтонора из бочки с ягодой кондитеры решили не пересаживать, что очень его расстроило.
– Выньте меня отсюда, – взмолился он, – эта дрянь воняет же, невыносимо!
– Что бы ты понимал, – обиделся кондитер, – это же с Лагуны, ягода-онуча, первое лакомство там! Деликатес!
– Вот пусть они его там и жрут, на Лагуне! А меня лучше в бочку с пивом пересадите, а?
– Не, нельзя, – кондитер оглянулся на пивную бочку. – Там Марципан сидит. Ну, тот, которого вы подпалили.
– А может, он вылезет? Или со мной поменяется? Если его попросить?
– Ну, ты даешь! – хмурый кондитер даже развеселился немного. Шлепнул на бочку крышку и принялся заколачивать гвозди. – Кто же, по своей воле пиво на онучу поменяет? Марципан теперь вылезет не раньше, чем все высосет… или пописать захочет.
Генеральный Кондитер, рыкнув на подчиненных, чтобы принимались за уборку, занялся осмотром торта. К счастью, несмотря на бурные события, никаких повреждений этот красавец не получил, разве что крем кое-где немного смазался. Щелчком пальцев, ГК подозвал ближайшего кондитера. Тот бросил тряпку, которой оттирал с кафеля затоптанные, смешанные с кремом, бисквитом и ягодами, яичные желтки и подлетел, вытянулся перед шефом, преданно глядя ему в глаза.