Ирина Комарова – Прощай, молодость! (страница 32)

Реджинальд развернулся, замахнулся, но Свайл сумел отпрыгнуть в сторону. В это время Крос, до сих пор только пятившийся, остановился и осторожно вытянул их кармана велосипедную цепь.

– Ах вы так! – зло сказал Хокк. – Ну, ребята, держитесь!

Он перебросил дубинку в правую руку и шагнул к Свайлу. Короткий замах, удар, и Свайл, издав душераздирающий вопль, свалился на землю. Реджинальд, вообще-то, целился врезать ему по затылку, но шустрый парень снова умудрился увернуться дубинка, скользнув по уху, опустилась на плечо. Хокк искренне надеялся, что без сломанной кости там не обошлось, но отвлекаться на поверженного противника не стал, а коротко замахнувшись, ткнул все той же дубинкой в живот ее прежнего хозяина. Лустер взвизгнул и навалился на изгородь утирая слезы.

– Ты чего? – заверещал Крос, раскручивая велосипедную цепь. – Ты дурак что ли? Псих ненормальный! Кто так дерется?

– Я, – коротко рявкнул Реджинальд, делая шаг вперед. Он снова выставил вперед дубинку, поймал на нее свистящую цепь и резко дернул. Крос качнулся вперед, разжал пальцы и упал на колени.

– Не подходи, псих! – снова заголосил он. – Убьешь ведь, урод чокнутый! Отпусти нас!

Реджинальд на мгновение замер, потом шумно выдохнул и опустил руки. Ярость, так неожиданно захлестнувшая его, еще покалывала кончики пальцев, но рассудок уже взял верх. Убить? Можно, конечно, но удовольствие не стоит хлопот, которые за этим последуют. Нелепо, только начав новую жизнь, ввязываться в уголовное дело. Разумеется, адвокат Хокк сумеет правильно представить ситуацию присяжным – неспровоцированное нападение хулиганов, забота о безопасности невинной скромной барышни, необходимая самооборона и все такое… но зачем, если можно обойтись без этого? Реджинальд, не сводя пристального взгляда с Кроса, слегка оскалился (это было мало похоже на улыбку, но было знаком, что военные действия закончены), швырнул дубинку за живую изгородь и светским тоном осведомился:

– А разве я вас задерживаю? Мне показалось, что это ваша компания имела какие-то претензии. А мы с барышней Рианой мирно шли мимо, – он, не глядя, протянул правую руку в сторону. Рядом прошелестело платье, и пальцы адвоката царапнули тонкие ноготки – словно голубка села.

– Так вам и надо! – хриплый от волнения голос Рианы ничуть не напоминал воркование горлицы, скорее так могла каркать простуженная ворона. Реджинальду стало смешно, но в следующее мгновение он нахмурился. Откуда вообще появилась эта нелепая мысль про голубку, с чего, вдруг? Надо же, вздор какой! Крайне неприятно, если это побочный эффект от омоложения. Дело известное: сегодня – сравнение поэтическое, завтра – сонет, послезавтра – серенада под окном… сам не заметишь, как превратишься в изысканного слюнтяя. Много лет назад, адвокат уже проходил все эти стадии, хорошо, что надолго этот этап его жизни не затянулся. На работе вся эта романтическая белиберда сказывается самым печальным образом – успешному адвокату нужны волчьи клыки, чтобы рвать живое мясо. А те, кто пережевывает изо дня в день унылую жвачку про лютики и солнышко, они так и не могут подняться над коровьим уровнем. Крупный рогатый скот.

– И запомни, Дирк, – Риана чувствительно ткнула очнувшегося, но еще не пришедшего в себя окончательно громилу, носком туфельки под ребро, – я не твоя девушка! И я не желаю тебя даже видеть рядом со мной, ты понял, Дирк!

Изящная туфелька снова устремилась к боку несчастного парня и Дирк зажмурился – на более осмысленную и полезную реакцию (например, откатиться в сторону), он еще не был способен.

Адвокат мрачно оглядел деморализованного противника. Пожалуй, пора заканчивать представление. Тратить время Реджинальд Хокк никогда не любил, а продолжение разборок с этими поселянами никак иначе назвать было нельзя.

– Хватит, Риана, – он аккуратно прихватил девушку за локотки и, на мгновение прижал к себе. – Вас ждет дедушка, да и у меня, признаться…

– О-у-а-а-у-у!

Вопль, вырвавшийся у Рианы, был неожиданным и слишком громким. Реджинальд вздрогнул и убрал ладони от ее локтей.

– Что? – спросил он растерянно.

– Ваш пиджак! Он испачкан, такое ужасное пятно! – тонкий пальчик больно ткнулся в грудь адвоката. – А вот здесь рукав надорвался! Это все надо привести в порядок, немедленно! Пойдемте со мной!

– Но ваш дедушка…

– Да-да, дедушка, конечно же! Где моя корзинка?

Она оглянулась, правой рукой ловко подхватила оставленную около колючего куста корзину, а левой вцепилась в надорванный рукав Реджинальда.

– Я вас познакомлю. Выпьете с ним рома, пока я буду чистить и штопать ваш пиджак!

Прежде чем отправиться в другой конец коридора на поиски двери номер 77781, Шнырок снова заскочил в бар к Дымку. Дисциплина дисциплиной, но после беседы с ответственным по десертам, младшему черту срочно требовалось подкрепиться. Дымок был занят – на высоких стульях перед стойкой устроились три черта, с необыкновенной быстротой поглощающие коктейли, которые бармен, с не меньшей скоростью, ставил перед ними. Взмыленный Дымок бросил в сторону Шнырка короткий взгляд и, не переставая трясти шейкер, указал приятелю на батарею бутылок, выстроившуюся на краю стойки.

Шнырок кивнул, цапнул текиллу, дотянулся до стакана и плеснул себе щедрую порцию. После этого присел на стул и медленно, не торопясь выцедил напиток до дна. Аккуратно вернул стакан на стойку, сделал несколько глубоких вдохов, не забывая о не менее глубоких выдохах. Потер щеки и сообщил сам себе:

– Вроде, получше стало. Можно двигать дальше.

Кабинет ответственного по банкетам долго искать не пришлось. И долго стучать, тоже. Точнее, стучать совсем не пришлось – дверь (не бронированная, а совершенно обычная, пластиковая), была распахнута настежь. И любой заинтересованный зритель мог наблюдать прямо из коридора, как хозяин кабинета, не переставая ворошить бумаги на своем столе, ест бутерброд и запивает его чаем.

Шнырок замялся в дверях. Зайти? Как-то неловко – он и сам не любил, когда ему мешали закусывать. Кроме того, были еще слишком свежи впечатления от посещения Генерального Кондитера. Там дверь тоже была не заперта. Сделать вид, что ответственный по банкетам его совсем не интересует и пройти мимо? Глупо. Но стоять тут и смотреть на жующего черта – еще глупее.

Из неловкого положения его вывел какой-то, пробегавший по коридору младший черт: толстенький, маленького роста и в очках – очевидно из архивных. Стопка папок, которую тащил черт, была слишком велика, и Шнырок сделал шаг в кабинет, чтобы пропустить его. Архивный черт, с громким топотом пробежал мимо, ухитрившись, все-таки, толкнуть Шнырка. Тот охнул и сделал еще один шаг. Ответственный по банкетам отвлекся от бумаг:

– Ко мне?

Шнырок обрадовался:

– Так точно! Стажер подразделения технических расследований службы безопасности компании, младший черт Шнырок! Хочу задать несколько вопросов.

– Старший черт Субчик, – хозяин кабинета засунул остатки бутерброда в рот, прожевал, сделал большой глоток чая и кивнул на заваленный бумагами стул: – Заходи, садись.

– Э-э… – Шнырок покосился на стопки документов, из-под которых не было видно сиденья и отказался. – Я ненадолго.

В который уже раз, на свет была извлечена накладная и рассказана душераздирающая история о семнадцати тоннах сахара.

Ответственный по банкетам отнесся к услышанному спокойно и деловито.

– Так, сейчас найдем, – он наклонился над столом и начал быстро копаться в бумагах, сразу двумя руками. – Это не то, это тоже не то, – расшвыривая листки в стороны бормотал Субчик. – Ага, вот она.

Большая таблица была извлечена из общей кучи и расстелена поверх остальных бумаг.

– Это ведомость нормы раскладки продуктов, – объяснил старший черт. – Подойди ближе, посмотри. Вот видишь, торт у нас проходит с триста семнадцатой по четыреста вторую колонки, – он ткнул пальцем, попав в колонку триста сорок шесть. – Столбец – это наименование продукта, а в строке смотрим количество в граммах. Теперь ищем сахар.

Шнырок подошел к столу и старательно уставился на ведомость. Слово «торт», написанное кривоватыми заглавными буквами, он увидел сразу, но ничего похожего на «сахар» поблизости не наблюдалось.

– А сахар у нас здесь, аккуратно подпиленный коготок старшего черта скользнул по клеточкам, заполненным непонятными символами и остановился на короткой формуле загадочного вида.

– Это – сахар? – усомнился Шнырок. – Вот это вот, С12… и дальше.

– Точнее, сахароза. Согласно принятым на Терре стандартам обозначений, С12Н22О11, – Субчик отбарабанил формулу не запнувшись, – Сахароза это, по сути, и есть обычный сахар. В некоторых филиалах, правда, исходят из того, что формально сахароза есть два соединенных кольца: глюкоза плюс фруктоза. Глюкоза, то есть, виноградный сахар, стандарт обозначения С6Н12О6, соединяется с фруктозой, о которой из самого названия ясно, что это плодовый сахар, самый сладкий кстати. Группа химического обеспечения давно предлагает использовать вместо сахара фруктозу, оно и для здоровья полезнее, и вообще, как-то прогрессивнее выглядит… дороже правда. Но разве с Генеральным Кондитером можно о чем-то договориться? – ответственный по банкетам всплеснул руками. От этого жеста, небольшая стайка бумаг вспорхнула вверх – они недолго покружились в воздухе и мягко спланировали на пол. Старший черт на это никакого внимания не обратил, он продолжал обличать Генерального Кондитера. – Это не просто консерватор, это ретроград, причем, ретроград буйный! Отправилась к нему с этим предложением делегация, три старших черта – все серьезные ученые, один из них даже профессор. Так этот профессор до сих пор заикается. С учеными так нельзя, даже если ты кондитерский гений! У ученых психика хрупкая, с ними надо осторожнее.