Ирина Комарова – Прощай, молодость! (страница 27)

– Правда? – девушка польщенно улыбнулась. – А с какого это языка?

– С древнего, – быстро ответил адвокат. – Очень древнего. Настолько древнего, что о нем уже все давно забыли.

– Кроме вас? – прыснула Риана.

– Кроме меня, – подтвердил Хокк. На мгновение он прикрыл глаза. Если бы это милое дитя знало, сколько, на самом деле, он помнит того, что окружающие давно забыли… впрочем, теперь это все не важно. Ему тридцать пять, он только что познакомился с Рианой и по этому случаю у него имеются вполне определенные планы, к исполнению которых он собирается приступить в самое ближайшее время. Да и определение: «милое дитя» к этой девушке не подходит. Риана вовсе не ребенок и, судя по тому, как заблестели ее глазки, она вовсе не против более близкого знакомства.

– Вы приехали к дяде, погостить?

Хокк не ошибся – Риане понравился любезный кавалер и, когда он внезапно погрустнел и умолк, девушка поторопилась сама продолжить беседу.

– Да, я… он пригласил меня присмотреть за домом, – Реджинальд вовремя вспомнил, что надо дать логичное объяснение отсутствию самого дядюшки. – Врачи прописали ему морской круиз, на три месяца. Проблемы с легкими, понимаете? А морской воздух в таких случаях очень полезен.

Риана кивнула, не слишком стараясь изобразить сочувствие:

– Да, старики часто болеют. Мой дедушка тоже все время кашляет. Доктор говорил ему про морской воздух, но дед даже слышать ни о чем таком не хочет. Говорит, что никто не придумал лекарства лучше, чем бутылка хорошего рома, – она засмеялась. – Старики очень похожи на детей, правда? У каждого свои игрушки.

– Правда, – Реджинальд немного принужденно хохотнул. «Что ты знаешь о старости, глупая девчонка? Игрушки стариков – то немногое, что у них еще осталось, их связь с миром. Это якоря, которыми они цепляются за уходящую жизнь.» – А мой вот не пьет. Не только ром, совсем не пьет. У него еще и с желудком проблемы. Язва.

– Как это печально, – в глазах Рианы мелькнул легкий упрек. – Надеюсь, круиз поможет вашему дядюшке.

Реджинальд едва не обозвал себя вслух ослом. Так хорошо начать разговор и перевести его на болезни пожилых родственников! Нашел, называется, увлекательную тему! Еще одно слово про болезни дядюшки, и Риана просто уйдет! Он небрежно взмахнул рукой, словно отметая от лица паутину:

– Не сомневаюсь. Лично я не люблю моря. Предпочитаю тихие сельские уголки, вроде вашей деревни.

– Нашей деревни? – искренне изумилась она. – Да что же здесь хорошего? У нас такая скука!

– Покой, – поправил девушку Реджинальд. – Сельская идиллия. И, кроме того, на ваших просторах расцветают такие чудесные цветы!

– О, – Риана порозовела. – Вы имеете в виду полевые? Мне тоже очень нравятся васильки и ромашки.

– Разумеется, васильки восхитительны, – Реджинальд слегка коснулся ее руки кончиками пальцев. – И ромашки тоже. Но я имел в виду другие цветы, те, которые встречаешь совершенно неожиданно. Риана, вы сами похожи на цветок, на нежную фиалку…

Старые, казалось бы, давно забытые, рефлексы проснулись и заработали. Реджинальд больше не запинался и не тратил время на то, чтобы подобрать нужное слово. Он говорил про фиалку, склонившуюся над тихим прудом, про облака, озаренные солнцем, про капли росы, которые похожи слезинки, про усталого путника, мечтающего прикоснуться губами к хрупким лепесткам. Томно смотрел Риане в глаза, касался, словно нечаянно, то руки, то колена, прочел несколько, подходящих к случаю, стихотворений… В старомодной манере, правда, с подвываниями в особо чувствительных местах, но зато наизусть! В общем, использовал весь обязательный комплект хорошо воспитанного молодого человека, желающего произвести впечатление на хорошо воспитанную барышню. Правда, сорокалетней давности комплект или даже пятидесятилетней, но от этого он действовал только лучше. Риана была покорена. До сих пор она считала, что не обделена вниманием противоположного пола и привыкла к комплиментам. Но про фиалку и усталого путника ей ни разу не приходилось слышать. А уж тем более стихи! Разумеется, она без раздумий позволила проводить себя до дома и пообещала придти на свидание вечером, как только взойдет первая звезда.

Ах да, звезды! Реджинальд обругал себя за старческий склероз и добавил романтический пассаж про млечный путь, по которому блуждают одинокие кометы. Не обладающая глубокими познаниями в астрономии, Риана глубоко вздохнула и позволила себя обнять. Разумеется, Хокк сделал это очень деликатно, он не облапил ее, как какой-нибудь деревенский мужлан, вовсе нет! Просто его левая рука мягко и незаметно скользнула по талии девушки, задержалась на бедре, да так и осталась там. И когда Риана вспомнила, что дома ее ждет дедушка, они так и вышли из трактира, почти прижавшись друг к другу.

На самом деле, Риану мало волновал дедушка (надо признать, что и он сам с нетерпением ожидал вовсе не любимую внучку, а ром, который та должна была принести). Она заторопилась домой только потому, что считала необходимым привести себя в порядок перед вечерним свиданием – принять ванну, сделать прическу, принарядиться, подобрать украшения… в общем, список процедур всем известен. Идти было недалеко, ее дом стоял на соседней улице, но если не торопиться, то можно было еще вдоволь наслушаться и про звезду, и про росу, и про фиалку. Особенно Риане нравилось, когда этот черноволосый племянник знаменитого адвоката Хокка говорил про фиалку.

Столики в баре для руководящего состава были самых разных размеров – от крупномасштабных сооружений, за которыми могли с комфортом устроиться пятнадцать-двадцать посетителей одновременно, до маленьких, персональных. А для клиентов, особо ценящих уединение, предоставлялась возможность отгородиться от окружающих легкой переносной ширмой.

Час назад, когда он только явился в бар, Харрамух легкомысленно пренебрег этой услугой, о чем теперь жалел. Он пришел в прекрасном настроении: все складывалось просто отлично. Заглянуть под пустячным предлогом в архив и подложить в папку с личным делом Минисиаха свой донос, было проще простого. Не сложнее оказалось передать Штеккеру строгий приказ немедленно доставить именно эту папку в отдел контроля, предварительно проверив содержимое на наличие и соответствие. И, наверняка, исполнительный Штеккер уже побежал в отдел контроля с бомбой, которая должна взорваться и похоронить Минисиаха. А он, Харрамух, абсолютно ни при чем! Разве это не повод заглянуть в бар и капельку отпраздновать? Тем более, что в порядке подготовки к юбилею филиала во всех барах объявлены скидки на алкогольную продукцию. Плюс к тому, оплачивать выпивку немедленно не требовалось, все суммы заносились на особый счет, с тем, чтобы потом вычесть стоимость потребленных напитков из зарплаты. Харрамух понимал, что в результате, дешевая выпивка, наверняка, обойдется дороже, но устоять не смог.

Увы, не он один. Демон не думал, что просторное, полупустое помещение так быстро заполнится желающими промочить горло. Кроме того, он не обратил должного внимания на то, как близко от его крохотного столика (изящная бутылочка ликера, рюмочка и блюдце с шоколадным печеньем умещались, а локти поставить было уже некуда), стоял пусть и не самый большой, но, тем не менее, стол, за которым могло собраться не менее десятка посетителей. И, к сожалению, они собрались. Мало того, этим десятком посетителей оказались горластые младшие демоны из строительного отдела, компания совершенно неподходящая.

Разумеется, Харрамух с должным уважением относился к сотрудникам строительного отдела: как-никак, тоже служащие компании, работающие на благо и все такое… Но, существует же и субординация. Даже самому распоследнему бесу ясно, что строительный отдел и торговый стоят на разных ступенях иерархической лестницы. И когда в баре отдыхает старший специалист из торгового отдела, то бурное веселье младших демонов-строителей может быть расценено только, как вопиющая бестактность. Тем не менее, они веселились. Судя по всему, отмечали сдачу очередного объекта.

Повод, конечно, существенный, и с точки зрения интересов компании, достойный. Но зачем так орать-то! Посуду-то зачем бить!

И ведь задай эти вопросы любому из празднующих, тот без тени смущения, отговорится, что громкий голос, это профессиональная специфика стройплощадки – если на бесов не орать, то ни одна тачка с места не сдвинется. А посуду они вовсе не бьют, просто у них пальцы неловкие, привычные к грубым инструментам. Вот тонкие тарелочки иногда и проскальзывают: мимо стола, да прямо на пол. Ха, так он им и поверил. Эти строители к грубому поведению привыкли, а грубые инструменты здесь ни при чем. Они ведь не сами мешки с цементом и щебенку таскают, они бесов погоняют. При помощи жезлов и выражений. Грубых, кстати, выражений. Очень грубых.

За соседним столиком грянул хохот и Харрамух поморщился. Может уйти? Пока настроение окончательно не испортили. В конце концов, ликер он и в своей комнате может выпить и печенье у него тоже найдется.

В этот момент, один из шумных соседей, отличающийся от остальных интеллигентным видом (на нем была не спецовка, а вполне достойного кроя сюртучок; кроме того, широкую, как лопата, физиономию младшего демона украшали очки в тонкой позолоченной оправе) и особенно развязным поведением, вскочил, уронив стул, и завопил, энергично размахивая руками: