Ирина Комарова – Повелитель блох (страница 8)

– Жаль. Петух нам ни к чему. Не варить же его, в самом деле.

– Не надо! – горячо поддержал ее Ганц. – И вообще, если вы, господин, такой могучий чародей, почему бы вам не оставить меня в покое и не сотворить приличный ужин каким-нибудь вашим, магическим способом?

– А? – Арра вопросительно посмотрела на Джузеппе. – Сумеешь?

Он поморщился:

– Увы. Боюсь, что ты здесь единственная, кто может совершить подобное чудо.

– Ясно. Вставай.

– Зачем?

– Воды принесешь, – распорядилась девушка и начала закатывать рукава. Или ты собрался отдыхать, пока я стану тут…

– Все, все, понял, уже встал!

– Ганц, дай ему ведро. А сам займись дровами, растопи печь.

– Слушаюсь, госпожа! Только я не знаю, где тут ведро и где дрова.

– Найди! – рявкнула она.

– Слушаюсь! – Ганц пробкой вылетел на улицу. Следом за ним, кряхтя, заковылял Джузеппе.

Оставшись в одиночестве, Арра топнула ногой, выругалась, и, сняв с крючка на стене еще одну кружку отправилась в сени за мукой.

После того, как мужчины обеспечили девушку всем необходимым, она приказала им убраться куда-нибудь подальше.

– А то на нервы действуете! Сидите тут, как два кролика, смотрите голодными глазами…

Ганц послушно увел Джузеппе в соседнюю комнатушку, меблировка которой была еще более проста, чем в гостиной – просторная кровать, да деревянная лавка вдоль стены – и занялся измученным магистром. Он притащил откуда-то большую брезентовую сумку и, покопавшись в ее многочисленных карманах, достал дюжину разноцветных скляночек. Расставил их в рядок на лавке, сел рядом на пол и тщательно осмотрел каждую. Потом убрал в сумку половину, принес из сарая тазик, сполоснув его по дороге, и, тщательно отмеряя порции, начал смешивать содержимое склянок, оставшихся стоять на лавке. Какой-то бурый порошок из одной, несколько капель маслянистой зеленой жидкости из другой, щепотка остро пахнущих измельченных листочков красного цвета из третьей. Содержимое четвертого пузырька, больше всего было похоже на дорожную пыль, а из пятого Ганц вытряхнул десяток ярко-фиолетовых лепестков. Непонятным образом, они выглядели совершенно свежими, словно их только что сорвали с цветка.

– Не великовата посуда? – спросил Джузеппе, глядя, как все это размазывается по дну тазика.

– Нет, как раз будет, – Ганц, осторожно работая странно изогнутой стеклянной палочкой, аккуратно перемешал свое снадобье. Вздохнул. – Жидковато получилось. Давно не приходилось…

Не договорив, он взял с лавки шестую склянку, которую до сих пор не открывал. Взвесил ее задумчиво в ладони, потом долго что-то высчитывал, беззвучно шевеля губами. Наконец, вынул пробку и вытряхнул на ладонь три бесцветных кристалла. Внимательно их осмотрел, по каким-то, ведомым только ему признакам – все три выглядели абсолютно одинаково – выбрал один. Забракованные вернул в пузырек, а оставшийся кристалл бросил в тазик. Жижица на дне моментально вскипела, покрылась белесой пленкой. Ганц снова перемешал ее, потом, действуя своей стеклянной палочкой, как лопаткой, собрал в центре примерно столовую ложку неаппетитно выглядевшей кашицы.

– Вот теперь хорошо, – удовлетворенно кивнул он и, достав из очередного кармана сумки специальный венчик, начал взбивать кашицу. Это простое действие дало удивительный результат – смесь на глазах разбухала, превращаясь в ароматную, с приятным пряным запахом желтовато-зеленую массу.

Джузеппе, распластавшийся на жесткой кровати и с интересом наблюдавший за действиями долговязого хозяина постоялого двора, снова подал голос:

– Ты что же, из лекарей будешь?

– Почему из лекарей? – удивился Ганц.

– Как же, – магистр со стоном приподнялся и дотянулся до тазика. Зачерпнул пальцем чуть-чуть смеси из тазика, понюхал ее, осторожно дотронулся языком. – Я не специалист, конечно, но основы врачевания входят в общий курс, а ничего подобного… – он втер маленький комочек в кожу чуть повыше запястья. Мазь моментально впиталась, не оставив следа. – Нет, даже не слыхал не разу, – твердо закончил Джузеппе.

– Университетский общий курс, – усмехнулся Ганц, – это все теория, это для столиц. Здесь, в глуши, все проще, мы медицину не по учебникам изучаем. Мы по старинным фамильным рецептам, которые еще прадеды наши… – он медленно поднял венчик из загустевшей смеси. – Ага, вот так хорошо будет. Ну-ка, господин магистр, подготовьте для меня поле деятельности! Сейчас натру вас этой мазью, сразу облегчение почувствуете, а к утру и вовсе забудете, где что болело.

Хотя времени у нее ушло немало (на дворе совсем стемнело) Арра все-таки умудрилась соорудить вполне приличный ужин: сварила похлебку из фасоли с луком и испекла целую гору маленьких пресных оладий вместо хлеба. Кроме того, хмуро поглядывая на Джузеппе, которому стало настолько легче после натирания Ганца, что он этих мрачных взглядов не заметил, и ворча, она достала из своего рюкзачка три тонких жгутика вяленого мяса. И пива, естественно, было вдоволь.

– Арра, птичка моя! – даже в тусклом свете масляной лампы было видно, как нахальные синие глаза Ганца затуманились нежностью. – Зачем тебе куда-то ехать? Оставайся лучше здесь, со мной. Место тихое, климат здоровый, работы мало… Ты не думай, я тебя ничего по хозяйству делать не заставлю, только готовить будешь, и все! Если только иногда, простирнуть там мелочь какую, или прибраться…

Девушка молча встала из-за стола и одним точным ударом ноги выбила из-под него табурет. Она ожидала услышать испуганный вопль, но Ганц только ухнул, словно филин, непонятным образом успел сгруппироваться, слегка спружинил, упав, и повалился на бок. В общем, приземлился довольно удачно и теперь лежал, вольготно раскинувшись на полу и с интересом глядел на нее снизу вверх.

От этого Арра еще больше разозлилась:

– Размечтался! Вот именно для того я заканчивала лучшую школу воинов-магов, чтобы тебе здесь похлебку варить? И не смей называть меня птичкой!

– Хорошо, птичка, – рассеянно согласился Ганц и, не вставая с пола, обратился к Джузеппе: – А что это она про воинов-магов тут говорит? Ты понимаешь?

– Разумеется, – с неожиданным для себя удовольствием, сообщил тот. – Я, видишь ли, тоже считаю, что третья по списку выпускница этого года Эсмеррской школы, может рассчитывать на более заманчивые предложения, чем место кухарки на постоялом дворе.

– Эсмерра? Вы шутите?

Подбородок Арры немедленно принял привычное положение.

– Ага. И это тоже шутка, – она шевельнула плечом и рукоять меча за ее спиной выразительно качнулась. – Забавная игрушка, правда? Или ты ее до сих пор не заметил?

– Заметил, конечно, но мне и в голову… – Ганц легко поднялся и зашел Арре за спину, не пытаясь, впрочем, дотронуться до меча. Посвистывание в его дыхании стало заметнее, особенно, когда он вздохнул: – Хорошо, снимаю свое предложение. А ты что, действительно третья по списку?

Девушка развернулась, медленно и плавно, снова оказалась с ним лицом к лицу:

– Показать диплом?

– Не надо, – Ганц, качнул головой, сделал шаг в сторону.

Джузеппе, после ужина снова уютно устроившийся в кресло-качалку, успел заметить, как сверкнули его глаза, и в ту же секунду Арра предплечьем блокировала резкий удар руки, направленный прямо ей в горло, легко крутанулась на месте и почти достала Ганца сильным ударом носком сапога в голень.

Он успел отпрыгнуть, но Арра уже сложила пальцы и шарахнула акустическим ударом. Простенькое такое заклинание, а вырубает человека не хуже дубины. Джузеппе зааплодировал, не вставая с кресла, а Ганц рухнул и покатился по полу. Впрочем, он тут же сел, потряс головой и поднял руки:

– Сдаюсь!

– Я что, промахнулась? – изумилась она. – Тебе положено минут двадцать без сознания валяться!

– Не люблю терять сознание, – ухмыльнулся Ганц, – становишься таким беспомощным! Но знаешь, птичка, пожалуй, я не хотел бы встретиться с тобой на узкой тропинке! Я уж не говорю о тех, кто идет по списку первым и вторым.

– А чего ты на полу сидишь, штаны протираешь? – ответила она почти ласково. – Вставай.

– Как прикажешь, – Ганц легко вскочил на ноги и, в ту же секунду, звонкая оплеуха отбросила его к стене.

– Не смей называть меня птичкой, – прошипела Арра.

– Знаешь парень, – очень серьезно произнес Джузеппе, – я искренне не советую тебе встречаться на узкой дорожке с теми, кто шел по списку первым и вторым!

– Ого! – Ганц отлепился от стенки, потер щеку, подвигал для проверки челюстью. – А этот удар тебе тоже в Эсмерре ставили?

– Нет. Это моя личная разработка для наглецов вроде тебя. И не единственная, кстати. Хочешь, продемонстрирую еще парочку?

– Спасибо большое, не стоит, – вежливо отказался он. Все еще потирая щеку, подошел к столу и налил себе пива. – Вопросов у меня тоже больше нет.

– А у меня есть, – снова подал голос магистр. – Как тебе удалось увернуться от акустического заклинания?

– Просто хорошая реакция, – пожал плечами Ганц. – Я упал чуть раньше, и заклинание прошло верхом. Но локоть, все-таки, ушиб, – он осторожно согнул левую руку, ощупал пострадавший сустав и сообщил озабоченно: – Больно!

– Это хорошо, – спокойно ответила девушка. – В следующий раз подумаешь, прежде чем кидаться на беззащитных постояльцев.

– Действительно, – поддержал ее Джузеппе. – Для хозяина постоялого двора ты ведешь себя довольно странно. А если бы на месте Арры была мирная поселянка?