Ирина Комарова – Повелитель блох (страница 62)

Ах, если бы не Ноизаил, как просто было бы вцепиться сейчас в это тощее горло, сжать пальцы, даже усилий особых к этому дохляку прикладывать не надо – одно профессиональное, выверенное движение, хрустнут шейные позвонки и… Нет, это слишком быстро. Если уж доставлять себе удовольствие, то надо делать это не торопясь. Может даже поиграть немного, то отпустить хватку, дать глоточек воздуха, совсем маленький, и снова сдавить…

– А, вы улыбаетэ-э-эсь! Я нэ-э-э сомнэ-э-эвался, что мое прэ-э-эдложэ-э-эниэ-э-э вам понравитсэ-э-э. Умэ-э-эня издэ-э-эна брошюра, как раз на э-э-эту тэ-э-эму, я занэ-э-эсу вам вэ-э-эчэ-э-эрком, полистаэ-э-этэ-э-э. А потом обсудэ-э-эм. Всэ-э-эгда, знаэ-э-этэ ли, приятно побэ-э-эсэ-э-эдовать с тэ-э-эм, кто так интэ-э-эрэ-э-эсуэ-э-этся вопросами ассимилэ-э-эции.

– С-спасибо, – оскалился Айнштофф. – С-с большим удовольс-ствием!

Да что же это такое! Он уже заикаться начал, что же дальше то будет? И где носит Большого Болта? Задание дали – проще не бывает – набить аборигенам морды, арестовать их и вернуть трейлер! Даже если считать с дорогой, то на два часа работы, от силы на три! А он где-то болтается уже больше пяти! Если в ближайшие двадцать минут не появится, не бывать ему старшим чертом, никогда в жизни, он, старший демон Айнштофф, лично об этом позаботится!

– Теперь давайте остановимся, – предложил Ганц, когда дорога привела их в густой лес. – Вон там, за кустами, удобно будет.

– Ты что, устал? – удивился Джузеппе, послушно сворачивая. – А я думал, ты у нас железный, – простодушно добавил он.

– Не в этом дело, – Ганц осторожно покосился на Арру, но не смог определить, слышала ли она похвалу магистра. – Мы почти пришли и мне надо приготовиться, провести обряд подготовки к бою. Вы ведь желаете получить «Большой Переполох», по полной программе?

– Желаем, – жизнерадостно согласилась Арра. – А что это за обряд такой?

Магистр ничего спрашивать не стал, но смотрел на Ганца с любопытством. А тому больше ничего и не надо было.

– Вы спектакль «Охранник общественного спокойствия видели»?

– Кто же его не видел, – хмыкнул Джузеппе, а Арра даже руками всплеснула:

– Нашел что спрашивать! Мы его на первом курсе сами ставили! Правда у меня там роль совсем крохотная была, я на сцене не очень умею… данных нет.

– Ерунда, птичка, – авторитетно заявил Ганц. – Уверяю, ты прекрасная актриса, просто у вас режиссер был бестолковый.

– Ты правда так считаешь? – порозовела она.

– Абсолютно! Он ведь тоже из курсантов был?

– Да, с третьего курса один.

– Вот и я говорю, непрофессионал! Где ему было разобраться в том, какие у тебя данные.

– Вообще-то, он неплохой парень, – заметила справедливая Арра. – Дрался хорошо. И потом, там все равно только одна главная роль, Белого Эскимоса.

– А поскольку она мужская, ее вашему режиссеру с третьего курса, пришлось самому играть, – быстро проанализировал ситуацию Джузеппе.

– Ну да. Наши-то мальчишки послабее были.

– Вот в этом, я не сомневался, – усмехнулся Ганц. – Толковые режиссеры, актеров всегда аккуратно подбирают, так чтобы за главную роль ни с кем спорить не пришлось.

Под разговор они свернули с дороги и зашли за кусты. Ганц остановился и бросил на траву свой мешок:

– Пришли. Так вот, если вы спектакль хорошо знаете, то и ту сцену помните, где Белый Эскимос готовится к схватке с сотней вражеских солдат. Обряд подготовки к бою, как раз от этой сцены пошел. А поскольку герой в это время был один, то попрошу зрителей сесть в сторонке, – он указал место на траве, четко определяя положение «сторонки», – и не отвлекать меня. Смотреть можно, вопросы задавать нельзя.

– Белый Эскимос тоже был очень сосредоточен в этот момент, – прошептала Арра, послушно опускаясь на траву. Джузеппе пристроился рядом с ней.

И Ганц приступил к обряду. Сначала он, не торопясь, снял с себя куртку и рубашку. Сел по-турецки рядом с мешком. Потом раскрыл его и вытащил четыре тюбика, больше всего похожих на сильно увеличенные футляры с губной помадой.

– Маскировочная краска, – шепнула Арра на ухо Джузеппе. – Нам такие несколько раз выдавали, для курсовых работ.

За маскировочной краской последовал короткий балахон оригинальной расцветки – неровные мазки черного, желтого, зеленого и коричневого цвета были густо разбросаны по буро-землистому фону. Кроме того, под легким ветерком трепыхались мелкие пестрые лоскутки, нашитые на груди и на спине. Ганц ловко натянул странную одежку и занялся лицом и кистями рук. С помощью маскировочной краски, он за пять минут привел все открытые участки тела в соответствие с цветовой гаммой балахона. Джузеппе растерянно заморгал – фигура человека, сидящего совсем рядом, шагах в пяти, не больше, расплылась, стала почти незаметной на фоне деревьев. Приходилось все время сосредоточенно смотреть на него, чтобы не потерять из виду. Ганц, тем временем, потянулся к арбалету. Быстро проверил его, подмазал кое-где из походной масленки. Еще раз осмотрел и отложил в сторону.

Потом начал рыться внутри, в многочисленных карманах своего безразмерного мешка и доставать оттуда бутылочки, часть из которых Арре с Джузеппе уже довелось видеть. Каждую он внимательно осматривал, особое внимание уделяя донышку, потом осторожно ставил на землю, одни справа от себя, другие – слева. Справа выстроились три одинаковых бутылочки, разделенные внутри прозрачной перегородкой на две половинки – с одной стороны плескалась молочно-белая жидкость, с другой ярко-фиолетовая. На пробках, специальными скобками были закреплены колечки такого размера, чтобы их легко было подцепить указательным пальцем. Рядом с этими тремя, Ганц поставил пузырек побольше, с жидкостью желтой, густой и маслянистой на вид, и еще один – заполненный облачком густого серого тумана. Последней встала бутылочка, в которой клубился неприятный на вид, грязно-коричневого цвета газ, а к горлышку был пристегнут маленький прозрачный мешочек с голубыми гранулами. Слева Ганц поставил две скляночки – одну с белым легким порошком, вторую с какой-то сушеной травкой. Немного подумал и добавил к ним пузырек с оранжевой жидкостью, похожей на апельсиновый сок.

– Тоже, наверное, скажет дедовские рецепты, – теперь Джузеппе шептал на ухо Арре. – Особенно ксинитритил, вон тот, желтый.

– Я бы сказал, только вы же все равно не поверите, – Ганц даже не повернул головы в его сторону, сосредоточенно прилаживая на талию широкий пояс с множеством мелких кармашков, на каждом из которых был зелеными нитками вышит крохотный значок (вообще-то, эти значки больше всего походили на странной формы загогулины, но, очевидно, они имели какое-то значение, возможно даже магическое). – На самом деле, все это остатки былой роскоши, того, чем меня алхимики еще в пору активности снабжали. А ксинитритил, – он взял желтый пузырек и аккуратно поместил в один из кармашков, – великолепно работает, как зажигательная смесь.

– А вон те, двухцветные, что в них? – спросила Арра, сделав вывод, что период полной сосредоточенности у Ганца закончился и с ним уже можно разговаривать.

– Взрывчатка, – коротко ответил он, не менее осторожно распределяя бутылочки по соответствующим кармашкам.

– А как же ты их… Не боишься?

– Пока смеси в бутылках, ничего страшного случиться не может. А бутылки небьющиеся. Чтобы рвануло, нужно за колечко дернуть.

– И что будет?

– Да ничего особенного. Перегородка уберется, содержимое вступит в неуправляемую химическую реакцию… в общем, шарахнет так, что мало не покажется, – он задумчиво повертел в руках склянку с серой смесью, встряхнул ее, посмотрел на свет и, наконец, решительно протянул Арре: – Возьми. Это дымовая завеса, вам пригодится.

– А ты? – спросила она, сжимая в руке бутылочку.

– Я? – Ганц даже удивился. – Я там такую карусель закручу, что без всякой завесы уйду, как по проспекту. Мне самого главного, как его там…

– Ноизаил.

– Я и говорю, этого самого, мне с собой тащить не придется. Только вот еще что, – он достал из пакетика, болтающегося на горлышке последней оставшейся справа от сумки бутылочки, три гранулы. Одну проглотил сам, две протянул Арре и Джузеппе.

– И что это такое будет? – спросил магистр. – Не то, чтобы я тебе не доверял, но сам понимаешь, хотелось бы знать.

– Противоядие, – Ганц поморщился и тряхнул головой, – фу, мерзость какая! Здесь у меня, – он небрежно махнул коричневой бутылочкой и сунул ее в кармашек на поясе, – парализующий газ. Я думаю с него начать, обычно такие вещи хорошо действуют.

– Понятно, – Джузеппе слизнул с ладони голубую гранулу и его передернуло. – Действительно, мерзость.

Арра свою уже успела проглотить и, судя по ее виду, присоединялась к общему мнению о вкусовых качествах противоядия, хотя и не стала выражать его вслух.

– А теперь, немного допинга! – весело заявил Ганц. Откупорил склянку с сушеной травой, взял щепотку, пожевал сглатывая слюну, потом выплюнул буро-зеленую кашицу. – Лучшее обезболивающее, будете?

– Это у тебя луговая кармиола? – Джузеппе потянулся к бутылочке. – А что, средство природное, натуральное… Арра, я думаю, имеет смысл? На всякий случай?

– По крайней мере, не повредит, – согласилась девушка.

Они дружно сжевали по щепотке травки, сплюнули и снова с интересом уставились на Ганца. Он, не дожидаясь вопроса, указал на склянку с белым порошком: