Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 39)
– Ритка, ты что молчишь? Ты согласна, что это Соколов взорвался?
– Наверное, – уверенность напарника, конечно, подбадривала, но все равно, я ничего не могла утверждать так категорично. – Вот только, как его в кабинет Гордеева занесло?
– Разберемся, – шеф побарабанил пальцами по столу. – Это пока он у нас неопознанным трупом проходил, проблемы были. А теперь что – Ниночка фоторобот распечатает и начнем показывать всем подряд. Кто-нибудь, да опознает, даст ниточку. Может, сам господин Гордеев нам и…
Щелкнул селектор, и голос Нины весело пропел:
– Сан Сергеич, к вам Гордеев.
– Хм? – брови шефа выразительно изогнулись, а мы с Гошей переглянулись.
– Только помянули, а он уже здесь, – глубокомысленно заметил напарник. – По-моему, это хорошая примета.
– Хм, – снова сказал шеф и нажал клавишу селектора. – Проси.
Гордеев вошел в кабинет, мрачный, как туча. Он устроился в кресле, приняв любимую позу «морская звезда», но объявить, какая печаль привела его к нам, не торопился. Подождав пару минут и не услышав ничего, кроме сопения клиента, Баринов намекнул:
– Мы вас очень внимательно слушаем.
Гордеев посмотрел на него с упреком, но наконец открыл рот:
– У меня возникли некоторые проблемы.
Я машинально кивнула. Да, чего-чего, а проблем в жизни Андрея Николаевича, в последнее время, хватает. Как говорится: если у него год так начинается, то что же дальше-то будет?
– Это очень сложный вопрос, – Гордеев сделал многозначительную паузу. – И конфедициальный.
Он снова замолчал, ожидая реакции, но шеф не потрудился даже бровью шевельнуть. Дескать, один раз вам, как клиенту, уже были даны все необходимые заверения.
Гордеев посмотрел на Гошу, но и у него сочувствия не нашел. Я тоже, по мере сил, старалась сохранить полную невозмутимость. Клиент тяжело вздохнул, и продолжил:
– Понимаете, я долго думал, стоит ли вообще об этом говорить кому-нибудь. Скажете, это жадность? А если даже и так? Я заплатил большие деньги и просто так забыть об этом…
Он сделал еще одну паузу и посмотрел на Баринова, словно ожидая вопроса. Шеф молчал. Гордеев снова судорожно вздохнул и выдавил:
– Сегодня утром у меня был специалист. Он открыл сейф.
Шеф упорно молчал. Мы с Гошей, естественно, тоже.
– И я выяснил… оказалось, что из сейфа кое-что исчезло. Кое-что ценное.
– Исчезло после взрыва? – наконец соизволил проявить интерес шеф.
– Сейф сильно покорежило, открыть его было невозможно. Я же говорю, специалиста пришлось вызывать. Значит, до взрыва. А точнее… Я не ведь не каждый день его открываю, нужды нет. В последний раз это было за два дня до взрыва – все было на месте. А сегодня утром… В общем, мастер открыл сейф, а там ничего нет. То есть, бумаги, всякие, документы, лежат, а вот главное… – Гордеев прижал ладонь к щеке, словно у него внезапно разболелся зуб.
– Андрей Николаевич, – мягко сказал Баринов. – Я понимаю ваше нежелание называть вещи своими именами. Но вы хотите, чтобы мы отыскали вашу пропажу?
– Да, – почти беззвучно сказал Гордеев.
– И вы всерьез рассчитываете, что при такой постановке вопроса мы сумеем это сделать? Отыскать нечто, лежавшее в вашем сейфе, даже не представляя себе, как это нечто выглядит? И насколько это нечто криминально.
Клиент встрепенулся:
– Нет, что вы никакого криминала! Просто коробочка, а в ней небольшой мешочек.
Это теперь называется – никакого криминала?! Не знаю, как выглядела я, но Гошка вытаращил глаза и открыл рот, а шеф поднял брови вверх. Впрочем, удивления в его голосе почти не было. Скорее понимание.
– Наркотики? – спросил он.
– Что? – опешил Гордеев. – Какие наркотики? – Тут до него дошел смысл вопроса: – Нет, конечно! Я что, похож, на идиота? Речь идет о бриллиантах!
Тоже неплохо. Держать бриллианты в кабинетном сейфе! И Андрей Николаевич еще спрашивает, похож ли он на идиота. Он бы еще в ящик стола их положил. Ясно, что тактичный (по крайне мере, с клиентами) шеф, воспринял вопрос как риторический и отвечать не стал. Мне, как я уже говорила, открывать рот на таких заседаниях пока не по чину, а вот как удержался Гошка, я не понимаю. Вместо того, чтобы честно и откровенно подтвердить: «Да, идиот! Идиот однозначно!», напарник только громко сглотнул.
– Это название такое громкое, бриллианты, – Гордеев заметил произведенное его словами впечатление и постарался его сгладить. – Так, камушки… немного, на черный день.
– Я прошу прощения, Андрей Николаевич, – вежливо заметил шеф, – возможно вам покажется, что это не наше дело, но тем не менее. Что за бриллианты, количество, ценность, откуда, способ получения? Можно без подробностей, только основные сведения.
– Господи, да какие такие основные? Все очень просто. Вы же понимаете, что бухгалтерия у меня белая только наполовину. Да наверняка ведь, сами тоже мухлюете! В нашем государстве по-другому нельзя – по миру пойдешь. Вот и образуются постепенно некоторые излишки. Не под матрасом же их держать, правда? Перевел что-то в доллары, что-то в евро. Счета в заграничном банке у меня нет, слишком сложно оформлять показалось. Да и не собираюсь я никуда. Вот и подумал – прикупить драгоценностей. Валюта от курса зависит, а бриллианты – они всегда бриллианты. Поспрашивал у знакомых и меня свели с человеком. Он помог купить. Без оправы, только камни.
– Краденые? – спокойно и даже с долей сочувствия уточнил Гоша. – Или контрабанда?
– Меня это не касается, – надулся Гордеев. – Я свои бриллианты честно купил у владельца, а где он их взял, его дело. Может, они ему по наследству, от бабушки достались. Или подарил кто. Меня это не интересует. Я – добросовестный покупатель.
– Если вы так уверены, то почему в милиции об этом не рассказали?
– Что вы задаете дурацкие вопросы? А налоговая? Как я там буду объясняться?
– Но вы не…
– Го-ша, – шеф остановил напарника. И уже не просто вежливо, а изысканно вежливо, обратился к клиенту: – Андрей Николаевич, давайте вернемся к человеку, который продал вам бриллианты. Будьте так добры, расскажите о нем.
– А что я могу рассказать? Я ничего о нем не знаю, – Гордеев был мрачен, но похоже, говорил правду. – Зовут Максимом, по крайне мере, представился он мне так. Фамилию не называл. Где живет, где работает, тоже не знаю. Единственное, что я могу… – Гордеев посмотрел на потолок, перевел взгляд на свои руки. Потом, игнорируя меня, спросил у Гоши:
– Вы помните портсигар, который нашли в моем кабинете после взрыва?
– Помню.
– Я узнал его. Вещица, сами понимаете, неординарная, на каждом углу такую не встретишь. Но посвящать в это милицию мне бы не хотелось. Дело в том, что именно этот портсигар я видел у Максима.
– Угу, – шеф сделал короткую паузу. – То есть, можно сделать предположение, что человек, погибший в вашем кабинете, и есть Максим Соколов.
– Соколов? Но откуда? Вы что, знаете его фамилию? Как?
– Научными методами, разумеется. Вы же помните, что портсигар забрали на экспертизу?
– Забрали? Да? Я, как-то, не обратил внимания.
– Забрали, забрали, это стандартная процедура. А экспертиза дала заключение, что на поверхности портсигара, как на внешней, так и на внутренней, – Баринов говорил так уныло и монотонно – словно читал это самое заключение по бумажке, – имеются отпечатки пальцев нескольких человек.
Гордеев побледнел:
– Вы хотите сказать?..
– Нет, ваших отпечатков там нет, – успокоил его Баринов. – А отпечатки Максима Соколова, ранее судимого, там имеются.
Краска медленно вернулась на лицо Андрея Николаевича. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, снова застегнул ее. Баринов терпеливо ждал.
– Простите, – наконец сказал Гордеев. – Но как Максим мог оказаться в моем кабинете?
– Хороший вопрос. А раньше он к вам приходил?
– Нет, конечно! Зачем? Он звонил мне на сотовый, и мы встречались на нейтральной территории. Да и виделись то всего несколько раз. Не думаю, что он знал, где мой офис.
Мы с Гошей переглянулись – надо же, какая наивность. Это Андрей Николаевич, по безграмотности, мог себе позволить ничего не знать про некоего Максима, продавшего ему бриллианты. Соколов про Гордеева, наверняка, знал все.
– А вы не опасались покупать камни у незнакомого человека? Вдруг он аферист?
– Ну, во-первых, его рекомендовали. А потом, я немного разбираюсь в бриллиантах. Не специалист-ювелир, конечно, но разбираюсь. И потом, есть технические методы проверки.
– То есть, вы свою покупку проверили? – уточнил шеф.
– Ну да. Это были обыкновенные, вполне приличного качества бриллианты.
Я не сдержалась и хихикнула. Еле слышно, но суровый взгляд от шефа получила незамедлительно. А что делать? Как удержаться, когда слышишь такое дивное словосочетание: «обыкновенные бриллианты»? Действительно, пустяк какой!
Призвав меня к порядку, Баринов начал выяснять, с кем Гордеев делился планами и кому говорил о покупке бриллиантов. Андрей Николаевич назвал человека, стоящего в начале цепочки, приведшей его к Максиму и заверил, что все переговоры велись очень аккуратно. На предположение, что мог кому бы то ни было, включая собственную жену, похвастаться удачной сделкой, он искренне обиделся. Снова начал спрашивать, не принимаем ли мы его за идиота, и оживился настолько, что даже голос повысил до привычного базарного тона.
Шеф еще некоторое время выжимал информацию из Гордеева, нам с Гошкой тоже было дозволено задать несколько вопросов, но результат наших совместных усилий был не слишком впечатляющим. Грубо говоря, были у господина Гордеева бриллианты, да сплыли. Никому Андрей Николаевич о них не говорил, никому не показывал, но, тем не менее, кто-то камушки свистнул. И произошло это печальное событие не позже, чем четыре дня назад.