Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 19)

А еще, парень был высокий, на полголовы выше меня. Одним словом, если бы он был лет на пять старше, то почти совпал бы с моим идеалом мужчины. А вот Гоше парень наоборот, ни капельки не понравился – я поняла это по тому, что ворчание за моей спиной сменилось раздраженным сопением. Разумеется, я не сочла нужным обращать на это внимание. Мило улыбнулась и сказала:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – кивнул парень и шагнул назад, освобождая проход в узкий коридор. – Проходите. Правда, один из ваших уже был. Я ему все, что мог, рассказал.

– Но мы… – я хотела, было объяснить, что он ошибается, принимая нас с Гошей за сотрудников Сухарева, но получила чувствительный толчок кулаком в спину и тут же перестроилась: – Мы хотели бы задать вам еще несколько вопросов. Вы не возражаете?

– Пожалуйста, спрашивайте, мне не жалко, – он пожал плечами. – Да вы куртки-то снимайте, у нас тепло.

– Спасибо, – я быстро дернула молнию.

Хозяин не стал изображать из себя галантного кавалера, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в пространство над нашими головами, дожидаясь, когда мы с Гошей избавимся от верхней одежды. Хотя тапочек мне никто не предлагал, я сняла и сапоги. Здесь полы были чистые и я просто не могла войти в квартиру в уличной обуви. Гошка бросил на меня по настоящему злой взгляд и тоже расшнуровал свои армейские ботинки.

– Наверное, нам лучше на кухню, – парень слабо взмахнул рукой. И, словно очнувшись от глубокой задумчивости, спросил, почти гостеприимно: – А может, вы чая хотите?

– Чай, это прекрасно, – обрадовалась я. Гоша тоже гукнул что-то невнятно-одобрительное.

Из коридора вели три двери – одна на кухню, вторая была закрыта, а в третью, открытую, я успела, проходя, заглянуть. Небольшая светлая комната, не слишком шикарно обставленная. Узкий диван, письменный стол, кресло, на подоконнике небольшая переносная магнитола. Шкаф для одежды отсутствовал, но стоял частично смонтированный остов, а рядом, на полу, были аккуратно разложены дверцы, стенки, крепеж и прочие детали.

– Ремонтируете или новый шкаф купили? – спросила я.

– Купили, – парень даже не оглянулся на меня. – Подарок на Новый Год. Или на Рождество. Одним словом, родители привезли кучу досок, свалили здесь и укатили к сестре, в Питер. А я второй день собираю.

– И как собирается? – Гоша тоже заглянул в комнату и сразу подобрел.

– Паршиво, – скривился парень. – Русская работа, чего вы хотите?

– Вот-вот, – согласился Гоша. – Я, помню, тоже, секретер взял. Неделю собирал, изматерился весь, а потом, в результате, просто гвоздями сбил. Наш фирменный стиль – если мебель в разобранном виде продается, то собрать ее можно только с помощью кувалды и топора.

– Это точно, – парень выдвинул из-под стола пару табуретов. – Садитесь.

Пока он возился с чайником и заваркой, оживившийся Гоша рассказывал нам о своей борьбе со зловредным секретером. Парень слушал с интересом, и даже вставлял, к месту, короткие замечания.

Я молчала. Приходилось и нам покупать мебель, но ни разу проблем со сборкой не возникло. Просто, вместе с упакованными деталями, приезжали от магазина пара ребят, которые за полчаса, без мата, кувалды и гвоздей, все собирали и испарялись. За отдельную плату, разумеется, но если выбирать между недельным разгромом и разумной суммой…

– Варенье будете?

– А? – я вздрогнула, посмотрела на чашку, которая, оказывается, уже стояла передо мной и качнула головой: – Нет, спасибо большое, достаточно сахара.

Обхватила горячую чашку ладонями и на секунду зажмурилась от удовольствия. До чего же хорошо! Счастье – это когда тепло!

– А мне давай, – Гоша уже смотрел на парня, как на старого приятеля. – Слушай, а куска хлеба у тебя не найдется?

Ну, Гошка, ну нахал! Незатейливая такая, мужская логика: если уж забежали к другу чайком погреться, то почему бы и не перекусить заодно? Как это он не полез холодильник проверять, вдруг и там что-то вкусненькое найдется?

Впрочем, хозяин не удивился и не обиделся – достал из хлебницы начатый батон и даже поставил на стол масленку. Набор ножей – шесть штук с ручками из коричневой пластмассы висел на стене, расположившись полукругом на декоративной дощечке. И красиво, и удобно. Парень снял средний, с тонким лезвием и протянул Гоше.

– Здорово! – обрадовался мой напарник и, недолго думая, отхватил от батона вполне убедительный кусок. – Ритка, тебе бутерброд сделать?

– Спасибо, не надо, – я постаралась сказать это так, чтобы Гоша почувствовал мое недовольство. В конце концов, мы сюда зачем пришли – работать, или булки с маслом лопать?

Я уверена, что Гоша прекрасно все понял, но не посчитал нужным принимать мое мнение во внимание. На удивление ловко орудуя ножом, он начал накладывать (да-да, именно так, не намазывать, а накладывать) масло на хлеб. Мой выразительный взгляд, он проигнорировал. Что ж, напарник с самого начала не скрывал, что считает мою идею полным бредом. И сейчас он просто демонстрирует нежелание заниматься глупостями. Значит, глупостями займусь я.

– Простите, – я с удовольствием сделала первый, маленький глоток, – а как вас зовут?

– Савельков Андрей Викторович, – ответил парень, – восемьдесят шестого года рождения, живу и прописан здесь… – он замолчал, удивленно посмотрел на меня, перевел взгляд на Гошу: – А вы разве протокол писать не будете? Тот, что до вас был, каждое слово записывал.

Очевидно, я выглядела довольно беспомощно, потому что Гоша, позволил себе снисходительную ухмылку и только потом солидно кивнул головой:

– Да, тот товарищ уже все оформил, так что теперь, Андрей, мы можем говорить, не соблюдая формальности. Для простоты общения, – он протянул руку, – я Гоша, а она Рита.

Не могу сказать, что рукопожатие, которым Андрей обменялся с Гошей, а потом и со мной, было крепким и уверенным, но вопрос о протоколе он больше не поднимал.

– Так… а что вам рассказать? Я ведь, на самом деле, ничего не знаю. Сидел в комнате, возился с этими деревяшками. Потом, слышу, Володя закричал. Такой страшный крик был, – он поежился, – у меня мурашки по коже. Даже подумал, не убили ли кого. Выглянул за дверь, а там уже по всему подъезду бабки бегают, тоже голосят… Вот, собственно и все.

«Все? Ой, нет, чего-то ты, милок, не договариваешь! Конечно, ты, Савельков Андрей Викторович, постарше будешь, чем мои бывшие ученики, но и голос этот, с легким оттенком недоумения, дескать за что меня тут вообще пытают, и взгляд честный, на меня направленный, приходилось видеть, не один раз приходилось. И как хорошо, как убедительно у него все получается! Вот только с руками проблема – за руками парень не следит. Пальцы так и гуляют: нервно подергиваются, крутят ложечку, скребут столешницу. Так что же ты, Андрей Викторович, так не хочешь нам рассказать? Почему ты так напряжен, так зажат? Не скажешь? Ладно, попробуем разговорить тебя постепенно.»

– А скажите, вы с соседями, с Тороповыми, давно знакомы?

– Всю жизнь, – Андрей слабо улыбнулся. – То есть, с Володей, конечно, всего пять лет, а с Лерой мы еще в один детский сад ходили. Только она в старшей группе была, а я в ясельной.

«И с тех пор ты в нее влюблен». Я бросила быстрый взгляд на Гошу и получила в ответ, такой же быстрый, двойной кивок. Причем первый означал согласие: «Точно, этот парень был влюблен в соседку всю жизнь, сто процентов!», а второй – легкое поощрение: «Ну-ну. Давай, Ритка, жми дальше!»

– О, значит вы ее хорошо знали! – послушно поднажала я. – Дружили, наверное?

– Да нет, насчет дружбы, это вряд ли. Просто, жили рядом.

– Но ведь когда вот так, все время на глазах друг у друга, не может не появиться что-то общее, – продолжала настаивать я.

– Общее? Ясное дело, общее было, забегали друг к другу по-соседски. Магнитолу она у меня раньше часто брала, пока ей Володя музыкальный центр не купил. Но вообще-то, Лера на меня мало внимания обращала. Знаете, как девчонка на пацана смотрит, если он хоть на пару лет младше?

– Понимаю, – кивнула я. – Вам, наверное, это тяжело было?

– Тяжело? – Андрей посмотрел на меня с недоумением.

– Я имею в виду – обидно.

– Что вы, какие обиды! Я привык. А потом, она замуж очень рано вышла – в апреле ей восемнадцать исполнилось, а в мае они с Володей уже расписались.

– Нехорошо это, в мае жениться, – неожиданно подал голос Гоша. – По примете, всю жизнь маяться. Я, например, человек не очень суеверный, а все равно, в мае жениться не рискнул бы.

– А они не побоялись, – насупился Андрей. – И жили, между прочим, – он сделал крохотную, еле заметную паузу, – душа в душу.

Положим, после того, что я сегодня наблюдала, у меня были основания не поверить этому «душа в душу». Но и Андрей, судя по паузе и по пальцам, нервно вцепившимся в чайную ложечку, понимал, что говорит неправду. Или, по меньшей мере, не всю правду. Так что, я позволила себе слегка удивиться:

– Что, совсем без проблем? Тем более, зять, как я понимаю, в дом жены переехал. Обычно в таких случаях, с родителями трения начинаются.

– Володя не с улицы пришел, – строго сказал Андрей. – У него была квартира, однокомнатная. Просто она далеко, в Комсомольском поселке. Лерины родители хотели эту разменять, но Лера не разрешила, она здесь привыкла. Тогда они какой-то сложный обмен с его квартирой сделали, доплатили и в результате разъехались. Лера с Володей остались здесь, а родители сейчас где-то в районе драмтеатра. Так что, никаких трений у них не было и быть не могло. У Леры прекрасные родители и прекрасный муж, – его лицо неожиданно перекосила судорога, и он тихо закончил: – Как они теперь будут?