Ирина Комарова – Эпоха мобильных телефонов (страница 29)

– Рощина? Все не может поверить, что Кораблеву убила Ларикова?

– Вы это уже обсуждали? – Теперь шеф бросил укоризненный взгляд на меня. – И что ты по этому поводу думаешь?

– Бабья блажь, что тут еще можно думать, – проворчал Гошка.

Не знаю, услышал ли его Сухарев, но даже если услышал, то никак не отреагировал.

– Что Рощина хочет? – уточнил он.

– Поговорить с Лариковой.

– Хм. – Сухарев помолчал, потом повторил: – Хм.

– Ты ее уже допрашивал? – спросил шеф, не дождавшись более внятного ответа.

– Да.

– Может, хоть протокол дашь посмотреть?

– Бессмысленно. Она ничего не сказала. Вообще ничего. Молчит.

– А Перегудин? Тоже молчит?

– Нет, Перегудин как раз говорит, только успевай записывать. Но он участвовал исключительно в похищении, Кораблеву, по его словам, даже не видел ни разу – ни живой, ни мертвой. Вы слышите меня, Рита?

– Да. – Я зачем-то встала со стула. – Евгений Васильевич, дайте мне поговорить с Лариковой. Вы ведь ничего не теряете.

– Хм.

Сухарев снова замолчал. Секунд через пятнадцать Баринов окликнул его:

– Женя?

– Час назад Ларикова попросилась на допрос, – заговорил Сухарев, будто и не прерывал разговора. – Но она настаивает, чтобы на допросе присутствовала Маргарита Рощина, как представитель ее интересов. Я не собирался ей потакать, но раз уж все так складывается… Хорошо, я согласен.

– Спасибо. Рита сейчас подъедет.

– Пусть не задерживается.

В кабинете было накурено – не спасало даже открытое окно. Хотя курил только один человек – Сухарев. Странно, но с сигаретой я его видела только в кабинете, на улице он никогда не курил.

Костя сидел за столом и прилежно строчил протокол допроса Елены Лариковой. Сама Ларикова, напряженно выпрямившись на стуле, тараторила, совершенно не заботясь о том, успевает ли Костя за ней записывать.

– Мы все продумали, спланировали так, чтобы получить от Сергея деньги и не причинить Игорю никакого вреда. Нужно было только, чтобы Игорь ничего не знал, чтобы ни на какие вопросы не мог потом ответить. Утром Таня дала ему снотворное и позвонила мне. Я приехала, помогла ей спустить Игоря в машину, он спал уже.

– Вы приехали специально, чтобы помочь Кораблевой?

– Да. Игорь очень тяжелый, она бы одна не справилась. И вещи тоже. Таня все вещи из квартиры забрала, и свои, и Игоря. Два больших пакета и рюкзачок, мы их в багажник положили. Еще Таня отдала мне новый телефон Игоря, который ему Сергей купил. Потом мы поехали в тот дом, на улицу Чайковского. Во дворе Таня остановилась. Я осталась в машине, а она поднялась к брату. Я спросила у нее номер квартиры. Зачем только я это сделала? Таня собиралась выставить брата и вернуться, чтобы мы втащили Игоря наверх. Я сидела в машине и ждала, а ее все не было. Я долго ждала.

– Точнее, пожалуйста. Когда вы приехали, сколько ждали?

– Когда Таня вошла в подъезд, часы в машине показывали без трех минут десять. И в половине одиннадцатого ее все еще не было. Сначала я просто ждала. Потом разглядывала новый телефон Игоря. Мне Сергей ничего такого не покупал. Я отправила ему эсэмэску, чтобы готовил деньги для выкупа. А Таня все не возвращалась. Тогда я позвонила Тане, но она не брала трубку. И я решила сходить посмотреть…

Лицо Елены исказила мгновенная судорога, но она тут же взяла себя в руки и продолжила, так же четко и быстро:

– Лучше бы я уехала сразу! Но я пошла туда. Дверь была открыта, но я все равно позвонила. Мне никто не ответил, и я вошла. Я увидела Таню. Не сразу, ее от двери совсем не видно было. А я сначала на кухню заглянула, только потом в комнату. Там везде такая мерзость, такая грязь! И Таня на полу, почему-то без сарафана. Вчера жарко было, и она надела такой легкий сарафанчик, шифоновый. Я сначала не поняла ничего, окликнула ее. А потом мне стало страшно. Я подумала, что и меня сейчас, вот так же… но в квартире никого не было. И тогда я поняла, что если хочу довести дело до конца, то план надо срочно менять.

– Вы имеете в виду план получения выкупа за ребенка? – уточнил Сухарев равнодушно.

– Да. Теперь я не могла оставить Игоря в этой квартире и сама не могла там оставаться. Надо было срочно перевезти его в другое место, безопасное. Я позвонила Славе и объяснила ему все. Мы договорились, что он получит тридцать процентов за то, что спрячет Игоря у себя на даче и проведет переговоры с Сергеем. Потом я подумала про телефон. Я подумала, что если звонки с угрозами будут с Таниного телефона, то на Сергея это подействует сильнее. Он не будет понимать, что происходит, и испугается. А Тане, ей ведь уже все равно было. Поэтому я взяла из ее сумочки телефон. И документы на машину взяла, мне же надо было еще до Славы добраться.

– А ключи от машины? – Сухарев загасил окурок в пепельнице и тут же закурил следующую сигарету.

– Ключи Таня в замке зажигания оставила.

– Брат Кораблевой нашел в ее сумочке еще один телефон. Он зарегистрирован на вашего мужа.

– Да, это Сережин телефон. Старый, он давно им не пользуется. Я отвезла его Тане заранее, когда мы еще только все планировали. Она попросила. Сказала, что мобильник барахлит, а нам без связи оставаться никак нельзя было. Конечно, глупо, что я вчера Танин телефон забрала, а этот оставила, но я так испугалась… я просто про него не вспомнила.

– Телефон Кораблевой, документы на машину, ключи и сама машина, – все тем же холодным тоном перечислил Сухарев. – Что-нибудь еще вы с места преступления забрали?

– Нет. Мне больше ничего не было нужно. Мне хотелось поскорее уехать.

– И вы уехали.

– Да. Я поехала к Славе на дачу. Он уже ждал меня. Мы перенесли Игоря в сарай, Слава там приготовил лежанку с матрасиком – Игорю было удобно. Он спал. Я отдала Славе телефон Тани и написала, как звонить и что говорить. Слава остался с Игорем, а я вернулась в город.

– Каким образом?

– Что?

– Каким образом вернулись? На машине Кораблевой?

– Нет, конечно, зачем? Машину я на даче у Славы оставила, а в город вернулась на автобусе. Там автобус ходит, по расписанию.

– Понятно. Продолжайте.

– Я вернулась домой. А потом приехал Сергей и привез с собой сыщиков. Я не ожидала, что они найдут у меня телефон Игоря. Если бы подумала об этом раньше, в Волгу бы его выбросила.

– Этот телефон нашли бы в любом случае, даже если бы вы выбросили его в Волгу, – строго заметил Сухарев.

Меня порадовало, что Евгений Васильевич проявляет такое трогательное единодушие с любимым шефом. А вот Елене это не понравилось. Прежде чем заговорить снова, она бросила на Сухарева неприязненный взгляд.

– Меня обвиняют в похищении Игоря и в убийстве Тани. Я долго думала, как мне действовать, и решила, что самым правильным будет все рассказать. Всю правду, как было. Я признаю, что хотела получить с Сергея деньги и использовала для этого Игоря. Но никакого вреда мальчику мы не причинили! И я не убивала Таню!

– Однако вы не преминули воспользоваться возможностями, которые давала вам ее смерть.

Ларикова пожала плечами.

– Тане было уже все равно, – повторила она. – А мне нужны деньги.

– Понимаю, – кивнул Сухарев. – Про деньги – это я очень хорошо понимаю. Но все могло быть не так, как вы рассказываете. Я допускаю, что Кораблева усыпила мальчика и отдала вам его телефон, что вы вместе приехали к ее брату. Но что мешало вам подняться в квартиру вместе с ней? Оглушить сильным ударом, задушить, забрать телефон, ключи от машины, документы и уехать? Только не могу объяснить, зачем вам понадобилось снимать с Кораблевой платье и куда вы его потом дели?

– Нет! – вскрикнула Елена и обернулась ко мне: – Рита! Скажите же ему! Ведь вы мне верите?

– Одной веры мало, – вздохнула я. – Нужны факты.

На самом деле мне рассказ Лариковой показался логичным. Но такой же логичной была версия, предложенная Сухаревым.

– Найдите, я вас умоляю! Найдите эти чертовы факты, ведь я говорю правду! Клянусь, чистую правду!

– А сами вы что-нибудь полезное можете нам сказать? Например, видели вы кого-нибудь во дворе, когда с Кораблевой приехали? Или в подъезде? Может, когда вы поднимались в квартиру, кто-то спускался?

Елена напряженно нахмурилась, вспоминая.

– Нет, когда я туда шла, навстречу никто не попался. А вот когда спускалась уже, видела старуху с мусорным ведром. Такая, знаете, карга злющая! Она на меня так взглянула – у меня потом целый час руки тряслись.

– А когда вы вернулись в квартиру, уже с нами, не обратили внимания, там ничего не изменилось? Может, что-то исчезло или, наоборот, появилось?

– Н-не знаю, – неуверенно ответила она. – Я не присматривалась.

– А в обморок зачем упали? Зачем притворялись, терпели, пока вас водой поливали?

– Я не притворялась! То есть не все время! Когда я поняла, что тот, который с порошком, отпечатки пальцев снимает, мне правда плохо стало. В первый раз я ведь ни о чем таком не подумала. Я и за дверную ручку бралась, и за Танину сумочку, и еще, наверное… Я так испугалась, что ноги подкосились. И я подумала, что если сейчас попробую упасть, то все, до чего достану, сумею захватать. А потом кто разберется, когда отпечатки остались, утром или вечером?

Мы с Сухаревым переглянулись, а Костя, не отрываясь от протокола, только головой покачал. Надо же, дескать, какая безграмотность.

Когда Елену увели, Евгений Васильевич занялся мной.