Ирина Комарова – Эпоха мобильных телефонов (страница 28)

– Ты чего? – удивилась я и на всякий случай посмотрела в зеркало. Вроде все нормально – пуговицы застегнуты, пятен на лице нет, волосы в порядке… в относительном порядке, разумеется, но не более растрепаны, чем обычно.

– Хорошо сегодня выглядишь, – ответил Гоша, и я снова уставилась в зеркало.

Это что, шутка? Выгляжу я действительно хорошо, то есть не хуже, чем обычно. Но что Гошка имел в виду? Впрочем, гораздо больше меня интересует совсем другой вопрос. Я деликатно кашлянула:

– Сан Сергеич! Я насчет Елены Лариковой. Мы перед Сергеем свои обязательства выполнили, правда? Значит, можем на его жену немного поработать.

Гоша с Ниночкой переглянулись. Она пожала плечами, а Гоша схватился руками за голову и поднял глаза к небу, старательно изображая отчаяние. Шеф не стал обращать внимание на упражнения сотрудников в пантомиме.

– Что имеешь в виду, говоря «немножко поработать»? – невозмутимо уточнил он.

– Ну-у…

Я имела в виду освобождение Елены от подозрения в убийстве Кораблевой. И нужен для этого пустяк – найти настоящего убийцу. Но почему-то мне казалось, что если я выложу это шефу прямо и откровенно, то не найду должного понимания.

– Ритка считает, что Ларикова Кораблеву не убивала. И она даже успела Лариковой что-то пообещать, в смысле помощи и защиты от ложных наветов.

Разумеется, Гошка не упустил возможности выступить в любимой роли: «услужливый медведь». Баринов с любопытством посмотрел на меня.

– Когда вы успели договориться?

– Вчера, когда я ее домой отвозила. Но мы вовсе ни о чем не договорились. Просто Ларикова просила меня помочь. Елена поняла, что вы подозреваете ее в причастности к смерти Кораблевой, и испугалась.

– Лучше бы она раньше испугалась, когда собиралась мальчишку похищать, – проворчал Гоша.

– Что конкретно ты ей пообещала? – Баринова не интересовали Гошины сентенции, он продолжал разговор со мной.

– Конкретно – ничего. Сказала, что постараюсь оказать содействие, но только если не будет конфликта интересов.

– Ты, пожалуйста, не экономь слова, – ласково попросил Александр Сергеевич. – Был разговор? Вот и излагай его.

Я прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Разговор с Еленой был меньше суток назад, но за это время произошло столько событий! Значит, надо вернуться к моменту, когда мы с Еленой сели в машину. Сначала был обычный набор гадостей. Так, опорная точка найдена, можно начинать доклад. Я открыла глаза.

– Сначала был обычный набор гадостей. Елена облила помоями мужа, пасынка и свекровь, обозвала дурой Кораблеву. Еще сказала, что у той был мужчина, для встреч без обязательств. Могла ли Кораблева ему что-то рассказать о похищении Игоря, Елене неизвестно. Его фамилию и адрес она тоже не знает – уверенность в существовании этого человека основывается на сплетнях девочек с мойки. Ларикова объявила, что считает убийцей брата Кораблевой, и попыталась убедить меня, что Игорь находится у его сообщников-алкашей. Выложив мне все это, она попросила у меня покровительства.

– Какого покровительства?

– Общего. Не против конкретного врага, а так, на всякий случай. И денег сулила. Утверждала, что, хотя муж об этом и не подозревает, у нее имеется некоторый подкожный капиталец.

Нина усмехнулась:

– Почему, интересно, меня это не удивляет?

– Потому что Серега не мог понять, куда деньги уходят, – добросовестно объяснил ей Гоша. – А они, оказывается, шли его благоверной под шкурку, на черный день.

– Финансовые взаимоотношения супругов Лариковых нас не интересуют. – Шеф не пожелал отвлекаться на посторонние разговоры. – На чем вы столковались?

– Сан Сергеич, ну на чем мы могли столковаться? Сначала я вообще хотела просто довезти Ларикову до дому и уехать. А потом поняла, что нельзя ее вот так отпускать. Если хотите, почувствовала. И напросилась к ней домой, продолжить разговор.

– А как же, хваленая Риткина интуиция. – Гошка пробормотал это вроде бы про себя, но достаточно громко и четко.

– О, еще вспомнила! – Я бросила на напарника взгляд, от которого более чувствительный человек если и не сгорел бы на месте, то по меньшей мере обуглился. – Между делом Ларикова заявила, что ты, Гоша, только притворяешься бабником, а на самом деле очень целомудренный и разборчивый тип.

– Надо же, какая проницательная женщина. – Его скулы слегка порозовели.

– И по ее мнению, в твоем вкусе сельские простушки, – безжалостно добавила я, – с бантиками. А на таких стильных женщин, как она, ты не западаешь.

– Положим, насчет сельских простушек она перегибает, – недовольно проворчал Гоша.

– Действительно, – делано возмутилась Нина, – тут она не права. Гошке простушки вовсе не нравятся, он предпочитает женщин с интеллектом!

– Девочки, мы будем работать или мои вкусы обсуждать? – Чувство юмора напарника неожиданно дало сбой.

– Рита, ты сама завела разговор о том, что хочешь помочь Лариковой, – поддержал Гошу шеф. – Но я считаю, что она могла убить Кораблеву.

– Сан Сергеич, я видела, как Елена на труп Кораблевой среагировала. Сухарев предложил ей подойти, опознать, а она в обморок упала. И потом, когда я слушала ее разговор с Перегудиным, Елена четко сказала, что не убивала Кораблеву, что вообще покойников боится.

Баринов немного подождал, не добавлю ли я еще что-нибудь, потом уточнил:

– Это все?

– Наверное… Да, все.

– Хорошо. Таким образом, мы имеем два подхода к делу Кораблевой, твой и Сухарева. Евгений Васильевич задерживает Ларикову и Перегудина по подозрению в убийстве, имея отпечатки пальцев Лариковой на месте преступления, телефон покойной Кораблевой у Перегудина и машину покойной на его дачном участке.

– Машина Кораблевой? Это серые «жигули», что у крыльца стояли?

– Именно они. Значит, у Сухарева – отпечатки пальцев, телефон, машина. А что у тебя? Насколько я понимаю, у тебя только один аргумент – Ларикова не производит впечатления убийцы и в разговоре с любовником заявила, что боится покойников.

– Прежде всего, она заявила, что не убивала! – горячо возразила я.

– А кто убил?

– Сан Сергеич, я не знаю, но это могло быть случайное убийство! Зашел к Кораблеву какой-нибудь из его дружков-алкашей и убил с целью ограбления. Может такое быть?

– Может. Только потом он должен был сесть в «жигули» Кораблевой, поехать на дачу к Перегудину, оставить машину там вместе с сотовым телефоном и тихо испариться. Это я еще держу за скобками отпечатки Лариковой. Еще какие-нибудь версии есть?

– Любовник Кораблевой. Может, она ему надоела, может, он давно планировал от нее избавиться? А вчера подвернулась возможность, и он воспользовался.

– Отпечатки пальцев, телефон, машина, – ровным голосом повторил шеф. – Сумеешь объяснить?

– Нет, – вынуждена была признать я. – Сейчас не могу. Сначала мне надо поговорить с Лариковой. Вы можете устроить мне свидание с ней?

Гоша издал сдавленный стон, а Ниночка хихикнула. Почему-то мне показалось, что теперь она на моей стороне. Шеф разглядывал меня молча.

– То есть ты решила заняться делом Лариковой самостоятельно? – наконец спросил он.

– Конечно нет. – Я прижала руки к груди и тут же опустила их, спрятала за спину. Чего «наше все» не потерпит от своих сотрудников, ни при каких условиях, – это мелодрамы. – Сан Сергеич, я прекрасно понимаю, что для самостоятельной работы у меня нет ни опыта, ни возможностей. Я сразу сказала Лариковой, что одна на нее работать не буду, что ей придется иметь дело с «Шиповником». Но я уверена, что Ларикова не убивала… почти уверена. И сейчас я прошу только об одном: дайте мне возможность поговорить с ней. И если Елена сумеет ответить на вопросы, тогда я попробую убедить вас взяться за ее дело.

– Ты скажи другое, – снова не выдержал Гошка. – Ты скажи, зачем нам это надо?

– Она заплатит, – быстро ответила я. – И потом, справедливость. Ты сам знаешь, если Сухарев Елену с Перегудиным арестовал, он других убийц искать не будет. А мы найдем.

– Во нахалка! – восхитился Гошка. – Действительно, в чем дело? Пойдем сейчас, прочешем наш городишко. Убийца Кораблевой наверняка где-нибудь под лавкой прячется, так мы вытащим его и, как таракана, по усам, по усам!

– Не передергивай, ничего такого я в виду не имела. Просто… ну, находили мы других убийц, почему нам этого не найти? Заработаем опять же, – напомнила я. Если что и способно склонить Гошку поддержать меня, так это упоминание о гонораре. – Ради того, чтобы от тюрьмы избавиться, она ничего не пожалеет. И вообще, я говорю только о том, чтобы попробовать разобраться! Что мы теряем, если я поговорю с Лариковой?

– Ты теряешь время, которое тебе нужно для составления отчета, – объяснил мне шеф со странной улыбкой. – Кроме того, если мы возьмемся за это дело, то будем обязаны Сухареву.

Этот момент как-то ускользнул от моего внимания. Я неуверенно предложила:

– Может, сказать ему, что вы против, что только я заинтересована? Тогда и в долгу у него буду только я.

Ниночка снова хихикнула в своем уголке, и Баринов строго на нее посмотрел. Потом взял телефонную трубку:

– Хорошо, попробуй. Я поговорю с Сухаревым.

Он набрал номер, и я затаила дыхание. Согласие шефа было необходимо, но теперь все зависело от того, как отнесется к моей просьбе Евгений Васильевич.

– Женя? Добрый день. – Баринов нажал кнопку громкой связи. – Слушай, моя Рита к тебе просится, хочет пройти небольшую стажировку.