Ирина Князева – Магия слова (страница 4)

Стоило предъявлять ультиматум и отстаивать себя перед Кемиллусом Либером, чтобы подставится на малом. Как же это глупо. Одно слово. Одно глупое слово на языке, который всё это время был для меня под запретом, и я окончательно лишилась всего. Я не выдала ни слова даже когда меня зажала пьяная орава мужиков. Когда хозяин трактира предложил альтернативу. Да блин, даже, прыгая из окна я не выдала ни звука. И столкнувшись на улице с магом, который набирал среди простолюдинов студентов в академию магии, я выдала только мысленный: «Ой». И это всё. Что же дёрнуло меня сейчас? А главное, кто тот благодетель, который решил заступиться за меня именно сейчас. Если бы не он, то Итель никто бы не поверил. И в сумку бы никто не полез.

Прикрываю глаза и вновь всплывает картинка, как Мариус Брайн просит показать содержимое сумки, а я вместо этого, прижимая её к груди, мотаю головой и пячусь. Вот только для мага высшего уровня совсем не проблема выдернуть что-либо из рук слабой студентки и взломать магический замок другой, пусть и одарённой, студентки. Ему хватило одной тетради, как я тут же была закована в антимагические оковы и доставлена сюда — в одну из камер подземелья, где уже никак не полюбоваться удивительным солнцем этого мира.

Именно в этом месяце оно должно стать особенно большим. Ещё одна особенность этого мира. Солнце здесь приближается или увеличивается в размерах, не знаю, как правильней, и удаляется либо уменьшается соответственно. Луна так же. Вот только в момент увеличения солнца луна уменьшается и наоборот. Самой большой луной, размером с дирижабль, я уже полюбовалась дважды, а вот солнцем видимо не судьба.

Вздохнув ещё раз обвожу своё новое жилище взглядом и останавливаю его на единственном источнике света — магической решётке. А ничего так, рационально. Зачем светильники если магия всё равно даёт свет и его хватает ровно до половины камеры. Хочешь света тяни соломенный лежак к решётке, а если темноты, то подальше от неё. Вот только мне сейчас не хотелось ни того, ни другого. Просто бы уснуть и забыться хоть на время, но видимо и это не суждено, так как раздались торопливые шаги. Быстро же они, однако.

— На выход, — скомандовал помощник Мариуса Брайна.

Ким — рыжеволосый молодой мужчина. Без фамилий и титулов, ведь простолюдины не могут их иметь. Только особо отличившимся, либо полностью отучившимся все десять лет в академии, а их единицы и в основном это благородные, император жалует такую привилегию. Видимо Ким не доучился и обидно если каких-то пару лет. Конечно мог и сам уйти, ведь последние два года изучаются демоны и борьба с ними. Говорят, не каждый выдерживает. Честно, не понимаю. Если, при таком отсеивании студентов, смог доучиться до девятого курса, то ради титула, а с ним и свободы для всей твоей семьи, ведь титул передаётся по наследству, можно потерпеть ещё два. Но это видимо только мои стремления. Многих, таких как Ким, устраивает быть простым помощником. В принципе он ещё хорошо устроился. Лорд его ценит и доверяет. А я-то уж знаю, что не всем так везёт.

— Уснула что ли? Вставай, — вновь напомнил о себе Ким.

— Да встаю я, — подаю голос и действительно встаю с лежака.

Решётка потухла и мужчине пришлось зажечь огонёк в ладони.

А вот это недоработка с вашей стороны, — не удержалась я от замечания. Где дверь знаешь, — буркнул он в ответ.

Знаю-знаю, — вздыхаю и уду на выход, — А куда хоть ведёшь то?

К ректору.

Оо. Неужели мне представился шанс увидеть его вблизи.

Ректор академии — мужчина в годах о чём свидетельствуют седые пряди волос в по- прежнему чёрных, что смоль волосах. Он не ведёт занятий и появляется только с вступительной речью в начале года. Но это не значит, что он не знает о жизни академии. Он отсеивает без всякой жалости, куя будущих стражей границ. Именно они цель всего обучения, а кто не доходит довольствуются тем, что получили хоть какое-то образование в самой элитной академии магии, что тоже не мало, при условии окончания хотя бы пяти курсов.

Так вот, скажем так, в живую ректора видели только преподаватели и эти самые будущие стражи границ. Ну а теперь получается и я — студентка, недотянувшая и до года обучения. Неужели его так заинтересовали мои каракули?

Меня встретило целое заседание в лице всех имеющихся в академии магов высшего уровня. Вериус Зено — неповторимый и грозный ректор. Мариус Брайн — с виду мягкий и пушистый, так как голубоглазый блондин, белый кот, а на деле стремительный и хищный тигр. Руфус Като — маг, которого я, убегая от преследования, сбила с ног и который увидел во мне потенциал. Седина его волос говорит о том, что он старше ректора, но отсутствие морщин заставляет задуматься. А вообще с их магией, которая поистине творит чудеса, и продолжительностью жизни, в среднем триста лет, не берусь судить, кто из них старше. Следующей, кто присутствовал в кабинете ректора была Вэлери Азон. Снова холодная и отчуждённая, что статуя из льда. А вот пятого и последнего участника заседания мне видеть не доводилось.

Когда я вошла он внимательно, водя пальцем по строкам и беззвучно шевеля губами, вчитывался в текст моей тетради. Даже, когда, оглашая о посетителе, хлопнула входная дверь он не поднял своей блондинистой головы.

— Студентка Рита, — взял слово лорд Руфус и блондинчик соизволил отложить тетрадь. Стал рассматривать меня так, будто я исторический экспонат, который вызывает благоговение от того что смог в целости сохраниться до наших дней, — Я привёл её в стены академии, так как уровень её сил показал выше среднего, — продолжал маг, а я заинтересовано уставилась на него, ведь при встрече он уровень так и не озвучил.

— Но почему на занятиях показывал минимум? — Вэлери Азон озвучила мой мысленный вопрос.

— Для меня это тоже загадка, — ответил ей седовласый маг, — Как и то, как она освоила запретную магию. Может сама Рита нам пояснит?

Все взгляды оказались на мне, а я растерялась. И не только от открывшейся информации и непонятного вопроса, а ещё и от того, что мне не спешат предъявлять обвинение с последующим отправлением на суд, что, думаю, было бы логичнее. Это заседание больше походило на спокойное обсуждение моих способностей.

— Эм. Я? — единственное, что я смогла выдать в данной ситуации. У меня самой вопросов не меньше.

— Позволь представиться, — пришёл на помощь блондин, — Каспий Фебус. Это ты писала? — поднял он мою тетрадь.

— Дда, — нерешительно отвечаю.

— Кто обучал тебя? — подал голос сам ректор.

И вот что тут сказать? Как ответить? Сказать, что училась в школе как все и обучала меня Василиса Игнатьевна? Или же просто — никто? Что-то мне подсказывает, что ни один из ответов их не устроит.

— Мы ждём, — выразил недовольство ректор.

— Я, я, — заклинило у меня.

Очень трудно вот так вот с ходу придумать что-то похожее на правду.

«А в принципе, какого чёрта? Я же уже почти попрощалась с жизнью. Стоит ли выкручиваться вновь?»

Расправляю плечи и уверенно отвечаю:

— Вам не понять.

— Вы почувствовали? — встрепенулся Руфус Като и оглядел каждого из присутствующих, — Именно это я и почувствовал при встрече с ней. Теперь вы понимаете?

— Успокойтесь, — свёл брови ректор, — Мы все прекрасно почувствовали этот выброс. И что же вы, студентка, хотели этим показать или сделать? Только не говорите, что нам не понять. Именно для того чтобы понять мы и собрались.

— Почему меня постоянно в чём-то обвиняют? Я же ничего не делала и не делаю, — на глаза навернулись слезы.

Ненавижу себя за это, но к сожалению нервы не так просто унять, поэтому в попытке найти ответы вглядываюсь то в одно лицо, то в другое. Вот только за толщей каменной важности вижу то же — непонимание.

— Так вы утверждаете, — слово взял Каспий Фебус, единственный здесь восторженный зритель, — Что ни при встрече с лордом Като, ни сейчас ничего не делали? И не замышляли?

— Нет, — сжав кулаки, твёрдо отвечаю.

Мысленный «ой» на родном языке в первом случае и посыл к чёрту во втором, роли не играют. Не играют ведь?

— А в случае со студенткой Итель Нокс умысел был? — как и в пошлый раз эстафету по допросу перенял ректор.

— Нет, — перевожу на него взгляд и смотрю в упор.

— Но слово сказано было? — так же в упор лорд Зено смотрит на меня.

На этом вопросе я немного замешкалась, но всё же твёрдо и честно ответила:

-Да.

— На другом языке? — продолжал сверлить меня взглядом ректор.

— Да, — не уступаю ему.

— Хорошо, — вдруг улыбнулся мужчина, чем сбил мой настрой, и я вновь растерялась.

Это всё равно что злобно рычащий на тебя незнакомый пёс вдруг проявил радушие и завилял хвостом. Ты уже приготовился к нападению, а он тебе типа: «привет, я очень рад тебя видеть». От столь напряженной обстановки моё сердце итак едва не выпрыгивало из груди, а тут ещё это. Я уже ненавижу этого мужчину.

— Можешь произнести это слово сейчас? — продолжил, но уже без улыбки ректор.

Точно ненавижу. Ну как так можно играть чувствами других? Что же, сам напросился.

— Отвали, — произношу с некой долей удовольствия на русском.

Но вот то, что произошло потом вновь повергло меня в шок.

«Да так и неврастеничкой стать не долго».

Все имеющиеся на столе ректора документы взмыли вверх и с силой впечатались в стену и окно за спиной мужчины. Сам он остался сидеть в кресле, но по всколыхнувшейся одежде и волосам доходивших ему до плеч стало понятно, что, чтобы не воздействовало на предметы на столе, досталось и ему.