Ирина Кленская – Прогулки по музеям с Ириной Кленской: Семь вечеров в Третьяковской галерее (страница 2)
«Демон явился ко мне во сне и потребовал, чтобы картина называлась “Икона”. Я не мог противиться», – объяснял своё состояние Врубель.
«Врубель стал быстро продвигаться к пропасти», – замечает Александр Блок.
Выставка 1902 года стала его последней выставкой. Он не смог закончить портрет Того, кто являлся ему.
«Моя дорогая, – пишет Врубель жене, – спаси меня от моих демонов».
Художника поместили в психиатрическую лечебницу. Он ослеп. Целыми днями молчал, плакал, слушал музыку. Каждый день его жена, Надежда Забела-Врубель, навещала его и пела для него. Он тихо улыбался, начинал рисовать.
Творческая сила пережила всё. Человек умирал, разрушался, а гениальный мастер продолжал жить.
«День ещё светит на вершинах, но снизу ползёт синий мрак ночи. Конечно, ночь побеждает, конечно, сине-лиловые миры рушатся и затопляют окрестность. В этой борьбе золота и синевы совершается обычное – побеждает то, что темнее; так было и есть в искусстве… – размышлял Блок. – Тех миров, которые видел Врубель, мы ещё не видели».
Странные бывают сближения… В 1856 году в немецком городе Карлсруэ вышло в свет первое издание поэмы Лермонтова «Демон». В этом же году в Омске родился Михаил Врубель.
Пройдёт много лет, и в 1891 году Пётр Кончаловский закажет Врубелю иллюстрации к поэме Лермонтова. И с тех пор мятежный дух не оставляет художника в покое, мир становится для него бесконечной радостью и бесконечным мучением. Но где же брать силы для светлых снов?
Как знать, может быть, Врубель, как выразился Блок, «оставил нам своих демонов как заклинателей против лилового зла и тёмных ночей…».
Рядом с «Демоном»… сны нежные, цветные, таинственные. Врубелю они иногда снились, и он спешил превратить их в реальность.
Любовь, мечты, и лилии, и розы – все ложные, обманчивые грёзы…
«Принцесса Грёза» – поэма Эдмона Ростана о причудах любви – волновала Врубеля.
Принц Рюдель влюбился в принцессу Мелисинду. Он никогда её не видел, но слышал о красоте, уме, доброжелательности девушки. Он слагал в её честь стихи, гимны и, наконец, решился отправиться к ней, к своей мечте.
Путь – долгий, силы покидают принца. Он гибнет, но успевает увидеть её, свою мечту: в белых одеждах, с белой лилией она склоняется над ним.
«Какая чепуха занимает умы наших сограждан», – возмущалась прогрессивная общественность, а очарованное большинство сходило с ума от восторга. Появились духи, шоколад, особый крем, даже специальная почтовая бумага «Принцесса Грёза».
«Я понимаю очарованных, – говорил Врубель, – мы все мечтаем о необыкновенных чувствах, о страстях, дарящих нам волшебство и гибель. Я напишу “Принцессу Грёзу” как общую всем художникам мечту о прекрасном».
«Полотно Врубеля чудовищно», – академики возмущались: запретить, забыть, уничтожить. В павильонах Всероссийской выставки 1896 года бурлили споры.
Врубель в отчаянии: «Академия воздвигла на меня настоящую травлю. Я постоянно слышал за своей спиной шиканье».
Николай II прошелся по выставке – панно Врубеля сняли.
«Правильно сделали, – Шаляпин был категоричен, – какой-то хаос».
«Феденька, – ласково увещевал его Мамонтов, – вы ещё так мало видели, вы так молоды, вам предстоит многое понять, и я советовал бы вам лучше всегда держаться меньшинства, как правило, это изысканная публика».
Любовь – тайна, к которой сладостно и страшно приближаться.
Врубель влюблялся часто, страстно, безумно. Друзья понимающе поговаривали, что пыл, который таился в характере, в нраве Врубеля, питал в нём постоянную готовность к сердечным порывам, к романтическим увлечениям.
«В глубине души я непрестанно прислушиваюсь – не влюблён ли я? Если не влюблён – очень огорчаюсь». Влюблённость – дивное состояние души.
Савва Мамонтов, один из организаторов выставки, предложил превратить чудные образы в мозаику для фасада Центра искусства – так называли тогда Метрополь.
«Блестящая идея, – обрадовался Врубель, – мне всегда хотелось, чтобы моя работа была частью живого пространства, совершенно бы сливалась со стенами домов».
За панно Мамонтов заплатил Врубелю пять тысяч рублей. Врубель дал обед в гостинице «Париж» – он пригласил на торжество всех обитателей гостиницы. Столы накрыли шикарно: дорогие вина, фрукты, изысканные угощения, устрицы. Михаил, как метрдотель, носил завёрнутое в белоснежную салфетку шампанское, всем наливал и счастливо улыбался.
«Я доволен, – радовался Врубель, – я испытываю впервые чувство богатого человека. Конечно, пяти тысяч не хватило, пришлось занять у друзей… но было весело».
Панно долго пылилось в запасниках Третьяковки. В девяностых годах XX века его случайно обнаружили, реставрировали. Началась новая жизнь «Принцессы Грёзы».
«Бывают жизни художников – сонаты, бывают жизни художников – сюиты, бывают пьески, песенки… Жизнь Врубеля, какой теперь отойдёт в историю, – дивная патетическая симфония, то есть полнейшая форма художественного бытия», – писал Александр Бенуа.
Всё исчезает. Остаётся лишь Пространство, звёзды и певец.
Бывают удивительное сближения… странные…
Надежда Забела-Врубель восхищала, сводила с ума, покоряла волшебством… Её голос, говорят, гипнотизировал… Но жизнь и грёзы – миры абсолютно разные, и лишь гений на краткий миг может соединить их.
«Одно невероятное дает настоящий оперный сюжет, – говорил Римский-Корсаков. – Только невероятное может быть выражено невероятным образом».
Композитор предложил своей любимой, божественной певице Надежде Забеле-Врубель роль птицы Сирин в опере «Сказание о невидимом граде Китеже»: «Только Вы можете дарить сладостные чары».
Они отправились в Третьяковскую галерею полюбоваться на чудесных птиц – фантазию пленительного сказочника Виктора Васнецова.
«Смотришь на его волшебных птиц и веришь – такие они и существуют на самом деле. И чем дольше любуешься ими, тем яснее слышишь их пение», – восхищалась Надежда Ивановна.
Римский-Корсаков признался, что услышал мелодии «Града Китежа», когда любовался картиной Васнецова.
Сирин и Алконост обитают на далёком острове Буяне, вблизи от райских садов. Птица Сирин зачаровывает, обольщает мечтой, навевает сон. «Она поёт песни красные и зело-зело неизреченны, и невместимыи человечю уму; егда же обрящет ея человек и она узрит его, тогда и паче прилагает сладость пения своего», – восторженно писал протопоп Аввакум.
Сирин – птица мудрая, между мирами летает, будущее знает, предупреждает людей о бурях, бедствиях, грозах житейских. Тёмная птица, тёмная сила, посланница подземного мира. Лицо её – красоты женской несравненной, а тело – птицы мощной. Кто услышит её пение – забывает обо всём на свете и может умереть от восторга и наслаждения. Сирин всегда печальна, строга, неулыбчива.
Алконост – птица радостная, голос её сладок, как любовь. Она – вестница света, надежды. Кто увидит её – будет удачлив, здоров, счастлив. «Алконост… когда в пении глас искушает, тогда человек, услышавший её, самого себя не ощущает. Она так пленяет, что душа из тела исходит». Оперение у неё, в отличие от тёмных перьев Сирин, яркое, нарядное, блестящее.
По народному сказанию, утром на Яблочный Спас прилетает в сад яблоневый Сирин: она грустит и плачет по уходящему лету. Как только солнце взойдёт, прилетает Алконост: она улыбается, смахивает с крыльев живую росу, и плоды осенние наполняются силой, становятся целебными.
Виктор Васнецов написал картину «Сирин и Алконост» для Великой княгини Елизаветы Фёдоровны, супруги Великого князя Сергея Александровича, московского вице-губернатора: «Птицы мои помогут Вам забыть обо всех печалях, поддержат силы и помогут мечтам сбыться».
Картина висела в кабинете Елизаветы Фёдоровны, радовала и веселила сердце. В 1905 году Сергея Александровича убили – в его карету бросил бомбу народоволец Иван Каляев. Елизавета Фёдоровна несколько дней не выходила из дома, горячо молилась, приняла решение… Подала прошение о помиловании убийцы: «Зная доброе сердце моего мужа, я вас прощаю».
Она приняла монашеский постриг, основала Марфо-Мариинскую обитель, написала письмо Николаю II: «Всех нас вот-вот захлестнут огромные волны истории. Какие трагедии могут разгореться? Какие ещё страдания у нас впереди?» Елизавета Фёдоровна понимала, что всем нужно много сил, и терпения, и мужества. И приняла монашество не как крест, но как путь.
Елизавета Фёдоровна перед своим уходом из мирской жизни продала все драгоценности, библиотеку, свою коллекцию картин передала в дар Третьяковской галерее. Самым грустным было расставание с волшебными птицами «сердечного друга и собеседника» Виктора Михайловича Васнецова. Утешало только то, что райские птицы будут напоминать всем, кто захочет увидеть их, о надежде и светлых днях.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.