Ирина Кизимова – Убийство в замке Честертон (страница 8)

– Простите, что задержались, инспектор Картер. – заговорил первым констебль.

– Мистер Филлипс, прошу прощения за то, что заставили вас подняться в столь ранний час. – извинился Джонатан, остановившись напротив мужчины. Тот поднял на него блеклые серые глаза и покачал головой.

– Нет-нет, ничего страшного, инспектор. Незадолго до прибытия констебля Уилкинса мне сообщили о смерти мистера Фостера. Я и сам собирался сюда прийти. Расскажете, что случилось?

– Мистера Фостера убили в столовой, и тот, кто это сделал, явно искал ценные бумаги. Мы думали, вы сможете точно установить, что именно пропало. – попытался пояснить констебль.

– Видите ли, мистер Филлипс. Бумаги не раскиданы хаотично, убийца довольно методично их проверял, переходя от просмотренной пачки к следующей, и лишь потом бросал под ноги на том же месте. – включился в разговор Джонатан. – Я понял это по тем, что лежат с краю. Здесь задокументирован каждый визит лорда Честертона строго по датам. Дальше рыть не стал, поскольку вы лучше нас осведомлены о здешнем порядке хранения.

– Да, думаю, я подскажу вам местоположение документов, если вы скажете, что именно мы ищем. – подтвердил мистер Филлипс.

– У меня нет достоверных предположений, поэтому для начала я бы хотел взглянуть на особо ценные бумаги. К примеру, где мистер Фостер хранил завещания лорда Честертона?

– Это очень просто. Завещания делались в двух экземплярах. Один из них хранился непосредственно у лорда Честертона, а второй здесь в верхнем ящике стола. Он запирался на ключ.

– Констебль Уилкинс.

– Да, сейчас. – он обошел стол и присел на корточки, разбираясь с выдвинутым почти на всю длину верхним ящиком.

Джонатан подошел к нему, тоже разглядывая выложенные на стол документы.

– Мистер Филлипс, нам понадобится ваша помощь. Всё ли на месте?

Мужчина присоединился к ним и принялся аккуратно перебирать документы. Руки от волнения дрожали так, что пара бумаг вернулась на прежнее место помятыми.

– Здесь всё, что я помню. Вот завещания лорда Честертона, аккуратно лежат на самом дне.

– Значит, завещаний было несколько?

– Насколько я знаю, периодически вносились правки, но мне не было дозволено с ними работать. Лорд Честертон обсуждал детали только с мистером Фостером, меня же просили удалиться.

– Мистер Филлипс, не было ли у мистера Фостера тайника с иными документами или деньгами?

– Я не… Простите, инспектор, я не имею понятия.

– Хорошо. Где вы были со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра, мистер Филлипс?

– Вы серьёзно, инспектор? – возмутился тот. – Погиб мой начальник! Как я мог такое сотворить?! Произошедшее оставило меня без работы!

– Или напротив, расширило ваши полномочия. Лорду Честертону придётся доверять только вам. Жалование возрастёт, и вы сможете позволить себе не штопать сюртук.

– Да что вы себе позволяете?! Я бы никогда не сделал ничего подобного! Как юрист я прекрасно осознаю, чем грозит убийство и не собираюсь идти на висельницу!

– Инспектор просто задал обычный вопрос, мистер Филлипс. Это не значит, что он вас подозревает.

– Вы не должны говорить за меня, констебль Уилкинс. – пресёк его замечание Джонатан. – Напротив, сейчас в моих глазах мистер Филлипс – главный подозреваемый, и останется таковым, если не докажет обратное.

– Хорошо, инспектор. Я отвечу на все ваши вопросы. – сдался тот. – Со вчерашнего вечера я был дома, это могут подтвердить моя жена и дочка. Так же по пути я встретил мистера Уотсона. Мы перекинулись парой фраз у деревенского паба. Он видел, как я направился в сторону дома.

– Я обязательно проверю ваши слова, мистер Филлипс. Благодарю за сотрудничество. –заметил Джонатан, легко постукивая по столу указательным пальцем. – Констебль Уилкинс, пожалуйста, пригласите мисс Дороти присоединиться к нам.

– Вы и Долли будете подозревать? – нахмурился юрист.

– Разумеется. Разве вы не упомянули, что изучали юриспруденцию? Напомните-ка, кого обычно ваши коллеги защищают в стенах суда?

Мужчина тяжело вздохнул, вены на его лбу вздулись – он едва сдерживал нарастающий гнев:

– Знаете, инспектор Картер, сначала я подумал, что вы просто невоспитанный юнец, но теперь понимаю, к чему вы клоните.

– И к чему же?

– Вы хотите повесить случившееся на нас!

– Ни в коем случае, мистер Филлипс. Не в моих правилах наказывать невиновных. Но я желаю от вас честных ответов, понимаете?

– Я всё вам рассказал.

– А вы думаете, что я начал расспрашивать? – Джонатан взглянул на бледную горничную, застывшую в дверях вместе с констеблем. – Мисс, прошу вас, проходите.

– Я вас не знаю… – пролепетала она.

– Джонатан Картер, инспектор из Лондона, Скотланд-Ярд.

– Позвольте узнать, мистер Картер. Что делает инспектор из Скотланд-Ярда ранним утром в Кимболтоне?

– Дедушка моей невесты послезавтра женится. Ещё будут вопросы?

– Простите, я не знал, что вы связаны с лордом Честертоном. – его тон тут же сменился на показательно уважительный. – Мне жаль, что я нагрубил вам.

– Не стоит, мистер Филлипс. От вас и мисс Доротеи мне нужна только правда и ничего больше. Главными подозреваемыми обычно являются самые близкие люди, то есть те, кто постоянно контактировал с жертвой. Поэтому я прошу вас двоих быть предельно честными в своих показаниях, но поскольку этим округом ведает констебль Уилкинс. Я вмешаюсь лишь в конце. – он перевёл взгляд на констебля. – Пожалуйста, приступайте к своей работе.

– Боюсь, я не такой опытный полицейский, как вы, инспектор Картер.

– Опыт не приходит просто так, констебль Уилкинс. Вы должны провести сотню допросов, чтобы его наработать. Вспомните всё, чему вас учили старшие товарищи, и начинайте.

– Хорошо. Мистер Филлипс, мисс Мейсон, пожалуйста, присаживайтесь. – он расчистил диван от бумаг, а сам занял стул напротив. – Итак, начнем. Пожалуйста, расскажите о том, какие отношения у вас были с мистером Фостером.

Джонатан внимательно слушал ответы подозреваемых, перебирая лежащие в ящике стола бумаги, постепенно переходя к тем, что были разбросаны по полу, складывая их в аккуратные стопки. Он зарисовал в записной книжке краткий план кабинета, методично просматривая каждый укромный уголок.

На первый взгляд могло показаться, что инспектор не заинтересован происходящим, так что и Дороти, и мистер Филлипс заметно расслабились. Их речь стала свободной, руки горничной перестали трястись, а поверенный принял удобную позу на диване. Как и надеялся Джонатан, констебль не внушал им чувства тревоги в отличие от незнакомого инспектора из Скотланд-Ярда, да ещё и практически родственника лорда Честертона.

Оба говорили о том, как им была дорога работа на поверенного Фостера, как он с заботой, любовью и пониманием относился к своим работникам, если родственники кого-то из них хворали. Жалование так же платил исправно, так что и причины для убийства не было. Напротив, потеря работы грозила обоим тяжёлым финансовым положением. Для Дороти мистер Фостер был и вовсе первым и единственным работодателем, а раз он умер, то кто оставит столь важную рекомендацию для последующих?

Джонатан как раз просматривал последние записи в бухгалтерской книге, когда констебль Уилкинс закончил с допросом свидетелей.

– На этом у меня всё. – Джонатан услышал в его голосе заметное облегчение. Констебль ещё привыкал к своей должности и старался вести себя с подозреваемыми корректно и сдержанно.

– Значит, мы можем идти, констебль Уилкинс? – на всякий случай уточнил мистер Филлипс.

– Разумеется, но лишь после того, как я закончу. – ответил за него инспектор, останавливаясь напротив северной стены. – Красивая картина. Не подскажете художника, мистер Филлипс?

– Полагаю, кто-то из местных. Мистер Фостер как-то приобрёл её на здешней ярмарке в Кимболтоне.

– Он был поклонником искусства?

– Думаю, ему нравились красивые вещи.

– А я просил вас быть искренним со мной, мистер Филлипс.

– Могу я узнать, почему вы сомневаетесь в моих словах, инспектор?

– Потому что картина в кабинете – это единственное, что можно причислить к произведению искусства в этом доме. Даже подсвечники и те самые обычные! Такие берёт лишь беднота в лондонских трущобах. Могу предположить, что мистер Филлипс весьма щепетильно относился к деньгам.

– Мне сложно понять ход ваших мыслей, инспектор Картер.

– Я говорю о том, что прекрасный пейзаж северной части Англии абсолютно чужероден в спартанской обстановке дома покойного мистера Фостера. Так почему же вы упомянули, что он любил красивые вещи?

– Простите, инспектор, я не посчитал это важным.

– В разговоре с констеблем Уилкинсом вы сказали следующее: «мистер Фостер был прекрасным работодателем и исправно выплачивал жалование».

– Я действительно так сказал.

– Может, тогда поясните записи в бухгалтерской книге, мистер Филлипс? Или мисс Мейсон скажет, что за минусы стоят рядом с суммой её ежемесячного жалования? Я обратил внимание, что февраль вы и вовсе работали за гроши. У вас вычли сразу десять шиллингов. Я уже не говорю, о том, что сейчас ваша ежемесячная зарплата едва дотягивает до низшего порога на рынке домашней прислуги.

– Я сама виновата, инспектор. – всхлипнула Дороти. – В феврале скончалась моя бабушка. Понимаете, она воспитала меня, и я была сама не своя! Случайно разбила старую вазу, оставшуюся от покойной жены мистера, Фостера во время уборки.