Ирина Кизимова – Тридевятое. Книга вторая (страница 56)
— Ты хочешь лететь на нём?
— Почему нет? Он самый быстрый конь в Тридевятом царстве.
И в этом не было и толики лжи, поскольку стоило им оказаться в небе, как Полночь стремительно развил небывалую для лошади скорость. Мощные крылья рассекали воздух, а ржание походило на звериный рык. Василиса прижималась к Кощею, глядя на раскинувшийся под ними целый мир, где дремучие леса и цветущие поля сменялись пиками горных вершин. Повеяло вечным холодом, и она прильнула к груди тёмного чародея, чувствуя исходящее от него тепло. Карие глаза лукаво улыбнулись, а сам Кощей лишь поцеловал её светлую макушку.
— Ты хорошо держишься для первого раза.
— Не думала, что ты будешь катать меня на летающем скакуне.
Он улыбнулся и пожал плечами.
— Жизнь так непредсказуема, Василиса.
— Величайшее зло Тридевятого царства и девушка, что хотела его убить. Кто бы мог подумать, что мы будем неразлучны.
— Думаю, мне нужна царица рядом, как осеннику зверобой.
— Да, как осеннику зверобой.
Она скользнула взглядом по заснеженным пикам, завороженная красотой. Ранее ей не приходилось видеть высокие горы так близко, вот руку протяни, и можно будет коснуться вечных снегов, напоминающих сахарные шапки на сдобных булочках.
— Где ты хочешь остановиться?
— Нет разницы, мне просто нужен обзор.
— Тогда давай на голой сопке?
Кощей кивнул и приказал коню снижаться. Холм действительно был практически лишён растительности, зато внизу раскинулись поля цветущего после степного дождя золотого донника. Они остановились на краю холма, и Кощей присел на плоский камень, обратив взор на дальние земли.
— Я посмотрю, что здесь можно собрать в окрестностях, пока ты занят осмотром.
— Не уходи далеко.
Она кивнула и скрылась в противоположной стороне, а Кощей сосредоточил всю свою магию в глазах. Дивноград встал перед ним как на ладони, он видел местный кремль, царский терем и даже снующих повсюду жителей Тридесятого царства. Каждая деревенька, каждый небольшой домик, каждый изгиб речки… Ничто не могло укрыться от орлиного взора тёмного чародея.
— Я захвачу Тридесятое за пару дней. — спокойно заметил он, возвращая себе нормальное зрение, оглядевшись в поисках Василисы.
Солнце высоко стояло над головой и нещадно жарило сквозь тёмную ткань кафтана, говоря о том, что чародей пребывал здесь довольно долго. Кощей поднялся с камня и потянулся, он совсем потерял ход времени. Василисы не было поблизости, скорее всего задержалась среди горных трав. Однако на сопке колдунья не обнаружилась, как и на соседних. Лишь платок, набитый тем самым донником, что был виден с вершины холма, оказался в зарослях колючего шиповника в долине. В воздухе парили едва заметные следы светлой магии, не принадлежавшей Василисе. Он спустился вниз по долу и обнаружил несколько помятых растений, всё прерывалось здесь.
«Василиса предала их или меня?..» — пронеслось в мыслях у тёмного чародея. И к гадалке не ходи, чтобы понять, кто причастен к исчезновению. Она была одной из Сестёр, но одновременно с этим и будущей царицей всего мира. Холодный расчёт велел звать Полночь, но ранее глубоко заточённые в сердце чувства шептали: «Поверь в последний раз…»
В последний раз.
Терем Сестёр обнаружился быстро, женщины сновали по двору, хлопоча по хозяйству, несколько девочек упражнялись с луком на полянке неподалёку, а одна из тех, что постарше, собирала в плетёную корзинку созревшую вишню. Рваный шрам украшал её лицо.
Кощей появился сзади и холодно заметил:
— Закричишь — убью всех.
Корзинка выпала из рук, летние ягоды пунцовыми каплями застыли в пожелтевшей от палящего солнца траве. Колдунья понятливо кивнула.
— Ты знаешь, зачем я пришёл.
— Не думала, что ты явишься за предательницей.
— Меньше думай, тебе не к лицу.
— Я разочарована в своей подруге. Полюбить Кощея Бессмертного…
— Ещё слово и я убью ближайших.
Тёмная магия, витавшая в воздухе, красноречивей всего говорила о том, что он не лжёт.
— Она в подземелье, будет медленно гнить там без еды и питья.
— Веди или ваш оплот в Тридесятом постигнет та же участь, что и в Тридевятом.
«Люди склонны слепо верить своим наречённым»
Кощей спокойно шёл за колдуньей, которая увела его от терема к небольшой постройке. Она отперла с виду неказистую дверь и открыла следующий за ней ход под полом. Тёмному коридору в подземелье будто не было конца-края, пахло сыростью, а по стенам то и дело выступала чёрная плесень. Провожатая молчала, как и сам Кощей, который пытался отыскать следы магии, он был не глуп и всё ещё рассматривал вариант с тем, что Василиса на самом деле предала его. Впрочем, ловушка это или нет, он скоро узнает. Да и какая разница, если никому не удастся его заточить?
Тёмный коридор закончился широкой залой, в центре которой на двенадцати цепях, соединявшихся в мощные кандалы, висела Василиса. Едва услышав шаги, она подняла взор, в глазах заблестели горючие слёзы, а губы задрожали.
— Ты всё-таки пришёл… — прошептала она.
— Хочу забрать свой зверобой. — спокойно ответил Кощей, окидывая взглядом пустую залу на предмет скрытой магии.
— Оставь меня и уходи. — внезапно взмолилась она. — Я никогда не прощу себя, если это ловушка, подготовленная для тебя. Ты был прав во всём. Глава знала, что ты не поверишь, она отправила меня на верную смерть!
— Никто не сможет помешать мне, кроме избранного. Глупые Сёстры тем более.
Он самоуверенно направился в центр, с каждым шагом приближаясь к пленнице.
— Кощей, нет! — Василиса плакала навзрыд. — Я не знаю, что они задумали!
— Брось. Никто не сможет причинить мне вреда, ты же знаешь.
— Глава сильнее, чем ты думаешь!
— А… Эта старая мусорщица? Даже не удосужилась к тебе охрану приставить, вот тупица.
Он остановился напротив, глядя в красные заплаканные глаза напротив.
— Слышала об истинной любви, о которой сказывается в сказках? Я раньше не верил, но сейчас её не упущу.
Он коснулся ладонями цепей и пустил по ним магию, дабы сорвать оковы, но стоило ему дотронуться тёмного металла, как тот весь покрылся светло-зелёными древними символами, а оковы защёлкнулись уже на его запястьях. Всё ещё рыдающая Василиса сделала несколько шагов назад и застыла. Кощей рванул цепи в надежде, что это всего лишь дешёвый трюк, разве кому-то под силу заточить
В последний раз.
Он доверился человеку в последний раз.
— Мне так жаль, дитя моё.
Запах яблоневых цветов достиг до его уплывающего сознания вместе со светлым образом Главы Сестёр, что обнимала и прижимала к груди рыдающую Василису.
Он не видел в её словах лжи, потому что всё сказанное было правдой. Она любила его всей душой, чувства были искренни и чисты, но разум выполнил вверенное ему в руки задание. Карие глаза вновь обрели чёрный цвет и потухли навсегда.
Любава осторожно постучалась в верхнюю комнату, где уже третий день безвылазно сидела Василиса, колдунья после произошедшего ни с кем словом не обмолвилась, не притрагивалась к пище, и даже не реагировала на тёплые объятия подруг.
— Вот она истинная любовь. — сказала вчера Глава, наблюдая за тем, как Любава пытается растормошить её, но жизнь словно оставила хрупкое девичье тело, а сердце осталось в темнице рядом с Кощеем.
— Как она могла полюбить его? Он ведь сущее зло! — непонимающе спросила колдунья, осторожно укладывая Василису на постель, и села рядом, ласково поглаживая её по светлым волосам.
— Ей он виделся не как зло. Любовь способна творить чудеса, и она же губительна. Всё на свете есть яд, Любава.
— Поэтому Кощей ничего не заподозрил? Я была поражена, что он так легко попался.
— Люди склонны слепо верить своим наречённым.
— Добавь в осенник зверобоя… — пересохшими губами прошептала Василиса. — Не трогай голыми руками…
— Василиса!
Любава обняла подругу, прижимая её к себе, но та никак не реагировала, лишь шепча одной ей понятный бред.
— Моя дохлая кошка окончательно разложилась…
— Глава, она не в себе. — тяжело вздохнула Любава. — Вы ведь поможете ей?