Ирина Кизимова – Тридевятое. Книга вторая (страница 47)

— И вы сразу пошли за ней?

— Как и тебе, мне было страшно…

— Я не боюсь! Просто это так неожиданно…

— Ты смелая девочка, Василиса. И твой дар намного сильнее, чем у многих из нас.

— Ты научишь меня владеть огнём?

— И не только. Ты можешь исцелять людей, перемещать предметы, видеть сокрытое и много чего ещё, ежели научишься.

— Я когда-нибудь увижу Вечорки?

— Не могу знать, милая. Но они навсегда останутся в твоём сердце.

Она коснулась ладонью её лба и скользнула ей по лицу, закрывая глаза.

— Утро вечера мудренее.

Старая травница остановилась на пороге пустой избушки, выронив узелок из рук. Забыв обо всём на свете, она бросилась на поиски Василисы, переполошив этим всех деревенских. Крестьяне рыскали по ближайшим полям, заглядывали в каждый дом, а кто-то даже собрался в группы и отправился в Зачарованный лес. Кутерьма продолжалась до поздней ночи, но девочки и след простыл.

Старушка сидела на мятой постели, разглядывая едва заметные следы крови на льняном полотне. Внутри всё сжималось. Никто не принёс ни хорошей, ни дурной вести сегодня. Василиса пропала, и глядя на стоящие на столе две чашки, травница понимала куда…

— Васька, не твоя эта дорожка, не твоя…

Она обняла давеча сотканный девочкой рушник, прижимая его крепче к сердцу, уже не пытаясь унять горючих слёз.

Пегая лошадь тем временем уносила Василису всё дальше и дальше от дома. Словно чувствуя боль бывшей наставницы, девочка закусила губу, пытаясь не разреветься.

— Она поймёт тебя, милая. — успокаивала её Олеся. — Пришло твоё время уйти.

— Я никогда-никогда больше не увижу своих родных?

Прежняя бравада сменилась страхом перед неизвестным, Василиса чувствовала, как внутри всё сжимается, а предательские слёзы подступают к горлу.

— Ты была избрана свыше, одарена и сейчас сделала правильный выбор. Сначала будет тяжко, но всё происходящее во благо мира.

— Я ещё маленькая, мне сложно понять такие вещи.

Девочка сама не заметила, как начала говорить словами прошлой наставницы.

— Всё придёт со временем. Семечка тоже не сразу становится цветком, ежели не дать ей прорасти да не подкармливать, так и сгинет в сырой земле.

— Куда мы держим путь?

— В наш терем, теперича у Сестёр две обители, одна в Тридевятом, а другая в Тридесятом царстве. Основные силы сейчас здесь, поскольку мы готовимся к худшему.

— Тридевятое в опасности? — Василиса попыталась отвлечься от грустных мыслей о доме, переводя их в другое русло.

— Оно всегда будет в опасности покуда мы не разберёмся с Кощеем. Сейчас он набирает войско тёмное, дабы власть захватить.

— Но вы ведь помешаете ему?

— Нелегко сие, милая. Его ведь не просто так Бессмертным кличут. Но пока твоя забота вырасти и окрепнуть! Мы поможем тебе освоиться с даром.

Василиса кивнула и умолкла, погрузившись в собственные мысли.

Долго ли коротко ли, добрались путницы до высокого бревенчатого терема, что был на окраине противоположной части Зачарованного леса. Мощный забор из добротных досок с подобием сторожевой башенки вился вокруг него плотным кольцом. Внутри сновали девицы помладше да постарше, среди которых не было ни единого мужичка. Это поначалу удивило Василису, но спросить об этом она не успела, поскольку с крылечка к ним спустилась низенькая старушка. Её длинные волосы были собраны в аккуратные косы, а пронзительные зелёные глаза с неподдельным интересом изучали прибывших.

— Проходи, Василисушка, теперь это и твой дом. — голос был мягкий и успокаивающий, словно материнский…

— Благодарствую. — смущённо склонила голову девочка, у которой внутри от волнения всё трепетало.

— Меня Пелагеей звать, но все величают Главой, поскольку я тут самая древняя.

Запах яблоневых цветов, исходящий от колдуньи, действовал на Василису успокаивающе. Она кивнула и позволила отвести себя в терем, провожаемая десятками пар глаз остальных Сестёр.

— Не стесняйся, Василиса. — старушка лишь взмахом руки открыла тяжёлую дубовую дверь и поманила её внутрь.

Девочка прошла, оглядывая убранство. А здесь было на что посмотреть, ведь комната представляла собой буквально внутренности сундука с сокровищами. По бревенчатым стенам висели разные обереги, и тут же сохли собранные в пучки, ароматные, целебные травы. В котелке на большом дубовом столе булькала некая болотного цвета жижа, а рядом была свалена гора немытой посуды. В углах высились горы непойми какого хлама, ежели его не разгребать. Словом, в комнате было всё: от мусора до совершенно потрясающих артефактов, включающих в себя и говорящего ворона, что сидел на столе, краем глаза поглядывая на варево.

— Мать! Снимай с огня! Губишь зельецо! — прокаркал он, напоминая старушке о подошедшем времени.

— Благодарствую, касатик.

Котелок приземлился на плоский камень, а волшебный огонь потух, будто его и не было.

— Прости за беспорядок, Василисушка. Я всё, чего вижу занятного, сразу в дом тащу. Авось пригодится!

— И всё же пора бы вам заняться уборкой, Глава, скоро кого-то похоронит под вашими завалами. — проворчала Олеся.

— Ничего, милая, ежели чего, я энто магией подвину. — лишь отмахнулась от неё старушка, устраиваясь на лавке. — Василисушка, подойди ко мне, хочу взглянуть на твой дар.

— Как же вы на него глянете, бабушка? — удивлённо спросила девочка, случайно назвав Главу так, как прошлую наставницу.

— Я кое чего вижу. Чем сильнее дар, тем больше свечение вокруг напоминает. Ты вот для меня, Василиса, аки лучинка.

— Лучинка! Лучинка! Огонёк! — каркнул ворон.

Она подошла ближе к старой колдунье и позволила взять себя за руку, с интересом наблюдая за тем, как та подносит ладонь к лицу, словно вдыхая запах. Аромат цветущей яблони усилился, а старушка на её глазах будто слабо засветилась.

— Теперь я тоже вижу! Вы как светлячок. — улыбнулась девочка, и колдунья подняла на неё удивлённый взор.

— Не по годам талантливая ты, Василиса, умение видеть магию обычно последним приходит.

Та смущённо улыбнулась и пожала плечами.

— Знаешь ли ты, чем Сёстры занимаются?

— Помогают людям, убивают нечисть…

— Прежде всего мы храним порядок в этом мире, не каждая девочка из обучающихся готова посвятить этому всю жизнь. Мы сохраняем за вами выбор уйти, покуда пятнадцать не исполнится.

— Я тоже хочу помогать миру, но сейчас мне немного грустно…

— Понимаю. Ты боишься боле никогда не увидеть родных, но одновременно с этим страшишься причинить им вред, потому-то ты здесь.

Василиса кивнула, старая колдунья словно видела её насквозь.

— У многих с тобой схожая печаль, но другим повезло и того меньше: родители погибли, и те остались сиротами, коим никто никогда не дарил любви. Будь с этими девочками поласковее, милая. А сейчас ступай, с завтрашнего дня начнётся твоё обучение в тереме, а Олеся, да и я сама будем постоянно справляться о твоих успехах.

— Вы очень добры ко мне. И от вас приятно пахнет яблонями.

— Благодарствую, Василисушка, многие Сёстры это подмечают. Я бы хотела умереть среди цветущего сада…

— Рано вам ещё о том свете думать, Глава. — покачала головой Олеся и протянула руку Василисе. — Пойдём, милая, я провожу тебя к остальным.

Девочка попрощалась со старой колдуньей и пошла следом за своей провожатой.

В тёплой, уютной светлице было оживлённо. Время было позднее, так что собравшиеся девчата разных возрастов готовились ко сну. Василиса с интересом принялась разглядывать своих соседок, притихших в присутствии Сестры. Взгляд сразу упал на старшую. Ей на вид было лет четырнадцать, длинные тёмные волосы были аккуратно собраны в густую косу, а чёрные брови слегка нахмурены, она без особого интереса посмотрела в сторону новенькой и встала рядом с остальными, дабы поприветствовать её.

— Милые мои, сегодня к нам присоединилась Василиса. Марья, ты, как старшая, будь добра, приглядывай за ней.

Брюнетка коротко кивнула, выдав стандартное:

— Как скажете, Сестра.

— Располагайся, Василиса. — в последний раз погладила её по голове Олеся и вышла вон, оставив девочку одну наедине с новыми знакомыми.