Ирина Кизимова – Тридевятое. Книга вторая (страница 42)

— Уж успел забыть, что значит чувствовать себя по-настоящему живым!

Лицо растянулось в довольной усмешке, а взгляд скользнул по высоким пикам древних скал, за которыми вот-вот должен показаться родной Зачарованный лес.

— Ждали-ждали твоего прибытия, Кощеюшка! — заурчал Баюн, вцепившийся в него когтями, дабы не слететь с мчащегося коня.

— Ох и лживая ты зверюга. — протянул чародей и расхохотался. — Вон какие бока отожрал, небось мой бездарный двойник тебе пироги пёк?

— Куда ж ему до тебя, Кощеюшка. А жрал я много от отчаяния, не мил свет был без тебя, ух не мил.

— Вижу сказки сказывать ты не разучился. — нисколько не поверил ему Кощей. — Бабка, наверное, тоже ух как скучала. Так скучала, что как только появился шанс меня вытащить, наоборот засунула куда поглубже. Старая стерва!

— Не серчай, Кощеюшка, Баба-Яга же не со зла, она о теле твоём долгие годы заботилась.

— Бабке давно пора материнские чувства свои куда поглубже засунуть. Всё никак не может принять того, что я к Чернобогу ушёл. Впрочем, и он мне теперь без надобности.

Кощей с удовольствием потянулся, разминая затёкшую спину. Раны, что получил Глеб в бою с Сёстрами, он давно залечил и теперь недовольно коснулся длинных волос.

— Что за патлы этот ущербный отрастил? Надо избавиться от них в ближайшее время да кафтан покраше надеть. Надеюсь, богатства мои не разбазарили?

— Да как можно, светоч наш⁈ Всё в тереме твоём ждёт-дожидается. Копии внушили, что он лишь ученик Кощея Бессмертного, посему и к вещам твоим относился с уважением.

— Хоть до этого вы додумались. Эй, Полночь, снижайся давай, а то дом бабки пропустим! — прикрикнул он на коня, заметив, что они, наконец, миновали горы.

Полночь одобрительно зарычал и подчинился приказу, приближаясь к избушке на курьих ножках, хозяйка которой уже вышла во двор встречать незваных гостей.

— Явился-таки! — бросила она вместо приветствия, едва Кощей спешился с коня.

— Твоими стараниями, бабуль, жив-здоров. — усмехнулся чародей, поравнявшись с ней. — Не предложишь напоить, накормить, спать уложить?

— Целый век минул, а ты не изменился. Совсем старших не уважаешь!

— С какой бани пала я должен уважать ту, что способствовала моему заточению?

— Пирог с грибами давеча из печки достала, коли будешь — заходи. — не ответила на его упрёк Баба-Яга и, приглашающе махнув рукой, скрылась внутри избушки.

— Сотня лет ничто для богини, да? — пожал плечами Кощей, задав вопрос в пустоту, пройдя внутрь следом за хозяйкой.

В избушке было тепло и уютно, в отличие от усилившегося мороза снаружи, который не оценил даже привыкший к постоянному холоду подземелья Кощей. Он отпил душистого отвара из ромашки напополам с душицей, и с удовольствием попробовал ещё горячий, румяный пирог с хрустящей корочкой. Как бы чародей ни выделывался перед бабкой, а по её стряпне скучал все долгие годы заточения.

— Не буду лукавить. Глеб был похож тебя в те далёкие времена, когда ты только попросился ко мне в ученики. Посему я малость заигралась в мамки, но супротив тебя ничего не имею, сам знаешь.

— Вот и хорошо, потому что его больше нет. Марья Моревна ума от прошлой Главы не унаследовала, посему весь её план пошёл прахом. Стоило моему глупому двойнику щёлкнуть кандалами, как я освободился.

— Чего дальше делать собираешься?

— Как чего? Али не чувствуешь, что сила моя лишь окрепла да приумножилась? Теперь я не только с Тридевятым, но и со всем континентом сладить смогу.

— Сдалось тебе это царствие?

Кощей усмехнулся, он знал, что Баба-Яга не разделяла его великих идей и была против грядущих кровопролитных войн супротив могучих держав.

— Больше никто не закроет меня в клетке! А на обычных людишек я плевал. Коли не понесут злато-серебро в мои владения да добровольно не сдадут Тридевятое, всех под чистую выкошу.

— В одиночку что ль на терем царский пойдёшь?

— А чего нет? Силушки у меня в избытке, а стоит лишь свиснуть, как нечисть тут же прибудет на зов. О, кстати, бабуль, чего-нить про Оксану слыхала?

— Не ведаю. Культ твой вместе с тобой уж век как сгинул.

— Ой, брешешь, старая стерва. — Кощей отломил ещё пирога, сплющив пышное тесто между пальцами так, что грибная начинка полезла прямо в миску, превращаясь в мерзкое месиво. — Повезло мне, что ты к месту привязана, из Зачарованного леса и шагу не сделаешь.

— Но задержать тебя у меня силёнок хватит.

— И оно тебе надо? С каких пор Баба-Яга с людьми дружбу водит?

— Кто тебе сказал, что я с ними якшаюсь?

— А Иван как же? Твоя ошибка была мою копию в Навь пустить, посему пожинай плоды, раз оплошала. — он уронил расплющенный пирог посреди стола и поднялся.

— Ты тоже человек, али запамятовал?

— Был когда-то.

— Ты нарушаешь баланс сущего. Ежели будешь сидеть в тереме да пакостить помаленьку, я вмешиваться не стану.

— Ты больше не моя наставница. Как и Чернобог. Кстати, только сейчас подумал, что вы похожи. Он в Нави заточён, а ты в Зачарованном лесу. — Кощей усмехнулся, взирая на древнюю богиню сверху вниз. — Ты и раньше была мягкотелой, а сейчас совсем раскисла среди болот.

— Даже сотня лет не изменила тебя, всё дерзишь старшим. — нахмурилась Яга. — Впрочем, Глеб от тебя не далеко ушёл.

— Не сравнивай меня с этим недочеловеком. — фыркнул Кощей, пройдясь размеренным шагом по избе, словно оценивая территорию. — Убого тут у тебя, но всё лучше, чем в темнице.

— Будто средь твоего хладного злата легче дышится?

— Богатство душу греет, как и власть. Потому, бывай, бабка. Я по старой памяти к тебе заскочил, боле задерживаться не намерен. Эй, Баюн, шагай следом.

Доселе молчавший кот поспешил за хозяином.

— Слово твоё закон, Кощеюшка.

— Лучше бы тебе сидеть и не отсвечивать, сам ведь чуешь скорую погибель свою.

— Заладила…

Он распахнул дверь, остановившись на пороге, впуская в дом свистящий, колючий ветер, всколыхнувший седые космы Яги.

— Жалкий избранный мне не соперник.

— Чего ж тогда не убил его? Ране ты с ними не церемонился. — усмехнулась богиня, глядя на бывшего ученика.

— Потому и не прикончил. Пусть помучается, глядя на то, во что я превращу Тридевятое царство.

— Брешешь, Глеб.

— Ещё раз назовёшь меня этим именем! — он повернулся к ней, гневно сверкая чёрными глазами.

— Что? Убьёшь меня или изгонишь? — усмехнулась Яга, не страшась угроз. — Я тут с начала времён с места не двигаюсь, здесь и останусь до скончания веков, даже если ты сотрёшь Тридевятое вместе с со всем континентом с лица земли.

Кощей ничего не ответил и вышел, звучно хлопнув дверью.

— Извечно такой, никакого уважения. — нахмурилась Яга.

Древняя магия будто корни могучего дуба заструилась по полу избушки, уходя глубоко под землю. Деревья затрещали снаружи голыми ветками, сбрасывая пушистые снежные шапки, поднялся буран. Природа откликалась на зов истинной хозяйки Зачарованного леса. Долгие годы она спускала Кощею Бессмертному с рук всё, что он творил, и хотела было поспособствовать выжившим Сёстрам с поисками избранного, но Глеб нашёл её раньше… А материнская любовь дорогого стоит. Долгие годы берегла Яга названного сына, и сейчас сделала свой выбор.

Словно невидимая стена выросла перед Кощеем Бессмертным, когда тот попытался покинуть Зачарованный лес. Витиеватые, подобно древесной коре золотистые узоры пробежались по завесе в тот самый момент, когда он столкнулся с ней и слетел с коня вместе с заоравшим от неожиданности Баюном.

Кощей выровнялся в воздухе, используя тёмную магию, и подозвал Полночь обратно.

— Бабка-таки претворила угрозу в жизнь. Кто ж знал, что она в этот раз не брешет?..

Он пробежался кончиками пальцев по заискрившемуся барьеру и ухмыльнулся.

— Но сие ненадолго.

— Что будем делать, Кощеюшка? — подал голос Баюн.

— Малость переждём. Такого уровня колдовство даже у богини все силы отымет, она будет держаться около месяца, а там стена пустит трещины, и мы прорвёмся уже с войском. Трупы да нежить из Зачарованного леса никуда не денется.

— Но как быть с Иваном? Он не станет терять времени даром и двинется прямиком к Буяну! Все знают, что там твоя смерть.