Ирина Кизимова – Тридевятое. Книга первая (страница 6)

Пока он ехал, слова девушки о могущественном колдуне не давали ему покоя, мысленно перебирал в голове сказки и предания, когда-либо слышимые им ранее от мамок-нянек, и пришёл к выводу, что у него в голове всплывает лишь одно имя… И, по правде говоря, перспектива того, что именно этот чародей повинен в Василисином проклятии заставляла кровь стынуть в жилах. Но царевич не собирался отступать ни в коем случае, даже если придется столкнуться лицом к лицу с тем, кто не страшится самой смерти.

В царский терем вернулись уже в сумерках, проезжая мимо главной площади, где толпа уже давно рассосалась по домам, лавки были свёрнуты, было пустынно, словно и не здесь проходил обряд пускания стрел, лишь одинокие фигуры патрулирующих стрельцов изредка появлялись в поле зрения.

Въехав через открытые ворота во двор царского терема, Иван оставил конюшему Сивого и быстрыми шагами направился прямиком к своим покоям, надеясь не встретить никого на пути, особенно старших братьев… Отец, вероятнее всего уже отправился на покой, поэтому царевич решил проведать его уже завтра по утру, чтобы лишний раз по пустякам не беспокоить старого царя. Закрыв за собой спасительную дверь в собственную горницу, Иван наконец отдышался и аккуратно достал свою суженой из-за пазухи, удобно устроив её на лавке.

— Хорошо, что не встретили по пути моих братьев, иначе не избежали бы расспросов.

Он подошел к умывальнику и с блаженством набрал в руки чистой колодезной воды, щедро всполоснув ей лицо.

— Ты прав, не стоит им видеть сейчас мой облик.

— Василий шутил, что я женюсь на кикиморе. — посмеялся Иван.

— Он почти угадал.

За спиной послышались лёгкие шаги, вставшая рядом девушка запустила руку под струйку прохладной воды, лившейся из рукомойника.

— Весь день мечтала сделать это. Ненавижу скакать по болотам.

Она мягко улыбнулась, глядя на обомлевшего Ивана.

— Чему удивляешься? Ты ведь уже видел меня раньше.

— Прости. — он смущённо почесал затылок, наблюдая за тем, как Василиса смывает с рук грязь и пыль. — Успел привыкнуть за день к твоему зелёному облику.

— Неужто собирался лягушку поцеловать? — рассмеялась девушка, подняв на него озорной взгляд. — Не дуйся, я правда рада тому, что ты принял меня такой, какая я есть.

Она окинула горницу оценивающим взглядом, отмечая про себя не слишком богатое убранство для царского сына: стол, лавка, печка, которую сегодня ещё не топили, да постель в глубине комнаты.

— Утро вечера мудренее, дорогой суженый. — Василиса мягко улыбнулась, заправив за ухо царевича прядь золотистых, выбившихся волос, ласково приглаживая кудряшки.

— Я прилягу на лавке, а ты займи мою постель. — попросил Иван, смущённо отворачиваясь.

Он сам не понимал почему ощущал такую сильную влюблённость в девушку, которую встретил буквально накануне, но пришёл к выводу, что это просто судьба свела их вместе. Василиса была необычной, цепляющей, таинственной, сложная жизнь и нависшее над ней проклятие, с которым девушка боролась изо всех сил, стойко снося все лишения, только подчеркивали её сильный характер. Царевич так же думал, что она умна и наблюдательна, что редко можно было встретить среди знатных девиц, посещавших пиры, которые устраивал время от времени царь Берендей. А своей красотой в человеческом облике затмевала любую, «прекрасная» — вот слово, наиболее подходившее ей.

Иван устроился на лавке подложив под голову собственный кафтан, день был настолько длинным, что царевич сразу же провалился в сон, не ощущая того, как ласково погладила его по волосам улыбающаяся Василиса, и не слыша, как скрипнула постель в глубине горницы.

Глава 2

Пир

По утру Иван оставил новоиспечённую невесту в горнице, та с первыми лучами солнца уже обратилась лягушкой, и пожелав ему доброго утра, вскочила к окну, чтобы понаблюдать за тем, что происходит во дворе, не изменяя своим привычкам. Сам же царевич направился прямиком к царю, который уже ожидал сыновей у себя. Забежавший около получаса назад в горницу Прошка, передал ему приказ отца — срочно явиться в царскую горницу, и побежал дальше дабы известить остальных царевичей.

Берендею не терпелось увидеть будущих царевен, он слышал лишь слухи о том, в чей дом угодили волшебные стрелы, поэтому с самого утра уже был на ногах, сгоняя от любопытства и гоняя служку по разным делам туда-сюда. Царевичи застали его сидящим за столом в простой рубахе и портках без обычных роскошных атрибутов царской власти и подходящих статусу нарядов, настолько сильно царь хотел повидать их.

— Рад видеть вас в добром здравии, сыновья мои.

Сегодня Берендей чувствовал себя так хорошо, как никогда за последние годы, казалось, что хворь, преследовавшая его всё время, наконец, отступила. Сыновья склонили перед ним головы, они выросли прекрасными добрыми молодцами и любой, по отцову мнению, был достоин занять царский престол.

— Сами вы на выбор стрелы посмотрели, пора и миру суженых показать! К завтрему должно вашим невестам подготовить для меня дары, достойные будущей царицы. Пусть представят все умения прямо на широком пиру! Лучшая получит моё отцовское благословение.

— Будет исполнено, царь-батюшка. — в один голос отозвались братья.

— Учтите, что выбирать буду со всей строгостью! А сейчас ступайте, пусть у невест ваших дело в руках спорится! — пожелал царь, отпустив сыновей, с нетерпением дожидаясь завтрашнего дня, а пока приказал Прошке подготовить его к утреннему собранию в царском тереме. До завтрашнего дня должно было наскоро собрать всё необходимое для широкого пира, достойного будущих царевен.

— Как твоя кикимора поживает? — насмешливо спросил Василий, как только дверь за ними закрылась.

— Моя невеста вовсе не кикимора. — «а лягушка» прибавил про себя Иван.

— Так мы тебе и поверили! Говорят, вчера ты сам сломя голову на болота бросился! — средний брат не переставал задирать младшего. — Ты же слышал про это, Сергей? Вот завтра будет умора!

— Мне дела нет, на ком женится Иван, хоть на Бабе-Яге. — безразлично отозвался старший, он всегда пренебрежительно относился к ним обоим братьям, но если с Василием иногда мог вместе выпить, то в сторону младшего даже не смотрел, словно тот был пустым местом.

— Баба-Яга намного лучше кикиморы! — рассудил средний брат, но старший откровенно его не слушал.

— Придёт время, сам увидишь, какая мой кикимора. — усмехнулся Иван, а затем решил подлить масла в огонь. — Смотри, чтобы твоя жинка из юбок от зависти не выпрыгнула!

— Болтай-болтай, пока можешь. Завтра всему миру свою ненаглядную представишь. — рассмеялся Василий, заворачивая в сторону своих покоев.

— Как я и сказал, мне нет разницы, на ком ты женишься. — внезапно сказал Сергей. — Только не опозорь нас.

И направился к выходу, намереваясь зайти к жене, чтобы предупредить её о грядущем пире, а после немного размять косточки на стрельбище. Сергей, как всегда, был уверен в том, что его женщина подготовит самый лучший дар для любимого отца.

Иван же, освободившись от братских насмешек, устремился прямиком в свою горницу, где его ожидала Василиса, нужно было срочно передать девушке наказ отца. Честно говоря, царевич плохо представлял себе, что та сможет сделать, будучи лягушкой, а за ночь подготовить то, что удивит царя и вовсе невыполнимая задача. Иван заметно приуныл и за раздумьями не заметил, как вошел внутрь под заинтересованный взгляд суженой.

— Что ж, Иван-царевич, опять не весел, что ж ты голову повесил? — сразу же прыгнула ему навстречу лягушка.

— Как же мне не кручиниться, Василиса⁈ Отец объявил, что к завтрашнему пиру ты должна подготовить для него такой дар, от которого он обомлеет и даст своё отцовское благословение на нашу женитьбу. — Иван сел на лавку, грустно вздохнув.

— Это всё, что наказал тебе царь-батюшка? — Василиса и глазом не моргнула.

— Ты сбрасываешь лягушачий наряд только в сумерках, неужели, за ночь у тебя получится смастерить то, от чего царь-батюшка придёт в священный восторг? — он всё ещё не верил в успех происходящего.

— Ты забываешь, Иван-царевич, что я волшебству обучена. — лягушка ободряюще похлопала его лапкой по руке, пристроившись рядом.

— А как быть с пиром? Ты должна сама присутствовать на нём. Мы не можем показать тебя в таком виде.

Он окинул печальным взглядом зелёный облик своей суженой, понимая, что насмешек и общего осуждения не избежать.

— Это решаемо, но мне нужна будет твоя помощь. — загадочно произнесла собеседница.

— Сделаю всё, что скажешь! Чем я могу пригодиться?

— К началу ты должен будешь пойти на пир без меня. Мне жаль, но какое-то время тебе придётся терпеть насмешки. — она грустно вздохнула. — Но как услышишь громкий перезвон колокольчиков на улице, тотчас же скажи, что невеста твоя едет, да встреть меня как подобает жениху.

— Понял. — утвердительно кивнул царевич. — Но как мне объяснить твоё отсутствие на пиру?

— Скажи царю-батюшке, что прихорашиваюсь я для праздника, не осерчает он, когда увидит нас вместе. — приободрила его Василиса, а затем добавила. — А сейчас ступай, лучше будет, если до завтрашнего вечера мы не свидимся.

— Я могу ещё чем-то тебе помочь? — уточнил юноша, но лягушка помахала на него лапкой.

— Я хочу, чтобы и ты посмотрел на что способна твоя будущая жена. Увидимся завтра, Иван-царевич. — она ещё раз похлопала его лапкой.