Ирина Кизимова – Тридевятое. Книга первая (страница 40)

— Глеб, я говорил тебе не водить дружбу с людьми. — отчитал ученика Кощей, недовольно глядя на него, он словно совсем не слушал слов царевича. — Они все только и ждут того, чтобы убить тебя!

— Не говорите так, я никогда бы не причинил Глебу зла! — Иван внезапно вышел вперёд. — За время, проведённое в вашем тереме, он стал мне дорогим другом! И я бы никогда не посмел его обидеть!

Кощей усмехнулся, наблюдая за разворачивающейся картиной:

— А ты доброжелательно настроен к моему ученику. Неужто он сразу согласился тебе помочь?

— По правде говоря, наше общение сразу не заладилось, но после ряда событий мы нашли общий язык.

— Все вы люди горазды бросаться пламенными речами.

Иван хотел было опровергнуть его слова, но Бессмертный жестом заставил его замолчать.

— Перейдём ближе к делу, Иван. Ты хочешь узнать, как снять проклятье и освободить Василису от облика лягушки, верно?

Иван утвердительно кивнул, и колдун продолжил.

— Почему же ты не спросил об этом саму Василису? Она знает, как избавиться от проклятия.

Иван удивлённо уставился на него, что это Кощей такое говорит? Это же просто нелепица какая-то…

— Вы, верно, что-то путаете… Василиса и отправила меня к вам, чтобы узнать, как снять проклятье.

— Похоже, что ты совсем ничего не знаешь, Иван, царский сын. — покачал головой Кощей. — Что ж, раз твоя супруга смолчала, поведаю я, мне скрывать нечего. Но учти, узнав правду, прежним ты уже не будешь.

— Пожалуйста. — попросил Иван, собрав всю волю в кулак, внутри него метались сомнения, сердце сжималось в ожидании худшего, но он старался выглядеть спокойным и собранным.

— Есть единственный способ избавить Василису от лягушачьей шкуры. Она должна искренне кого-то полюбить. И человек, в которого она влюбится, должен полюбить её в ответ. Тогда их поцелуй истинной любви разрушит моё проклятье. Всё предельно просто, не правда ли?

У царевича не было слов, он чувствовал такую всепоглощающую боль отчаяния и предательства, что будто сама земля уходила из-под ног. Ноги подкосились, он покачнулся, однако чьи-то сильные руки подхватили его до того, как он упал. Глеб стоял напротив и встряхивал его будто тряпичную куклу.

— Иван, Иван! Очнись! — повторял юноша.

Иван поднял на него потемневший взгляд, а затем глупо улыбнулся и сказал:

— Глеб, скажи, что это неправда?

Чародей напротив молчал.

— Скажи, что это всё неправда, Глеб!

В отчаянии буквально крича повторил Иван, хватая юношу за ворот рубахи.

— Это просто не может быть правдой, да… Вы все меня обманываете. Кощей Бессмертный просто не желает говорить мне истинный способ расколдовать Василису.

— Ты бредишь, Иван. — попытался достучаться до него Глеб. — Ты сам слышал, что сказал учитель. Единственный способ…

Иван заткнул его рот ладонью, прежде чем юноша сумел вымолвить ещё хоть слово.

— Нет, нет! Я знаю Василису, она точно меня любит!

Глеб молча, безэмоционально смотрел на него.

— Ну, конечно! Твой учитель и тебя обманывает. — пришёл к внезапному умозаключению Иван. — Пойдём со мной в Тридевятое царство! Для тебя найдётся самый лучший пост в царском тереме! Я уверен, что ты сможешь подружиться с Василисой и мы все вместе найдём способ снять проклятие.

Глеб молчал, не то потому, что Иван так и не убрал руку с его рта, не то потому, что просто сказать было нечего.

— Ты никуда не пойдёшь, да? Что ж, это твоё право. — Иван грустно вздохнул.

— Все люди одинаковы.

Бессмертный поднялся с трона, окинув полностью разбитого царевича ничего не выражающим взглядом, а после обошёл трон, скрывшись неспешной походкой в глубине подземелья.

— Я предупреждал тебя.

Иван убрал трясущуюся ладонь от рта Глеба, а затем совершенно не разбирая дороги, кинулся к выходу из мрачного терема, по пути сбив несколько мелких золотых зверушек, больно приложившись плечом к берёзе. Инстинктивно взбежав по лестнице, пущенной стрелой он выскочил из кощеева терема.

Царевич не помнил, как шёл среди раскинувшегося поля к темнеющему на горизонте лесу, не чувствовал леденящих порывов ветра, который пытался снести его с ног, словно находясь в этот момент отдельно от своего бренного тела. Всё казалось таким нереальным. Возможно, это просто дурной сон? Он вернётся назад и очнётся, ведь правда? Стоит только ущипнуть себя — и наваждение исчезнет!

— Иван. — окликнул его у самого леса Глеб. — Подожди!

С трудом царевич услышал знакомый голос и остановился как вкопанный, изо всех сил сжимая отросшими ногтями кожу на запястье.

Глеб появился прямо перед ним, держа в руках меч, он протянул оружие царевичу со словами:

— Ты забыл его в комнате.

Иван протянул руку и сжал рукоять меча, чувствуя знакомое тепло, исходящее от него, понемногу возвращаясь в реальность.

— Нам больше не о чем разговаривать, Глеб. — грустно заметил Иван.

— Я хотел кое-что сделать для тебя напоследок. Приготовил небольшой оберег. Вот, возьми.

Он протянул ему ладонь, на которой лежало простое кольцо из тёмного металла, тонкий узор змейкой вился по его диаметру, а свет показавшейся из-за туч Луны делал украшение кристально чёрным.

Царевич поднял на него безразличный взгляд.

— Это прощальный подарок. — Глеб вложил кольцо в руку Ивана. — На нём сильные чары. Всегда держи при себе и никому не показывай, даже отцу или Василисе. Если тебе будет угрожать опасность, то просто назови моё имя, где бы ты ни находился, приду на помощь.

— Зачем тебе это? — недоверчиво смотря на ученика чародея.

— Ты первый, кто назвал меня другом. — неопределённо ответил тот.

И прежде, чем Иван успел что-то сказать, Глеб обошёл его и пропал, как сквозь землю провалился.

Царевич сжал кольцо, ощущая некую пустоту в сердце. Было стойкое ощущение того, что сегодня он потерял сразу двоих.

Глава 7

Маточные рожки

Иван довольно быстро миновал Зачарованный лес, словно деревья сами расступались перед ним, являя взору бегущую лентой тропинку, поросшую невысокой травой и вороньим глазом по бокам. Проходящие мимо звери и прочие лесные создания не тревожили его покой, держась от царевича как можно дальше. Ехать на лошади было около суток, но из-за роя мыслей в голове, они пронеслись незаметно прямо как подходящее к концу бабье лето.

К вечеру следующего дня Иван возвратился в родной Царьград. Город по обыкновению гудел как улей, местные жители сновали по улицам туда-сюда, заканчивая накопившиеся за день дела. Воздух был свежий после недавно прошедшего дождя, и в нём удивительно чётко улавливалась атмосфера горечи, она же чувствовалась во взглядах людей, хмуро провожающих статную фигуру вернувшегося царевича, мчащегося галопом к стенам белого кремля. Горожане безропотно уступали всаднику дорогу, перешёптываясь за его спиной. Их слова быстро уносил ветер, посему царевич оставался в священном неведении до самого конца.

Иван буквально влетел во двор царского терема, едва не сбив дежуривших у ворот стрельцов, один из которых тут же побежал докладывать о его прибытии. Подоспевший конюший помог царевичу спешиться и откланявшись увёл порядком уставшего от бесконечной езды Сивого в стойло. Заметившая царевича, одна из многочисленных служек, промокнула глаза платком, окидывая его печальным взглядом, но тут же поспешила по делам, вливаясь в общий поток снующих туда-сюда людей, опасаясь расспросов.

— Где тебя только носило, Иван? — вышел к младшему брату Сергей, которому только что доложили о его прибытии.

— Что произошло? — спросил тот, уже предполагая, что произошло нечто нехорошее, и брат в своём ответе тут же подтвердил его худшие опасения.

— Царь-батюшка вчера представился.

— Не может быть… — младший глубоко вздохнул, стараясь сохранить самообладание и унять появившуюся дрожь в коленях.

— Это было вопросом времени, отец был болен несколько лет, ты сам знаешь. — коротко ответил Сергей, будто говорил о чём-то обыденном, с чем давно уже успел смириться.

— Да, но всё же я не был готов потерять его так скоро.

— Тело с утра омыли, сейчас оно в царской горнице, ты можешь зайти к нему, чтобы попрощаться. Завтра тело царя-батюшки будет предано священному огню.

С этими словами старший царевич удалился решать насущные дела касательно грядущих похорон, времени болтать с младшим братом у него не было даже сейчас, когда они должны были сплотиться, переживая общее горе.

Иван проводил его долгим взглядом, в голове мелькнула мысль зайти сначала к Василисе и поговорить с ней, девушка, наверняка, сейчас помогла бы ему утешиться и подбодрила бы ласковым словом. Однако он всё ещё не мог решить, что делать со словами Кощея Бессмертного. Как бы Иван ни старался отрицать правдивость со стороны чародея, слова об истинной любви, которой под силу снять проклятие, посеяли зерно сомнения в его душе. Царевич осторожно сжал кольцо, подаренное Глебом, хорошо спрятанное под слоями одежды, словно набираясь от него решимости, и, войдя внутрь терема, двинулся в противоположном от собственной горницы направлении.

Стрельцы у дверей покорно расступились при виде младшего царевича, без расспросов пропуская того в горницу покойного царя-батюшки.

Внутри было непривычно темно, а в воздухе витал пока ещё слабый, но хорошо различимый тошнотворно-сладковатый запах недавнего покойника. На большом дубовом столе, за которым обычно собирались бояре, облачённый в белые похоронные одежды, лежал его отец — почивший царь Берендей, мудро правивший Тридевятым царством тридцать лет и три года.