Ирина Кизимова – Бог смерти на полную ставку (страница 24)

Сияние Аполлона в этот раз было напускное, оно не слепило так, как раньше, будто лампочка начинала потихоньку перегорать. Приметив меня, он тут же завершил интервью с одним из журналистов, и подошёл.

— Михаил-Михаил! Не успели открыться, а уже наделали столько шума!

— Пытаетесь меня подколоть?

— Похоже, моей ошибкой было не выставлять никаких правил и дать вам полную свободу действий? Вы свою рекламу даже напротив моей выставки разместили, не считаете, что это перебор?

— Уже жалеете, что ввязались в спор?

— Простите, профессор! Неужели человек рядом с вами куратор выставки «Искусство в твоём сердце»⁈ — чуть не сбил его с ног подбежавший репортёр, а остальные ринулись за ним, оттесняя пребывающего, казалось, в шоке Аполлона, и окружая меня плотным кольцом.

— Пожалуйста, господин, дайте нам комментарии!

— Неужели вы сделали эту выставку только из-за спора?

— Прокомментируйте происходящее!

— Даже те, кто не интересовался искусством раньше, теперь хотят посмотреть вашу выставку.

— Работа с рвущимся Титаном стала самой обсуждаемой за последние годы!

— Пожалуйста, ответьте, господин!

— Кто вы и почему раньше не выступали на международной арене?

Я слушал поток вопросов и скромно улыбался, дожидался, пока буря стихнет, поглядывая на окружённую видимыми лишь мне тёмными тучами фигуру Аполлона. Ещё вчера его превозносили те же самые репортёры, снимая хвалебные передачи о таланте выбранных им скульпторов, а сегодня выбросили как никому не нужную вещь. Вероятно, Бог испытал такое унижение впервые. Такова суровая правда нынешней реальности.

— Меня зовут Михаил и я просто обычный человек. У меня нет никакого образования в области искусств. На эту выставку меня вдохновил наш небольшой конфликт с профессором Мусидисом. Мы говорили о том, может ли тот, кого нарекают «бездарностью» превзойти «гения», можно ли создать то, что заставит наши сердца вздрогнуть и сказать: «О, я тоже способен творить». Это привело меня к тому, что мы имеем. Так что мне стоит поблагодарить профессора. — я с улыбкой помахал мрачному Богу искусств.

— Вы считаете талант не обязательным элементом в создании шедевров?

— Я считаю, что каждый из нас талантлив по-своему, и нельзя вешать на людей ярлыки с надписью «гений» или «бездарность». Все мы склонны оценивать увиденное с точки зрения собственного опыта, однако порой нашим мнением могут манипулировать в своих целях.

— Вы имеете в виду, что, если авторитетный профессор выскажется об одном скульпторе плохо, а о другом хорошо в публичном пространстве, это повлияет на оценку критиков?

— Совершенно верно. Поэтому на нашей выставке мы предлагаем людям пережить некоторые события и решить для себя, что значит для них искусство и вдохновение. Наша цель — зарядить людей на творчество, кем бы они ни были, гениями, отмеченными самим Богом искусств, или простыми обывателями, до этого даже не интересовавшимися чем-то подобным.

— Ваши слова полны энтузиазма и веры в людей, это прекрасно!

— Восхитительно, Михаил! Вы можете задать новый тренд на искусство.

— Я буду рад, если у меня это получится. — скромно улыбнулся я. — А у вас, господа, кажется, подошло время пройти внутрь. Моя команда с удовольствием покажет вам выставку.

Репортёры ещё раз поблагодарили меня за данное интервью, а я передал их в заботливые руки нашего стаффа и направился к Аполлону. Сияния не было.

— Твоя выставка ещё даже не открылась, а ты уже, кажется, возомнил себя победителем.

— Вам кажется, профессор. Но если вы хотите сдаться досрочно, я приму ваше поражение.

— Ты смог впечатлить глупых блогеров, но что будет, когда придут настоящие критики. — Аполлон скрестил руки на груди, мрачно взирая на меня свысока. — Они понимают истинную ценность искусства.

— Я с радостью дам профессиональным критикам бесплатную проходку, мы не боимся негативных отзывов, ведь в том, что касается искусства, не должно быть правильного и ложного мнения. Кто-то назовёт то, что мы построили шедевром, кто-то хайповой пустышкой на один день, но самое главное, люди получат эмоции, за которыми пришли. Разве не это самое важное?

— Кто тебя отметил, Михаил? — холодно спросил он, глядя в мои глаза, казалось, он видит их цвет, несмотря на затемнённые стёкла очков.

— Не понимаю, о чём вы.

— Не сомневайся, я узнаю, кто ты на самом деле.

— О-о-о… И что же вы сделаете тогда? — усмехнулся я. — Попросите снять с меня метку или чего похуже?

— У меня не такие радикальные методы. Просто хочу знать врага в лицо.

— Мы не враги, профессор.

— А кто, по-вашему, Михаил?

— Мы люди с полярными мнениями, однако, это не говорит о том, что нам нужно быть врагами.

Я протянул руку и улыбнулся:

— Если признаете, что я был прав, мы сможем подружиться.

— Пара дней и ваша пустышка провалится.

Он развернулся, проигнорировав мой жест, и, не прощаясь, направился в сторону дорогого белого кабриолета.

— До встречи, профессор! Буду ждать вас и ваших критиков! — активно помахал я ему, не сдерживая рвущуюся улыбку.

Как и говорил Аполлон, после помпезного открытия, на нашу рекламу клюнули не только привлечённые шумихой вокруг обычные люди, но и именитые критики. Так что спустя несколько негативных отзывов энтузиазм той же Лии сильно упал, она ходила как в воду опущенная. Я как раз хотел поймать её, чтобы немного поддержать, но стал невольным свидетелем следующего разговора.

— От выражения твоего лица молоко скиснет. — заметила Медуза, проходя мимо неё. — Миша говорит, ты наше лицо перед прессой, дак натяни улыбку.

— Я не такая толстокожая как ты. Отзывы, которые пишут нам критики слишком негативные! Они придрались даже к неправдоподобности обстановки в Царстве мёртвых.

— Ты забываешь, что эти людишки там не были.

— Тогда что ты скажешь насчёт недостаточного чувства страха в лабиринте и недоработки образов Горгон?

— Они издеваются! — теперь возмутилась Медуза, её волосы поднялись и зашипели.

— Я думаю, вы принимаете критику слишком близко к сердцу. — спокойно заметил я, остановившись рядом с ними. — Мы не можем запрещать людям высказывать своё мнение, даже если оно кажется нам несправедливым.

— Есть часть моментов, которые мы действительно не учли из-за спешки и отсутствия опыта, но всё было быстро исправлено. Эта критика неадекватная! — возмутилась Лия.

— Впервые я с ней согласна!

— Вы не должны зацикливаться на этом. Что говорит статистика? Большинство людей довольны и с удовольствием делятся своими впечатлениями. Разве не ты мне говорила, Лия, что многие благодарят нас и после идут на творческие курсы? Вот для чего мы работаем. Люди верят в себя после нашей выставки.

— Но выставка профессора тоже популярна. Её пиарят как истинное искусство, порой высмеивая нас у них в комментариях.

— То же самое делают и наши посетители под постами в соцсетях профессора, называя выбранные им работы скучными, а концепт устаревшим.

— Такими темпами никто из вас не победит.

Я загадочно улыбнулся.

— Погоди, ты на это и рассчитывал? Просто хотел показать, как бывает, когда выступаешь на арене не в одиночку? — спросила Медуза.

— Может быть. Посмотрим, насколько мне удастся выполнить свою главную цель. — скрестил руки на груди и заметил. — Ваша помощь неоценима девушки, я горжусь каждой из вас, и вы ни в коем случае не должны принимать обидные слова на свой счёт.

Медуза улыбнулась и скользнула ко мне, обвив шею руками.

— Какой же хороший у нас начальник.

— Прекрати к нему лезть, у него полно работы! — вспылила Лия.

— Как и у тебя!

— Медуз-з-за! — недовольно зашипела одна из её сестёр, вырулившая из-за угла. — Ты отошла на пару минут по нужде, и что я вижу? Опять висишь на нём! Пошли быстрее! Эвриала одна не справится!

Все разошлись, и я тоже направился на обход, чтобы оперативно исправлять возникающие по ходу дела моменты.

Неделя пролетела незаметно, мы смогли закрепиться в топе рейтинга «Куда пойти на выходных в Афинах» и сильно полюбились не только горожанам, но и людям, рискнувшим посетить нас из других стран и областей. Пора было подводить итоги нашей с Аполлоном небольшой борьбы, так что я незаметно выскользнул из выставочного зала и направился прямиком к нему. Контактов Бога искусств у меня не было, да и, честно говоря, я не пытался их узнать, так что решил поговорить лично, предполагая, что в последний день он будет ждать меня.

Выставочный комплекс Аполлона как раз закрывался, когда я подошёл к дверям и обратился к охраннику с вопросом.

— Простите, профессор Мусидис ещё на месте?