Ирина Кизимова – Бог смерти на полную ставку (страница 26)

— Феб, кажется, я так представился при первой встрече. — он протянул мне палитру.

— Хорошо, Феб, и так я набрал краску, что дальше?

— Наносите её на холст там, где посчитаете нужным. — Бог взял другой инструмент и для начала продемонстрировал сам принцип нанесения на палитре, после добавив ещё одну краску, и аккуратно примешал её к первой. — Вы вольны создавать нужный цвет напрямую или использовать палитру.

— Хорошо, учитель Феб, я попробую.

Вскоре Бог искусств сидел рядом и вовсю критиковал мою мазню, уж что-что, а это из художников не вытравишь… Впрочем, без замечаний никогда не сотворить чего-то стоящего! Больше он со мной не церемонился, отбросив напускную вежливость в сторону.

— Миша, твоя береговая линия скорее напоминает ещё одну волну, чем песок! Зачем ты соединил её так с водой?

— Это вообще-то прилив!

— Тогда добавь пену, ты что никогда приливов не видел? Спустись к берегу и сам посмотри! — причитал Бог искусств. — Ох, горе… Дай сюда, я покажу!

— Эй-эй! Не лезь в мою работу! — отпихнул я его, закрывая руками картину.

— Ты сам попросил научить тебя, чего теперь ноешь?

— Будь снисходительней, это же мой первый раз!

— Я тебе спуску не дам! Раз взялся за дело, не халтурь!

— Я не халтурил! — глубоко возмутился я, прорисовывая кончиком мастихина пену.

— Тебе нужно уделять больше внимания деталям. — ворчал он. — Что это за тараканы?

— Это туристы.

— Конечно… Туристы… — он закатил глаза.

— В отличие от тебя я не рисую постоянно.

— Именно поэтому я пытаюсь научить тебя как надо, о чём ты сам, кстати, меня и попросил. — скрестил руки на груди, прожигая меня взглядом. — Возьми мастихин как положено, это не палочка для суши или карандаш!

Я тяжело вздохнул, уже жалея, что ввязался в эту авантюру, пытаясь выписать гребни волн, пока плохо поддающимся мне инструментом.

— Твоё чувство цвета… — начал было он, но я прервал его, полагая, что знаю, чем эта фраза закончится.

— Кажется, мне стоило воспользоваться твоим советом с палитрой.

— Великолепно.

— Чего-о-о? — удивлённо протянул я, мне послышалось, или сам Бог искусств меня похвалил?..

— Говорю, как есть. Ты отлично подбираешь цвета, но с техникой и способностью передать реальную картину у тебя проблемы.

— Может, я как импрессионисты?

Аполлон улыбнулся, его свет снова было видно, и он ослеплял:

— Даже не представляю, как ты умудряешься мешать цвета в своих тёмных очках, разве они не искажают тебе обзор? Немедленно сними их!

— Так солнце не слепит.

— Оно давно зашло. Ты не ослепнешь из-за Луны.

— У меня такой стиль, отстань.

— Ты отвратительный ученик, знал об этом? — пожурил меня Бог искусств. — Совершенно не слушаешь учителя!

— Может, мы сработаемся в другом?

— О чём ты?

— Ну, раз на роль ученика я тяну с большой натяжкой, может, станешь моим деловым партнером?

Он непонимающе смотрел на меня.

— Я видел твою сестру сегодня, она собирается вывезти экспонаты с твоей выставки. Как насчет объединиться с моей?

— Предлагаешь выставить работы Адониса и Алексиса рядом как равные?

— Если, конечно, кто-то усвоил урок.

Бог искусств засмеялся, погрозив мне пальцем:

— В отличие от тебя я более покладистый ученик.

— Ну дак что? Мне кажется, это будет отличное завершение нашего небольшого противостояния. Вместе мы можем сделать куда больше, чем по отдельности, да и твой взгляд привнесёт свежие идеи в то, чем мы сейчас заняты.

— Что ж… Думаю, мне стоит пригласить всю мою команду, один я точно не справлюсь. — в этот раз он сам протянул мне руку. — Но готовься, я буду безжалостен.

— Ты и так не особо добрый, знаешь ли. — я пожал его руку. — Давай взорвём все мировые топы, Феб.

— Сделаем этих дилетантов! — он тут же загорелся новой идеей.

Мне точно понадобятся вторые глаза, прости Господи…

— Чего ты так морщишься?

— Ты сияешь так, что я скоро ослепну.

— Дак ты и правда видишь. — он улыбнулся и, казалось, нарочно засиял ещё сильнее. — Рано или поздно я выясню, кто ты такой, а теперь, когда мы будем работать вместе, сделать это будет намного проще.

— Не обольщайся, Феб.

— Для начала заставлю тебя снять очки.

— Мечтай! Тогда я точно помру от твоего света! Тебе не же не нужен мёртвый партнёр?

— Не нужен, но я все равно до тебя доберусь!

— Звучит как угроза, но я переживу.

Я поднялся, разминая затекшие мышцы и заметил:

— Тогда ждем тебя завтра с командой, я предупрежу остальных.

Он кивнул:

— До встречи, Миша.

— Я заберу свою мазню? — потянул я руку к холсту.

— Она еще не высохла, закончишь в следующий раз.

— Решил заняться благотворительностью и давать мне частные уроки?

— Это будет тебе дорого стоить. — усмехнулся Аполлон.

Я фыркнул и, помахав ему на прощание, проводил взглядом растворяющуюся в сумерках сияющую фигуру.

Утром выставка открылась как обычно. Однако несмотря на то, что люди заходили по времени, всё равно скопилась очередь, поэтому появление знаменитого профессора Мусидиса в окружении ослепительной процессии из девяти красавиц и хмурого скульптора Адониса, не оставило никого равнодушным. Я взял с собой Лию и Рея и спустился к ним в самую гущу событий. Одна из девушек, заприметившая нас самой первой, тут же повисла на моей шее, игнорируя возмущения со стороны Лии и холодный взгляд Рея, который, наверное, сейчас думал, что охранять меня от женщин, он точно не рассчитывал.

— Миша, спасибо тебе родной! — она стиснула меня в объятиях так, что думал шея отвалится, вроде маленькая и хрупкая, а душит как питон.

— Да не за что, за что бы вы там меня не благодарили… — просипел я.