Ирина Кизимова – Архив тети Поли (страница 8)

— А я сразу подумал, что он охоч до состояния Марии Михайловны! — возразил ей кучер.

— Бедняжке несладко пришлось, сначала оба родителя, потом дядя, а сейчас вот и сама. — громко высморкалась в платок кухарка.

— О, я читала в паре газет, что карьера Владислава Андреевича пошла в гору после встречи с Марией Михайловной. — как бы невзначай бросила тётя Поли. — Неужели он бы стал вредить своей главной покровительнице?

— Владислав Андреевич — человек исключительного таланта, быть не может, чтобы деньги хозяйки играли в этом роль.

— Но слухи не возникают на пустом месте.

— Да откуда простой кухонной девке знать об этом.

В воздухе поднялся гул, голоса присутствующих словно сливались в единый надоедливый шум для Германа, что предпочитал работать с каждым из свидетелей отдельно. Но тётя Поли, напротив, ловила каждую брошенную фразу и активно участвовала в обсуждении, то и дело вставляя важные замечания.

«И откуда она столько городских сплетен знает? Неужто каждая газета в этом городе удостоилась её внимания?..» — лишь думал детектив, не прерывая общий словесный поток, ему было невдомёк, что слухами старушку снабжала её юркая подруга.

— Ни один театральный критик даже не высказывался о таланте господина Большакова, покуда он не стал крутить роман с дочкой полковника Сухарева. — вновь подлила масла в огонь тётя Поли. — Удивительно как после объявления об их помолвке, о нём написали даже в «Ведомостях».

— Это просто не слыхано! — таки не выдержала домохозяйка. — Вам всем должно быть стыдно обсуждать Владислава Андреевича за его спиной. А вы, Полина Сергеевна, должны держать себя в рамках рабочих полномочий, а не скатываться в газетные сплетни!

— Простите мне моё поведение, Прасковья Фёдоровна. Я как истинная поклонница столичного театра всегда была в курсе всех событий, и, конечно, не могла не отметить неожиданный взлёт господина Большакова. Припоминаю, что вы тоже посещали театр.

— Уж не знаю, как вы об этом узнали. Но вы не можете предъявить мне за то, что я составляла компанию своим господам в ложе.

— Простая домохозяйка составляла компанию господам в театре? Разве это входит в ваши должностные обязанности?

— Вы задаёте слишком много вопросов, которые не относятся к делу, Полина Сергеевна.

— В таком случае мы поговорим с вами в участке, Прасковья Фёдоровна. — вмешался в разговор детектив Васнецов.

— Вы предъявляете мне обвинения?

— Отдел магического правопорядка имеет право проводить допросы свидетелей.

— Я рассказала вам всё о сегодняшнем дне. Мне нужно вернуться к моим обязанностям.

— К сожалению, вам придётся оставить их на время пребывания в участке. Вы едете с нами немедленно.

В отделе магического правопорядка вновь загорелся свет, стрелки на часах в общем кабинете достигли десяти вечера, когда детектив Васнецов начал допрос домохозяйки особняка Сухаревых. Перед ним лежал раскрытый на пустой странице дневник для записей, который он взял с собой после того, как закрыл двери в кабинете начальника за тётей Поли, вернувшись к своему столу.

— Вы готовы, Прасковья Фёдоровна? Мы можем начинать?

— Раз вы убрали эту надоедливую старую даму, то я готова. — женщина наотрез отказалась говорить в присутствии тёти Поли, которая донимала её вопросами и заваливала сплетнями всю дорогу до отдела.

Герман сохранял серьёзный вид, лишь иногда делая замечания напарнице, которая порой особо расходилась, но не останавливал её, что совершенно не устраивало домохозяйку, которая разве что молнии из глаз не метала. Однако сейчас, когда старушку закрыли в соседнем кабинете, вновь напустила на себя невозмутимый, строгий вид, словно ничего из происходящего не было.

— Почему вас так задели высказывания моей напарницы?

— Она распространяла возмутительно ложную информацию об избраннике покойной. Будучи доверенным лицом госпожи, я не смогла закрыть на такую наглость глаза.

— Вас так сильно волнует репутация жениха жертвы? Давеча вы совершенно спокойно отреагировали на его арест, но слова Полины Сергеевны заставили вас выйти из себя.

— Полицейские действовали в рамках закона, они могут предъявить обвинения любому из нас. Вина Владислава Андреевича не доказана, поэтому я не считаю его убийцей.

— Мог ли у него быть мотив?

— Он не фигурировал в завещании Марии Михайловны, насколько мне известно.

— Вам не кажется, что ваши права несколько превышают те, коими пользуются обычные домохозяйки? Я никогда не слышал, чтобы они лезли в завещания хозяев.

— Помилуй Бог! Я не трогала важные бумаги! Мы с Марией Михайловной были хорошими подругами, она сама показывала мне завещание. Именно благодаря нашим дружеским отношениям семья Сухаревых приглашала меня в театры и на званые ужины.

— Сколько вы уже работаете у семейства Сухаревых?

— Три года. Я окончила институт благородных девиц, но, как видите, моя внешность и положение моей семьи в обществе оставляли желать лучшего, так что Мария Михайловна с радостью предложила мне работу в их особняке. Прошлая домохозяйка уже была слишком стара для своих обязанностей.

— Вы отправляли семейству Сухаревых свои рекомендации? Не сочтите за дерзость, но обычно недавних выпускниц не берут сразу на столь высокие должности.

— Мы с Марией Михайловной вместе учились, это она убедила родителей взять меня на пост домохозяйки.

Герман не сдержал лёгкой усмешки.

— Вы сомневаетесь в моих словах?

— Знаете, всё звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Считаете я вас обманываю?

— Убедиться в ваших словах можно и без показаний Марии Михайловны, стоит лишь обратиться в институт и взять показания у преподавателей. Найти ваших бывших сокурсниц, многие из которых скорее всего остались в столице, и побеседовать с ними.

— Я польщена такому вниманию к моей персоне. Что ж, собирайте любую информацию, детектив Васнецов, уверена, что вы лишь убедитесь в правоте моих слов.

— Какие у вас отношения с прислугой?

— Деловые. Я полностью управляю хозяйством и не позволяю себе вести близкие отношения с подчинёнными.

— В отличие от хозяев.

Женщина напротив тяжело вздохнула.

— Мы с Марией Михайловной подружились до начала рабочих отношений. Неужели нам должно было полностью прекратить общение? К тому же при выполнении домашних обязанностей я никак не показывала близких отношений с хозяйкой.

— Одна из ваших подчинённых упомянула, что Мария Михайловна лишилась родителей и дяди. Она была единственной наследницей полковника Сухарева?

— Юридически всё состояние принадлежало Марии Михайловне.

— А практически были ли ещё наследники?

— Мне неизвестно, детектив Васнецов. Какие бы тёплые отношения с покойной у меня ни были, я не была осведомлена о подробностях настолько глубоко.

— Очень интересно.

— Что именно?

— Ваша выборочная осведомлённость.

— Вы снова не доверяете моим словам?

— Можете показать вашу лицензию?

— Вы имеете в виду диплом института? Он хранится в особняке, я могу съездить за ним.

— Я говорю о магической лицензии, вы внесены в реестр.

— Я никогда не получала её. Не стану лгать, у меня есть слабый дар, но я никогда не демонстрировала его на публике. Если вы заглянете в моё дело, там так и будет написано.

— Два телепата в одном особняке. Насколько ваш дар превосходил способности Марии Михайловны? Помнится, сильным телепатам куда удобнее контролировать слабых, чем обычных людей, они более восприимчивы и хорошо откликаются на родственную магию.

— Я не убивала хозяйку. У вас нет никаких доказательств на незаконное использование телепатии и тем более на совершение преступления.

— Магия телепата не оставляет следов, но хорошо регистрируется в период своего действия. Вам ничего не стоило расправиться с жертвой.

— Какой мне был прок от смерти Марии Михайловны? Я бы потеряла близкую подругу, работу, стабильность. Мне невыгодна была её смерть.

— Тогда почему вы так болезненно реагируйте на нападки со стороны Полины Сергеевны? Владимир Андреевич был вашим любовником? Телепату ничего бы не стоило замаскировать тайную связь.

— Я не намерена больше разговаривать с вами, детектив Васнецов. Вы переходите все границы приличия! Сейчас же отвезите меня в полицейский отдел, где я дам показания лично инспектору Щукину.

— Мы не закончили допрос, Прасковья Фёдоровна.