Ирина Кизимова – Архив тети Поли (страница 5)

— Мы можем предотвратить попадание под колёса бдительностью на дорогах.

— Точно так же, как осмотр места преступления становится не более чем пунктом сбора улик, когда оно совершено. Или допрос лишь разговором, если подозреваемый сидит за решёткой.

— Вы закончили факультет правозащиты?

— Филологический.

— Откуда у вас такой талант убеждения? Вы могли бы стать профессиональным адвокатом.

— Жизненный опыт бывает довольно полезен, ежели верно его использовать.

— Хорошо. Я даю добро на выезды, но не отвечаю за последствия.

— Благодарствую.

— Идёмте, Полина Сергеевна. Я лично познакомлю вас с отделом.

Герман молча вышел следом за начальником и новой напарницей, которая удивительно быстро нашла к нему подход, как, впрочем, и ко всем остальным. Она с удовольствием отвечала на вопросы и слушала причитания каждого, кто подходил к ней за утро, подбадривала уезжающих на выезды, обещая вкусные пышки, когда те вернутся. За первую половину дня старушка разгребла добрую половину набравшихся документов. Страницы мелькали в её сухоньких ручонках одна за другой, а внутренний архив наполнялся новыми папками с записями допросов, осмотров мест преступлений и прочими документами, в которых по ходу чтения делались мысленные пометки.

К полудню курьер привёз большую коробку, в которой обнаружился чайный сервиз. Полина Сергеевна на удивление детективов лишь пожала плечами и заявила: «Я предполагала, что меня будет воротить от ваших грязных чашек, поэтому заранее позаботилась о посуде!» Так что вскоре даже суровый начальник осторожно держал в руках розовую чашечку, попивая ароматный напиток, даже мизинчик оттопырил, подражая своей новой сотруднице. Герман пристроился рядом, читая записи с допроса, за что здорово получил от старушки.

— Кто ж чай за важными документами пьёт? А ежели прольёшь⁈

— Я аккуратно. — попытался оправдаться тот, но в ответ услышал лишь новую тираду нравоучений.

— Ты хоть знаешь сколько дел в архиве ненароком было испорчено таким вот отношением? Стыдно должно быть!

— Да, Герман! Стыдно-стыдно! — подтвердил один из детективов.

— А вы Виктор Владимирович, закрывайте чернильницу, когда заканчиваете работу. — тут же отсчитала того старушка, раз сам попал под горячую руку. — Тётя Поли быстро здесь порядок наведёт.

— Тётя Поли скоро займёт мой кабинет. — от души посмеялся начальник, наблюдая за действиями старушки.

Неизвестно как, но за утро она успела завоевать сердца всего отдела. Хоть по началу детективы и воспринимали новость о прибытии новой сотрудницы скептически, не собираясь считаться с ней всерьёз. Но вопреки всем ожиданиям тётя Поли вмиг стала для всех общей бабушкой, периодически отчитывающей нашкодивших внучат.

— И как она всё подмечает? И дня не прошло, а она уже всех по имени-отчеству кличет, знает где чьё место и разобрала больше половины наших записей. — обратился к Герману коллега, когда они отошли в уборную.

— Хорошая память.

— Мне б такую память… — с грустью протянул тот. — Ты видел её досье?

— Я пытался. Её нет в реестре.

— Вон оно как. — почесал затылок коллега. — А я сразу подумал, что она ведьма. У неё словно глаз на затылке, за всеми бдит.

Герман усмехнулся и пожал плечами, дескать не знает, сколько ещё талантов в закромах у тёти Поли.

Вернувшись, они обнаружили старушку за методичным чтением оставшихся документов, она аккуратно складывала листочки в папки, не помяв ни единой страницы, лишь изредка бормоча себе под нос что-то бессвязное. Герман присел рядом, открыв свой журнал для записей, пробежавшись глазами по заметкам, устало вздохнув. Дело закрытых комнат оставило добрую половину отдела без отдыха, он бы тоже поехал на выезд сегодня, если бы не новая напарница, которой должно было освоиться в отделе.

— Я понимаю, почему вы ищите подходящих подозреваемых в архиве. — внезапно подала голос старушка, откладывая очередную папку в сторону. — Я могу назвать много людей, чей дар подходил бы вам, но, к сожалению, не все люди со сверхспособностями занесены в реестр.

— Как например вы.

— У меня просто хорошая память.

— Это я уже слышал. Вы составите список?

— Мне нужно время до завтрашнего утра, чтобы из всего перечня выбрать наиболее подходящих кандидатов. Если я просто перечислю вам дела, то вашего отдела не хватит, чтобы проверить всех.

— Вы сказали, что человек может быть вне системы. Мы тоже об этом думали, но не можем понять, как отследить таких людей.

— Если будет яркий подозреваемый, можно попробовать поднять детские протоколы проверок. Любое использование магии регистрируется.

— Вы знаете, как проверяют телепатов?

— Фиксируются волны, исходящие от мозга по отношению к другому человеку. Однако, если телепат не захочет, чтобы вы распознали его способность, он закроет голову. Именно поэтому проверяют детей, они недостаточно контролируют дар.

— Вас проверяли как телепата?

— Да. Способность читать мысли не такая редкая, на неё есть дополнительные тесты. Почему вас так интересует моя проверка?

— Вы сказали, что человек, которого мы ищем, может быть вне системы, поэтому я пытаюсь понять, как вам удалось обмануть специалистов. — он знал, что тётя Поли вновь скажет про хорошую память, поэтому сразу продолжил. — Представьте, что вы всё же владеете магией. Что бы могло помочь вам избежать занесения в реестр?

— Моя первая проверка была шестьдесят лет назад. Как думаете, насколько далеко шагнули технологии по выявлению дара за это время? То-то же. Я могла даже не стараться обмануть систему из-за её несовершенства.

— Как ещё?

— Я могла контролировать магический дар уже в пятилетнем возрасте. Такое встречается редко и всё же бывает. Можно было заблокировать мозг, как это делают телепаты.

— Довольно очевидно. Вам приходит на ум что-то ещё?

— Можно полностью не контролировать дар, тогда невозможно заставить ребёнка использовать его на приборе. Иногда выброс магии может вызвать только сильный раздражитель.

— Детей могут специально поставить в сложную ситуацию, чтобы они показали способности. — Герман потёр переносицу, вспоминая собственную проверку. — Так обнаружился мой туман.

— Сейчас к этому прибегают весьма редко, родители обычно не дают согласие на тяжёлые психологические тесты, но к вам, к сожалению, это не относилось.

— Я уже не тот мальчик, которого можно вывести из себя.

— Есть способность, которая впервые проявляется исключительно в момент острой опасности. До тех пор дети не излучают магию вовсе. Способность столь опасная и исключительная, что все, кто ей обладают сидят под надзором в камерах.

— Опасных способностей довольно много, но детей просто так не могут посадить, если они ничего не совершили.

— Этим и не нужно ничего совершать, чтобы оказаться взаперти. Впрочем, я не удивлена, что вы об этом не слышали.

— Просветите?

— Человек с проклятыми глазами мог обмануть систему.

— Вы считаете, что он мог быть причастен к убийствам?

— Я думаю, это вполне возможно, но не исключаю того, что преступления мог совершить обычный человек, пока иное не доказано.

— Что скажете по протоколам с мест преступления? Проклятые глаза мало изучены, можно ли использовать их способности для совершения подобного?

— Да, но для начала я хочу высказаться по поводу протоколов. Полагаю, вы поторопились, объединив все шесть случае в серию. Это рассредоточило ваше внимание.

— Что вы имеете в виду?

— Представьте, что вы подавлены, жизнь больше не имеет никакого значения, и лучше бы её вовсе не было. Вы взяли верёвку, яд, острую бритву, да что угодно, дабы оборвать своё жалкое существование. У меня один вопрос: захочет ли доведённый до отчаяния человек того, чтобы его кто-то остановил? В его сознании нет иного выхода кроме как смерть. Мы с вами не говорим о показательном самоубийстве, цель которого привлечь внимание и напротив заставить человека передумать.

Герман нахмурился, понимая, к чему клонит тётя Поли. Эта женщина была умнее, чем казалась на первый взгляд. Словно не было ни единой области жизни, куда бы она не сунула свой нос, дабы изучить её. Архив был лишь началом, потому что Полина Сергеевна хватала информацию отовсюду и виртуозно ей пользовалась.

— Я бы не хотел, чтобы мне мешали и закрыл бы дверь на ключ, если это возможно.

— Тогда как вы можете гарантировать, что ваши убийства в закрытых комнатах были именно убийствами? Почему вы связали шесть дел в серию?

— Мы не слабоумные и, конечно, думали о том, что можем иметь дело с добровольным уходом из жизни, но смерть приближённого к императору заставила всех взяться за дело всерьёз.

— Князь Барятинский Александр Иванович имел тесные связи с императорской семьёй. Он довольно агрессивно выступал за то, чтобы расширить границы дозволенного в проверках одарённых и, более того, претворял реформы в жизнь. Именно с его подачи был введён обязательный тест на телепатию. Помимо него я вижу ещё лишь два дела, которые могут рассматриваться как вмешательство извне.

— Я тоже об этом думал. — Герман порылся в папках и достал два досье. — Михалков Артемий и Иванов Алексей.

— Почему вы выбрали именно их среди прочих?

— Надзиратель в правительственном учреждении, где содержатся одарённые. Был активным сторонником Барятинского. А также контролёр, что проверял детей на предмет сверхспособностей с особой жестокостью, чему были задокументированные подтверждения.