Ирина Кизимова – Архив тети Поли (страница 44)

Они вышли на улицу и сели в один из свободных экипажей, направившись в отдел магического правопорядка.

— Признаться честно, то, как вы угробили их прибор, было лучшим, что я видел за последние годы. — улыбнулся он. — Лицо доктора навечно останется в моей памяти.

— Думаю, это было весьма эффектно, хоть я ничего и не видела.

— Камера заискрилась и задымилась спустя минуту вашего нахождения внутри. Доктор чуть с ума не сошёл, я тоже беспокоился и сам открыл дверцы туманом, пока эти идиоты думали, что делать.

— Спасибо, что снова спас меня, дорогой.

— Это малая толика того, что я бы хотел сделать для вас.

— Поверь, ты уже делаешь много. Я благодарна тебе за твою помощь и не только в деле Геры, но и по жизни. С тобой мне спокойно.

Он едва заметно улыбнулся.

— Кстати, какое воспоминание вы открыли в той камере?

— Когда-то давно я впервые познакомилась со своей милой племянницей, и она наотрез отказалась называть меня Полиной.

— И поэтому вы просите называть вас «тётя Поли»?

— Именно! И сколько раз я просила обращаться ко мне именно так?

— Тётя Поли.

На душе было тепло, и всё же осталось последнее незаконченное дело.

Зимний дворец встретил её богатым внутренним убранством, казалось даже паркет под ногами как-то по-особенному звучит, когда ступаешь на него в резиденции императора. С вереницы портретов на неё взирали все представители семейства Романовых: кто-то с улыбкой, кто-то со строгостью, а кто и вовсе смотрел куда-то в сторону, не удостаивая гостью и коротким взглядом. Золотая лепнина, блестящие рамы портретов, витые канделябры — всё вокруг кричало о том, что она находится в эпицентре Российской империи.

Гофмейстер князь Николай Голицын сам вышел к тёте Поли, чтобы проводить её в кабинет императора, чем обычно не занимался, но для неё теперь везде делали исключение. Слава свалилась на обычную старушку как снег на голову, и ей даже пришлось на время переехать в квартиру на Невском, поскольку в собственный дом было буквально не пройти: его всеми силами штурмовали газетчики. Каждый желал взять интервью у удивительной старой дамы, слава о которой гремела на всю Россию. Тётя Поли не сомневалась, что и вчерашний инцидент в отделе магической экспертизы тоже не останется незамеченным, кто-нибудь обязательно сольёт информацию прессе.

Приглашение на аудиенцию к императору Николаю Павловичу пришло практически сразу после бала, в нём он настаивал на личном разговоре, и тётя Поли была не в праве ему отказывать, тем более что преследовала собственные цели в рамках назначенной встречи.

Личные слуги императора открыли дверь перед посетителями, склонив головы в уважительном жесте. Первое лицо Российской империи обнаружилось в строго обставленном кабинете. Казалось, здесь не затесалась ни одна лишняя бумага, лишь чётко разложенные по полочкам тексты приказов. Отдельный шкаф был и у корреспонденции, которая методично проверялась в порядке общей очередности. Николай поднялся при виде невысокой старой дамы и не сдержал еле заметной улыбки.

— Благодарю за сопровождение, Николай Иванович, пожалуйста оставьте нас с Полиной Сергеевной и проследите, чтобы никто не входил. — обратился он к гофмейстеру.

— Если что-то будет нужно, сообщите, Ваше Императорское Величество. — поклонился тот, удаляясь за дверь.

— Ваше Императорское Величество… — начала было тётя Поли, но мужчина поднял руку, заставляя её замолчать.

— Николай. Зовите меня по имени. — попросил он, указав на кресло. — Прошу присядьте.

Сам опустился в кресло напротив, окидывая собеседницу внимательным взглядом. От всей его фигуры будто исходила внутренняя сила, и не нужно было никакого особого дара телепатии, чтобы ощутить, как она обволакивает сознание целиком.

— Мне как-то неудобно, Николай…

— Тогда я буду называть вас тётя Поли, хотя такое фамильярное обращение тоже для меня непривычно. Я собственную тётушку величаю по имени отчеству.

— Что ж, это честь для меня. — улыбнулась старушка, пристроившись в кресле.

— Вы пригласил вас в первую очередь, чтобы поблагодарить. — начал император. — Признаюсь честно, я был весьма обескуражен, когда собственная жена посвятила меня в ваш план, но Александра не стала бы просто так поднимать тревогу, и я решил довериться. Полагаю, если бы господин Прокофьев не заменил меня, я был бы уже мёртв?

— Всё так, Николай. Владимир — телепат высшего ранга, и лишь он мог выдержать атаку носителя проклятых глаз.

— Насколько я знаю, маг, напавший на него сейчас за решёткой, но с ним ничего не могут сделать. — он нахмурился. — Проклятые глаза всегда доставляют проблемы. Сколько бы мы ни пытались взять их под контроль, так и не удалось подчинить ни одного носителя. Так что я даже в некотором плане восхищаюсь лидером революции. Ему удалось невозможное.

— Я думаю, что Игорь не пытался подчинить Влада силой, а показал ему нечто другое.

— И что же?

— Надежду, заботу, веру в лучшее будущее. В то время как вы запираете носителей проклятых глаз навсегда и разлучаете их с семьями, Игорь заменил одинокому магу отца.

— Вы критикуете мою политику? — император помрачнел ещё больше.

— Именно так. Но поверьте, Николай, я не опасна для вас, и доказала свою преданность сполна в день первого бала. — она остановила его попытку ответить одним лишь жестом, чего ранее никто себе не позволял в присутствии императора. — Я могла подчиниться революционерам и сложить руки, дабы сохранить свою жизнь, и возможно я идеалистка, но верю в трудный и долгий путь реформ больше, чем в быструю смену власти. Николай, я верю, что вы прислушаетесь к моим словам, и это поможет изменить судьбы многих людей.

— Продолжайте. — он сложил руки на груди, суровый взгляд несколько смягчился.

— Вы император, а не Небесный Творец, и поэтому не имеете даже физической возможности проникнуться каждой проблемой, терзающей ваш народ, поэтому у вас есть советники, которые помогают разобраться в той или иной ситуации, они способны продвинуть свои законопроекты и непосредственно влиять на жизни ваших подданых. Но двести лет назад начали появляться одарённые, а совет так и не претерпел нужных изменений.

— У меня был советник по делам одарённых. К сожалению, его недавно убили, как вы уже знаете. Помимо этого, ему помогал довольно обширный штат подчинённых.

— Тогда ответьте мне на один вопрос. Может ли обычный работяга понять ваши проблемы, Николай? Ему кажется, что вы и бед-то не знаете, каждый день вкусно кушаете и сладко спите, какие у вас могут быть заботы?

— Кажется, я понимаю, к чему вы клоните, но это довольно рискованный шаг. Допустить одарённых в совет значит буквально сломать устоявшуюся систему. Они начнут разрушать то, что мы создавали веками!

— И почему вы этого так боитесь? Зачастую перемены бывают неприятны. Знаете, это как переезжать из Петрограда в Москву, вы нервничаете и ожидаете худшего, хотя на деле всё может сложиться совершенно иным образом.

— Или лишь усугубиться.

— Но вы никогда не узнаете, чем всё в итоге закончится, если не попробуете, не так ли?

— Я не реформатор, тётушка, и считаю, что то, что мне досталось в наследство, должно остаться неизменным. Нужно сохранить Россию для потомков.

— Ваши убеждения мешают взглянуть на ситуацию в стране под другим углом. Вы никогда не сможете понять одарённых лучше самих одарённых.

— Так же, как я не смогу понять, как вы выразились, ход мыслей обычного работяги. Мне теперь и его пригласить в совет?

— Игорь говорил, что пытался достучаться до власти мирными методами, но у него не вышло, теперь я понимаю почему.

— Вы поддерживаете революционера, который пытался свергнуть меня? — вновь начал раздражаться император.

— Я не поддерживаю его методы, но некоторые мысли, высказанные им, действительно говорят не в пользу вашей политики, Николай. Вы этого не замечаете, но одарённые люди переживают не лучшие времена. От детей из страха отказываются родители, вы даже не представляете, что творится в сиротских приютах. Вы не можете понять, каким проверкам порой подвергают людей со способностями, чтобы выявить или ограничить их дар, как сходят с ума те, кому приходится подавлять силу в себе лишь потому, что они не получили лицензию на свою деятельность.

— Но…

Она вновь остановила его на полуслове.

— Несомненно, дар опасен и должен контролироваться государством, реестр стал нашим спасением. Но ваша политика порядком устарела, угнетения продолжаются, все смотрят на магов с опаской и боятся лишний раз пересечься с телепатом. А тем временем вы потакаете настроениям масс, пренебрегая заботой об одарённых слоях населения, вынося на первый план совершенно иные вопросы.

— О чём вы просите?

— О том, чтобы дать особенным людям возможность влиять на судьбы им подобным, чтобы они взглянули на существующие законы со своей стороны и предложили внести посильные правки. Прошу дать им право голоса! Таким образом маленькими шагами мы приблизимся к гармонии и в повторной революции не будет никакого смысла.

— Лидер пока не схвачен, но он больше ничего не сможет нам сделать без своих союзников.

— Вы думаете дело лишь в Игоре? Люди шли за ним, потому что устали, потому что не видели иного выхода, и потому что находили в нём надежду. Мой собственный сын пытался изменить Россию к лучшему, но всё пошло совсем не так, как ему бы хотелось, и в конечном итоге он оказался заложником ситуации. Не забирайте у людей надежду, иначе новая революция не заставить себя ждать.