Ирина Кириленко – Ты мне Никто!!! И я тебе никто! И никогда не будем... (страница 7)

А извиняться, что? Ну, выслушает, ну, «прощаю» скажет. И обязательно про «я переживу» и, блин, «не о чем беспокоиться» ввернёт. Да я уверен! Там такая стенка после первого сожжённого «моста». Железобетон. Броня!

Так что, первый совет я, конечно, сразу же отмёл. Ввиду неэффективности попыток. А вот второй, про ревность, не забыл. Вот только не придумал, как. Сёма даже предложил, чтоб Ленка в институт пришла и мы там с ней позажимались. Так себе сценарий. Стрёмный и фальшивый. А тут, раз тебе, и шикарный шанс!

Эльвира уже неделю уговаривала в Пенсионный подскочить. Фирма у нас с Сёмой. Я — генеральный, он — финансовый. На математику, конечно, не прожить. Математика, она для души. А для радостей тела — ООО. Всё давно отлажено. Шестерёнки крутятся. Башка варит, блестящие идеи сами в голову ломятся. Вовремя Семён меня с прямой преподавательской тропинки совратил. А Эльвирка, Сёмина племяшка, у нас главбухом. Девка хваткая, пробивная. Эх, её б энергию, да в мирных целях. Вбила себе в голову, что замуж ей пора. За меня, конечно. Других-то мужиков в округе нет. Я один такой прекрасный. И, как ей видится, доступный.

Эльвира, радость, да не в доступности же дело! Ты — девка видная, молодая, но Сёма ж мне, как брат. А ты мне, стало быть, племяшка — с пелёнок тебя помню. Дядя я тебе, понятно, дядя. Практически, родной…

Но, как завернули в Пенсионный, все родственные связи пришлось на время отодвинуть. Крепись, Эльвира! Я не всерьёз! Ничего такого и не будет, не обольщайся и не мечтай, но рольку небольшую я сыграю. Мне тут надо одну бешеную обезьянку приручить. Какую обезьянку? Да ту, что так себе места ни у умных, ни у красивых не нашла. Вакансии, конечно, были, да и конкурсы прошла. Но не сложилось. Ей, вишь, посередине быть приятней.

Стоит моя обезьянка понурая-поникшая, кайф от очереди ловит. Что стоишь, качаясь, дура-обезьянка… Не видишь меня? Ну, ладно, счас услышишь. Вот чего у Эльвирки не отнять, так это мощности труб иерихонских. Это она умеет, да. Смехом своим девичьим да с переливами всех понурых обезьянок Пенсионного Фонда оглушила. Умница, Эльвира, умница! Хороший из тебя бухгалтер получился! Искренний, смешливый. Остальные поникшие бухгалтерши прям обзавидовались все.

Так её, Эльвирка, жги! Напалмом! За все мои ночи бессонные и зубы в порошок стёртые. За все нервы, что не восстановятся и за пару волосков седых — это, когда ты по лестницам каталась, эквилибристка, блин!

«Здрасте»? Кой хрен мне твоё «здрасте»?! У меня на твои «здрасте» аллергия. Нервный тик и отёк Квинке сразу. Ты меня своими «здрасте» ТАК достала, что я прям не знаю, как дальше по коридорам ходить — тебя выслеживать.

Так стоп! О чём я, право? Никто никого не выслеживал, поняла?! Случайно получилось. Всё время. Да, всё время! И вообще, что за логика паршивая? Кто мне постоянно на пути попадается и своими «здрастями» вниманье привлекает? То-то! Нефик профессоров преследовать! Навязалась на мою голову, пиявка! Пришла учиться, так учись! А не здоровайся со всеми.

Так, я не понял, так до тебя дошло? Чё стоишь, ни рыба, ни мясо? Видишь, вот он я, красивый. Девушка у меня какая голосистая со смехом со своим задорным. Никто ни по ком не страдает. Больно надо! Плюнул и забыл. Забыл я тебя, угрюмая, поняла? Забыл! Эй, куда?! Всё, что ли? Цирк сгорел, паяцы разбежались? Вернись, обезьянка, я всё прощу! Да что ты ржёшь стоишь, Эльвира? Соберись!

— Ну, вот смотри, Ленок! Вот это гардероб, вот тут мы, а тут она. Кухня у тебя маленькая, Ленка! Ничего ж не показать! Вон, смотри, в столовой Ирка стоит. Ну чё, она нас видела?

— Серёж, тут так сразу и не скажешь…

— Да как не скажешь?! Здоровалась же! Видела!

— Серёг, а может, не с тобой? Как она сказала? «Здрасте, Сергей Петрович»?

— Знаешь что, Сёма! Пойди лучше своей Эльвире что-нибудь от нервов купи. Это ж невозможно, до чего она у тебя нервная. Как начала там ржать — хоть стой, хоть падай. Да я там со стыда чуть не сгорел. Нашепчет фигни мне на ухо и давай ржать. Сама пошутила, сама посмеюся. Вот позвони ей счас, вот позвони! Уверен, она до сих пор там колыхается. Два дня прошло.

— Не начинай, Серёг! Эльвирка тебе хорошую службу сослужила, не спорь!

— Офигеть, как сослужила! Я теперь там всем вижусь идиотом, который вместо, чтоб сотрудницу в психушку отвезти, приволок её пенсию сторожу оформлять. Софья Пална, бедная, ей уже не знала, что и предложить. Стояла ей воду пихала. Удивлялась, что не помогает. Я понимаю, у них там из лекарств — одна вода. В следующий раз поеду, смирительную рубашку Пенсионному Фонду подарю. Им, вижу, надо. Опозорила меня твоя Эльвира, опозорила.

— Да конечно, Эльвира виновата, что у тебя Ирка слепая. Ещё случайно и глухая, не? Если там Эльвирка на весь Фонд, как ты говоришь, ржала, у Ирки твоей что, уши заложило?

— Не удивлюсь, что и заложило. Там как тока от Эльвиры первая звуковая волна пошла, у всех сразу всё позакладывало. У меня так точно. До сих пор с пробкой в левом ухе хожу.

— Договоришься, что я у тебя ту пробку кулаком выбью. Или лучше… Лен, неси-ка ёршик из сортира! Твоей семье моя семья уши поломала, счас чинить будем.

— Да успокойтесь уже вы оба! Нашли себе камень преткновения. Если ситуация неясная, надо повторить!

— Для закрепления эффекта! Ща я Эльвирке позвоню! Мы её в институт приглашаем — по коридорам с Серёгой пообжиматься.

— Ты всё не устаёшь, да, Сёма? То сестру потискай, то племянницу пообжимай! Ты прям маньяк-вуайерист!

— Да, Сёмочка, а коридор родного института — фетиш. Я уж прям не знаю, что и думать: кого ты там и в каких позах представляешь, когда по коридорам ходишь.

— Вот здрасте! Серёга, гони свою Ирку взашей! Прав ты, змея она и ведьма! Всех нас перессорила! Ещё и Эльвиру, бедную, на истерику подбила. Счас позвоню девочке узнать, всё ли ещё ржёт мой Гуинпленчик.

Глава 15. СЕРГЕЙ

Не видела она нас! Я прям уверен! Вообще ничего не изменилось, вообще. Всю лекцию за ней следил. Даже улыбается глазами, как и прежде. Пусть, не мне. Тетрадке своей глазки строит и доске. Ни разу взгляд так и не поймал. Ты там лекции записываешь, что ли? На меня смотреть быстро! Дома по учебникам прочтёшь! Виданое ли дело, каждое слово за преподом писать?! А если я, положим, сегодня в настроении поматериться? А? А я как раз именно, что настроен. Счас как выдам руладу, ану, пиши!

А вот подойду на перемене и спрошу. Не в лоб, конечно, а так, типа между делом. Мол, как оно, как дышится, как спится. Планируешь ли пенсию…ну, или как-то так. Какой-нить лёгкий комплимент, как бабы любят. Похвалить. Дескать, правильно, что в Пенсионный Фонд дорожку протоптала, умный поступок. А то вот уже скоро и ага. Бегай потом с радикулитом по ступенькам. Ну, и мягкий переход, мол, кстати, видала, какую я себе лебёдушку отхватил. Эльвирой звать и у нас, возможно, всё серьёзно…

Звонок. Эй, Шкалик, ты куда??? Вылазь, я тебе про Эльвиру расскажу!!!

— Шкалик, вира!

Ох, ё! Больно? Ну, терпи-терпи. Мне, думаешь, не больно?

— Ты там из аудитории подкоп, что ли, роешь?

— Ручку я искала, ясно?

— Глазами надо искать, Шкалик, глазами. Наощупь у тебя всегда совсем не то выходит. Когда ручки ищешь.

— Не волнуйтесь, к семинару себе десяток куплю. Чтоб, не дай Бог, снова щупать не пришлось.

— У кого-то, вижу, настроения нет? А что случилось, Шкалик? Женские проблемы, или кто-то испортил? Ах, он негодяй!

Видела!!! Ревнует! Она меня ревнует!!! А-ха-хах!

— Алло, Эльвира, детка, ты как относишься к Родену? Нам тут Серёга все уши прожужжал, как это упоительно — смотреть его скульптуры.

— ЧЕГО??? Когда я вам жужжал????

— Да это Серж мне тут подсказывает, что, мол, хорошо бы всем вместе сходить. Мы с Леной ему наобещали на завтра, а теперь не можем. Сходишь вместо нас, составишь человеку компанию? Он, говорит, там новая коллекция. Чего коллекция? Скульптур, конечно. Не роденов же! Сходишь? Отлично! Он за тобой заедет.

— Я счас не понял: ЭТО ЧТО???

— Охолони и слушай. Мы сегодня с Ленкой на «Весёлую вдову» ходили. Да, мы иногда в театры ходим, представь себе! Видели там Свиридову, мою студентку. Она с подружкой была. Угадай подружку? Раз-два-три…

— Да она с Ирой твоей была, Серёж! Мы их разговор услышали. Ира завтра к открытию в Эрмитаж пойдёт на твоего Родена смотреть. Одна.

— Да-да-да! Ты представляешь, какая это возможность?! Перестанешь гадать: видела-не видела. Будете с Эльвиркой флонировать и подойдёшь поздороваешься. Я ж говорил, что надо закрепить эффект! Кто гений? Я гений! Место встречи изменить нельзя!

— Ага, тока там Шарапова чуть не убили, помнишь? Да ну, ребят! Не буду я ничего закреплять! Она нас в Пенсионном видела, я выяснил. И ничего хорошего это пока не принесло. Не представляю, что делать дальше.

— Ну, вот! Закрепляй и властвуй! Эльвира готова! А про «дальше» мы подумаем завтра.

— Знаешь, Сёма, я твой друг и всё такое. Ты меня любишь и готов…

— Это к чему вот счас ведёшь?

— Эльвирка твоя, вот к чему! Она мне полгода глазки строит, а я увиливаю. А теперь бац, и надежду дам. И что-то я, вот, Сёма, не пойму, ты свою Эльвиру что, не любишь?

— И Эльвиру я люблю, не сомневайся! Но, во-первых, ты, конечно, на меня не обижайся, но ты как кавалер для моей Эльвирки — ноль с большим таким «О».