Ирина Кириленко – Странное пари (страница 26)
Такие же, как у сына, белоснежные волосы, такой же, как у сына, высокий лоб и красивой формы рот. Но, в отличие от её отпрыска, с этой леди хотелось общаться. Хотелось узнавать её мнение и высказывать своё. А, возможно даже, шутить и веселиться…
***
Как только Мари вошла, маленький и большой мужчины встали и церемонно поклонились, а леди просто кивнули в её сторону.
- Проходите, дорогая, - низким чуть хрипловатым голосом пригласила «Королева-мать». И в её тоне не было никакой надменности или даже натянутости.
Мари застенчиво присела на краешек стула, отодвинутого для неё лакеем…
И тут произошло два момента, которые и решили весь дальнейших ход событий и полностью уничтожили в груди скромной преподавательницы страх и скованность.
Во-первых, девушка вдруг заметила, что на обеих дамах почти нет украшений. Она ожидала, что леди, конечно, появятся в каких-то безумной красоты и такой же безумной стоимости бриллиантовых колье, браслетах или, как минимум, в эксклюзивных роскошных серьгах, приковывающих взгляд.
Но нет. На матери Малколма, кроме обручального кольца на тонком изящном пальце, были лишь вполне скромные и почти незаметные серёжки-капельки и изящный кулончик на тонкой платиновой цепочке. На пожилой же женщине, кроме внушительных размеров кольца, других украшений, вообще, не было.
«Они не хотели меня смущать, - пронеслось в голове у девушки, - не хотели подавлять своим положением и богатством!». Приятное мягкое тепло благодарности разлилось в душе Мари. Дышать сразу стало легче, а дрожь в пальцах почти прошла.
И второе событие, которое, буквально, потрясло мисс Мари – как только девушка присела на своё место, обе женщины повернулись к ней и широко приветливо улыбнулись! Вот, честное слово! Не слегка растянули губы, не просто прищурили глаза… Нет! ШИРОКО и ПРИВЕТЛИВО!
С этого самого момента и можно начать вести отсчёт неожиданного приключения Мари под названием: «Как я провела замечательный уикенд в семье лорда»…
ГЛАВА 25.
Если кратко охарактеризовать время, проведённое в доме Тэккереев, Мари назвала бы его: «Восторг! Восторг! ». Очень быстро выяснилось, что чопорность и закрытость семейства – лишь маска, необходимая для существования в их мире.
Нет, конечно, они не приняли Мари, как родную и не вывалили на неё все свои тайны и подробности личной жизни. Просто Мари там было… хорошо.
Чувствовалось, что эти люди относятся к ней, если можно так выразиться, бережно. Конечно, на свой начин, уж как могли, они постарались выразить ей свою благодарность.
Оказалось, что с приходом в школу Мари, всегда очень нелюдимый и замкнутый Малколм, стал постепенно открываться. Пусть, не сразу, пока по чуть-чуть, но мама и бабушка, наконец, ощутили, что их гениальный ребёнок вовсе не считает их обеих, как они выразились, «умственно отсталыми».
Леди, наконец, стали ощущать наличие сына и внука, а не чужого маленького взрослого под боком…
Чтобы хоть как-то выразить Мари свою благодарность, Тэккереи устроили ей в воскресенье целый День удовольствий. С утра все вместе, благо, погода располагала, отправились на конную прогулку. Девушка каждой клеточкой своего восторженного тела вбирала красоту открывавшихся перед ней земель лорда Тэккерея.
После прогулки, обеда и небольшого отдыха, лорд Уильям, Мари и Малколм отправились в полёт на воздушном шаре. С ума сойти! На настоящем. Воздушном. Шаре! Причём, что самое неожиданное, и отец, и сын, наконец, скинули личину натянутого безразличия и оказались очень интересными собеседниками. При этом, младший Тэккерей совсем не уступал старшему.
Мари прекрасно провела время с обоими джентльменами. А, ближе к вечеру, обе леди провели ей экскурсию по замку. Кроме того, что само по себе жилище семьи представляло собой памятник архитектуры, причём, в отличнейшем состоянии, оказалось, что лорд Уильям является коллекционером живописи, в особенности, так любимых девушкой, экспрессионистов.
Мари воочию лицезрела полотна, которые раньше видела лишь на иллюстрациях в книгах об искусстве. Девушка, не смея дышать, как завороженная переходила от одного полотна к другому и всеми силами пыталась вобрать, запомнить, сохранить тот яркий фонтан чувств, которые при этом испытывала.
В общем, когда пришло время уезжать, и гостья, и её радушные хозяева, испытали одинаковый букет ощущений: радость от такого приятного знакомства и светлую грусть, что придётся расстаться…
***
Лорд Уильям сам отвез их с Малколмом в школу и ещё долго прощался на пороге, тепло пожимая девушке руку и приглашая ещё «как-нибудь посетить их скромное жилище»…
Мальчик давно уже убежал в свою спальню, машина его отца уже давно скрылась в подступивших сумерках, а девушка всё стояла и стояла на пороге, не смея разорвать почти физическое ощущение этого волшебного дня…
- Я вижу, званый ужин на сутки затянулся? – вдруг ехидно раздалось у неё за спиной.
- Да, - равнодушно согласилась Мари, - меня также накормили завтраком, обедом, и, ещё раз ужином. У сэра Уильяма в доме много еды…
Профессор Грэг ничего не ответил на этот выпад, а просто шагнул к девушке, взял её дорожную сумку и молча пошёл к лестнице…
***
Войдя в квартиру и, поставив сумку на пол, профессор замялся на входе. Мари сразу же прошла в гостиную и, повернувшись лицом к замершему Грэгу, стала уже там раздеваться: сначала оттянула «пальцы» и медленно, одна за другой, стянула кожаные перчатки, потом задумчиво по очереди начала расстёгивать круглые большие пуговицы шубки. Она, как будто пребывала в прострации, не замечая замершего в дверях мужчину…
Алекс, нервно сглатывая, неотрывно следил за ловкими пальцами девушки. Покончив с пуговицами, Мари пристально всмотрелась в стеклянные глаза профессора, вопросительно приподняла одну бровь и на мгновенье замерла. Грэг перестал дышать.
Девушка отвернулась от застывшего профессора, совсем обыденно скинула шубку и опустила её на одно из кресел, присев во второе, потянулась к шнуровке ботинок.
- Уходи, Грэг, - не глядя на мужчину, устало бросила она, - поздно…
Словно очнувшись, Алекс, как пьяный, прошёл вперёд, и, буквально рухнув на колени, протянул руки и стал сам расшнуровывать ботинки Мари. Девушка откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Она, действительно, очень устала…
- Мари, - прошептал Алекс, нежно сжимая ладонями её ступни.
- Алекс, прошу тебя, - мёртвым без эмоций голосом повторила она, - я не хочу тебя больше видеть…
Мужчина сначала замер, а потом медленно встал и тихо скрылся за дверью…
ГЛАВА 26.
Со времени приезда от Тэккереев прошло три дня. Там, ночью, ворочаясь с боку на бок в слишком просторной чужой спальне, Мари имела возможность подумать. Она раз за разом прокручивала в голове все события и поняла одно: как хорошо, что до её отъезда остался всего лишь месяц!..
Каким бы привлекательным ей ни виделся Грэг, он ей абсолютно чужой. Посторонний человек, которому Мари приписала какие-то чуждые ему качества, наделила несуществующими чувствами и бесповоротно влюбилась в слепленный ею же образ.
А она для него – лишь обычный проходной вариант. Под руку подвернулась, была не против… почему бы и нет? Попробовал, и дальше пошёл… Дегустатор. Так унизительно и обидно!
Девушка снова и снова вспоминала сцену в клубе. На ту блондинку Грэг смотрел точно так же, как и на неё, Мари. Та же полу-кривая ироничная улыбка, та же вальяжная небрежность в жестах – как у кота, который поймал глупую мышку и собирается плотно перекусить: некуда торопиться, нечего бояться. Обед никуда не денется…
А все эти её, Мари, игры и ухищрения чтобы, якобы его заинтересовать – просто какие-то детские потуги: мышка пыжится, пищит, думает кота впечатлить и растрогать. А тот, в лучшем случае, посмеётся над дурой… если, вообще, что-то заметит…
***
«Ну, допустим, с сэром Уильямом у них ничего не было, - размышлял Алекс, шагая в среду вечером длинным гулким коридором к себе в квартиру, - Конечно, сложно представить, что эта помпезная глыба льда вдруг растаяла у ног простой училки…
С другой стороны, что это ещё мне тут за трепетные прощания на пороге? И ведь даже не постеснялся, гад, ни рядом стоящего сына, ни меня, откровенно пялящегося на их эти нежные пожимания ручек и заглядывания в глаза…».