Ирина Кириленко – Странное пари (страница 23)
Так, что, когда девушка шла, было сердце-щемительное ощущение её хрупкости, какой-то уязвимости. Хотелось тут же прижать эту крошку к своей могучей груди и защитить от всего грозного Мира…
Локти, правда, на этот раз, было кусать некому. Что ж… представим, это просто так удачно подвернувшаяся репетиция. Наверняка, в будущем, этих обглоданных локтей в доступном обозрении ещё появится видимо-невидимо!
***
Девушки впорхнули в столовую, повернув прекрасные головки друг другу, улыбаясь и обсуждая какие-то свои очень важные девчоночьи дела. Две щебечущие пташки, абсолютно не интересующиеся окружающим скучным миром… по центру стола…
Том, мгновенно вынырнувший из своих трепетных воспоминаний о таком прекрасном вчера, тут же вскочил с места, с грохотом опрокинув собственный стул и привлекая внимание к девушкам всех… даже самых-пресамых незаинтересованных игнорщиков (милый, милый Том! Если бы не необходимость держать тебя в неведении, мы обязательно подговорили бы тебя так эффектно погрохотать специально! Спасибо, умничка, ты сам догадался!).
Девушки грациозно опустились на отодвинутые для них стулья.
- Твой дурак-профессор уже собирается покаянно оголить локти, - весело шепнула Мари подруга.
Она была права. От грохота стула Тома, профессор Грэг подскочил на месте и, пристально вглядываясь в вошедших, сначала застыл, а потом погрузился в какие-то свои мрачные мысли.
Его друг сначала оценил изящную привлекательность подруг, потом посмотрел на как-то сразу осевшего и отключившегося от внешнего мира угрюмого Алекса, лукаво хмыкнул и тоже занырнул в свои, но только гораздо более радостные, мысли…
ГЛАВА 22.
Следующим утром профессор Грэг уже поджидал Мари у входа в столовую.
«Какое-то жестокое дежавю, - пронеслось у девушки в голове.
- Мисс, - решительно пробасил профессор, - нахожу своим долгом объяснить Вам некоторые вещи…
Он привычно протянул руку к её плечу, но девушка в таком ужасе отпрянула, что Алексу пришлось сконфуженно убрать повисшую в воздухе руку.
Мари развернулась и первой решительно прошла в спортзал.
- Я вчера долго размышлял и пришёл к выводу… я хотел бы, - более резко, чем собирался, начал профессор, - кое-что прояснить, чтобы у Вас не возникло каких-то иллюзий на мой счёт…
- Какие ещё, простите… иллюзий? – как-то даже брезгливо перебила Мари.
- Обычных. В отношение наших с Вами… У Вас могло создаться ложное впечатление… Вашему полу это, свойственно… Ну, Вы понимаете… Я хотел сказать, что, если Вы рассчитывали на какие-то отношения…
- И с чего вдруг у Вас, профессор, возникли такие пугающие предположения?! – снова перебила девушка.
Она не собиралась давать возможность этому… этому циничному негодяю стоять здесь и унижать её в своё удовольствие! Эпизода в клубе – более, чем достаточно. Остальное пусть изображает без неё… Да хоть перед зеркалом!
- Только не нужно сейчас передо мной играть! – рявкнул профессор, - Актриса из Вас так себе! Я прекрасно помню Ваш полный откровенного ужаса взгляд… там, в клубе…
- Ужаса? – Мари тоже разозлилась… ОЧЕНЬ РАЗОЗЛИЛАСЬ!!! – Конечно, я была в ужасе, профессор! – уже почти кричала она, - Ещё бы! Внезапно обнаружить, что в ближайшие дни мне придётся посетить венеролога и постороннему человеку объяснять, с какой стати мне необходимо так срочно обследоваться… Да, это был, как Вы верно подметили, настоящий ужас!
Глубоко вздохнув и, глядя прямо в глаза, совершенно опешившему после такого её выпада, Александра, Мари продолжила более спокойно, но с явной издёвкой:
- Для Вас, возможно, такие визиты – привычны и в порядке вещей, но я впервые пойду к такому… к специалисту в такой постыдной области по собственной инициативе, а не для планового медосмотра…
- ВЕНЕРОЛОГУ???!!! – вдруг «отмер» профессор, - из-за меня???
- Нет, конечно! Из-за меня! Меня интересует исключительно моё здоровье… А Вы можете спокойно и дальше плодить и размножать своих хламидий… или кого Вы там ещё разносите? Это уж как Вам будет угодно. Только избавьте меня от подробностей! Тоже мне! Нашёл себе исповедника… придурок, - Мари так громко шандарахнула дверью, что у профессора ещё долго звенело в ушах…
***
Тем же вечером девушка вынуждена была отправиться в город, поскольку, на утро у неё была запись к врачу. Как это и ни парадоксально, но ей, действительно, было необходимо обследоваться.
И почему раньше эта такая важная мысль не пришла ей в голову? Про венеролога она ляпнула Александру просто так, сгоряча. Но потом, поостыв, поняла, что, действительно, оказалась в весьма щекотливой ситуации. И почему они с Лидией об этом не подумали?
Девушки обсуждали что угодно, но только не реально насущную проблему, которая так неожиданно встала перед мисс. «Видимо, для Лидии это так же… непривычно, как и для неё, Мари», - размышляла девушка, трясясь в пустом вагоне, - «Да и откуда бы взяться подобному… опыту?!»
Дожив почти до тридцати, обе оставались, практически, девственны относительно подобной стороны жизни. Никакой распутной разгульной жизни, никакой неразборчивости в связях. У каждой за плечами были лишь длительные серьёзные, пусть и неудачные, отношения. К тому же, ежегодный обязательный медосмотр, предусмотренный для работы в таком учреждении, как бы ограждал их от подобных… волнений и беспокойства.
Перед внутренним взором Мари опять встала картина: вот профессор Грэг что-то интимно шепчет посторонней блондинке, одетой в вызывающе короткое платье, соблазнительно охватывающее фигуру… кхм… леди. Вот она кокетливо прижимается к профессору, обволакивая своим обширным бюстом грудную клетку мужчины. Вот они рука об руку покидают общественное место и отправляются…
Дальше «следить» за бесстыжей парочкой девушка не хотела. С неё было достаточно той волны брезгливости и гнева, которая её уже затопила. «Что там было дальше и куда они пошли, меня совершенно не интересует! – запретила себе думать в этом направлении Мари, - Это их интимное дело! Профессор Грэг – взрослый человек и волен распоряжаться своим «роскошным телом», как ему заблагорассудится…».
Девушка с горечью снова вспомнила, что сама к нему пришла. И пусть, в первый раз цель у неё была вполне невинной, зато во второй – всё было вполне определённо и без возможности как-то иначе трактовать её мотивы. А Александр, как он и сам подчёркивал, ничего ей не обещал… не заверял в вечной любви и верности…
Господи, да он же ВООБЩЕ ей ничего не говорил! Даже никак не оценил, насколько ему понравилось или нет заниматься с ней любовью. «СЕКСОМ! – резко одёрнула себя Мари, - примитивным животным сексом. О любви или хоть каких-либо чувствах не было и речи! Грэг был со мной вполне честен. Даже, вон, переступил через стеснение, и попытался дополнительно разъяснить ситуацию. Чтоб у восторженной идиотки не возникло никаких розовых иллюзий…».
На девушку снова накатили обида и злость на такую свою эмоциональную уязвимость перед этим холодным, бесчувственным и циничным человеком…
Мари рассчитывала переночевать в гостинице, а с утра, посетив кабинет доктора, отправиться на вокзал и вернуться в интернат к обеду с одиннадцатичасовым поездом. Занятие у неё было только в два, поэтому никто и не заметит её сомнительного внезапного отсутствия.
Вернувшись в школу и переговорив с Лидией (Мари не собиралась скрывать от подруги такую… пикантную деталь своего неудачного романа, поэтому сразу же, как возникло осознание, что ей следует немедленно провериться, она выложила все свои опасения подруге), мисс сообщила той, что результатов придётся ждать до вечера – она договорилась с доктором Брассом, что всё можно выяснить по телефону…
***
Весь день прошёл в переживаниях и недобрых предчувствиях. Девушки даже взяли в библиотеке толстенный «Справочник фельдшера» и всю вторую половину дня провели за изучением раздела: «Венерические заболевания». Слава Богу, такая их мнительность оказалась преждевременной – перед ужином, позвонив доктору Брассу, Мари с восторгом узнала, что у неё всё в порядке, и она может и дальше, как неудачно пошутил врач, «спокойно предаваться плотским утехам в своё удовольствие. Только, желательно, теперь уже с проверенным партнёром».
«Проверенный партнёр» на ужин не явился. Кажется, на обеде его тоже не было. Подруги были так поглощены своими «недобрыми предчувствиями», что полдня вообще не замечали ничего вокруг.