Ирина Кириленко – Секретарша для босса (страница 26)
На работе держать себя в руках и изображать равнодушие становилось всё сложнее и сложнее, поэтому он просто ограничил для себя возможность общения, сведя всё к разговорам через селектор.
Лишь иногда, когда становилось совсем невмоготу, мужчина выходил из кабинета и делал вид, что ему что-то надо: ручка, блокнот, стакан минералки… А потом стоял и млел от звуков её голоса, внимания и даже какой-то заботы.
Обеды – единственное послабление, которое он мог себе позволить. И то, только потому, что длились они недолго, и Маша сидела от него через стол. Не было риска, что в один прекрасный момент он сорвётся и набросится на несчастную и ничего не подозревающую девушку со страстными поцелуями…
Ночи его проходили ужасно. Он ворочался с боку на бок почти до утра, мучаясь невозможностью перестать думать или просто отвлечься.
Забывался ненадолго коротким тревожным сном, а утром усталый и изнурённый, сломя голову, мчался на работу, чтоб в очередной раз услышать такое прекрасное и долгожданное «доброе утро».
В общем, за эти несколько дней, Дмитрий Олегович осунулся, помрачнел больше обычного, под глазами его залегли тени, а темперамент стал апатичным и вялым. Его ничто не радовало извне, ничто не могло захватить его внимание и интерес полностью.
***
Наступившие выходные стали для Дмитрия Олеговича настоящим мучением. Он пол субботы неприкаянно помыкался по квартире, а потом, плюнув на всё, оделся и махнул к её дому…
Он долго уговаривал себя выйти из машины и просто подняться и пригасить Машу куда-нибудь. Да, вот, хотя бы просто покататься по городу. Но постоянно находились какие-то препоны, которые он сам себе выдумывал, чтобы не ходить.
То он убеждал себя, что Маша – девушка занятая и у неё, наверняка, какие-то планы… То представлял, что, вот, он пришёл, а ей просто не хочется с ним никуда идти и она пытается его как-нибудь вежливо отшить… Потом он вспомнил, что, вообще-то приходить без звонка или договорённости просто неприлично, поэтому тут же вынул мобильный и набрал её номер.
Маша ответила сразу же после первого гудка. Как будто бы сидела и ждала, что он позвонит. Дмитрий Олегович, услышав её голос, перепугался, растерялся и забыл все слова, которые подготовил, а потому, в волнении, просто сбросил вызов.
Через пару минут, когда руки перестали дрожать, сердце бешено колотиться, а в голове прояснилось, он испугался ещё больше – что после такого финта она о нём может подумать?! Он снова ей позвонил и церемонно и строго извинился за беспокойство и своё поведение объяснил тем, что сначала выбрал ошибочную позицию в телефонной книге, а потом случайно нажал не ту кнопку.
В результате объяснения он разволновался, сбился с холодного тона, стал заикаться и путаться. И, осознав, что разговаривает, как кретин, снова, не прощаясь, прям в середине своего предложения, резко дал «отбой»…
В общем, суббота прошла плодотворно. Поэтому влюблённый мужчина, ложась спать и в подробностях вспоминая, что и каким тоном она говорила, впервые за эти дни сразу заснул. И последняя сознательная мысль его была: «Завтра снова поеду!»…
ГЛАВА 34.
Телефон разразился пронзительной трелью. Говорить ни с кем не хотелось, но человек на том конце провода был очень настойчив.
«Зачем нужны все эти домашние телефоны, когда у каждого теперь есть мобильные с бесперебойным интернетом и кучей мессенджеров?», - Мария Валентиновна с неприязнью покосилась на аппарат.
Телефон в последний раз всхлипнул и, наконец, замолк. Девушка облегчённо вздохнула и вернулась к так бесцеремонно прерванному занятию: она только что вышла из душа и теперь сушила влажные волосы.
Но ровный гул фена недолго солировал в тишине квартиры. Противный аппарат снова проснулся и, усердно скрывая номер звонившего, продолжал пронзительно намекать, что анонимы нынче пошли очень бесцеремонные.
Маша тяжело вздохнула и решила дать шанс неизвестному абоненту, наконец, проявить себя, а то не отстанет.
- Вообще-то, я хорошо целуюсь! – прогремело в трубку вместо приветствия.
Маша недоверчиво распахнула глаза.
- … Во всяком случае, до сих пор никто не жаловался! – к решительности примешивалась обида, - Не знаю, почему тебе вдруг ТАК не понравилось!
- Дмитрий Олегович, - наконец, обрела голос девушка, - Вы… с Вами всё в порядке?...
- Как со мной может быть «в порядке», если я места себе не нахожу?!
- Из-за… поцелуя? – ахнула Маша.
- В том числе… Скажи, я вправду такой старый? Ты только поэтому, да? Словно тебя жаба обнимает…
- Причём тут это? – расстроилась девушка, - Вы были больны, а я к Вам приставала… Но не специально! Честное слово!!! Я вправду должна была прослушать хрипы…
- Я тебя сейчас о хрипах, что ли, спросил? Почему ты не брала трубку?
- А почему Вы звоните на домашний?
И сам разговор, и то, что босс вдруг ей позвонил просто так, среди воскресенья, выглядели абсурдно. «Может, он пьяный? – пронеслось в голове, - Хотя, вроде, язык не заплетается… Да он так-то, кажется, и не пьёт»… Ожидая ответа, Мария Валентиновна передумала кучу вещей, но от этого ситуация не стала более понятной.
Трубка неожиданно кашлянула и дала «отбой». Всё ещё пребывая в шоке от только что произошедшего, девушка попыталась как-то организовать свои мысли, но в голове творился полный хаос. Что это, вообще, было???!!!
Через секунду в дверь позвонили. «Сегодня прямо аншлаг!», - подумала Мария Валентиновна, наклоняясь к глазку и обомлела…
Она распахнула дверь и в квартиру решительно вошёл её босс. Они оба на секунду замерли, пытаясь оценить настроение друг друга.
Дмитрий Олегович был взвинчен до невозможности. Он около трёх часов просидел в машине у входа в парадную и пытался придумать предлог подняться. В конце концов, он «накрутил» себя так, что все разумные мысли окончательно растерялись. Их вытеснила одна и самая важная: пора выяснить всё до конца! Так постоянно терзать себя невозможно!
- Ты не ответила, - продолжил прерванный «разговор» мужчина и сурово насупил брови.
- Я не помню вопроса…
Дмитрий Олегович растерянно замер. Он и в первый-то раз еле решился. А тут ещё повторять…
- Я тебе совсем неприятен? – наконец выдохнул он, тревожно вглядываясь в Машино выражение лица.
- Да с чего Вы взяли?! – девушка начинала сердиться. Что за игру он затеял?!
- Ты целовала меня, как жабу, а потом попросила, чтобы мы всё забыли, - он тоже начал сердиться. Что за непонятливая особа – эта Мария Валентиновна Блинчик?!
- По-Вашему, именно так жаб целуют? – нежный румянец тронул воспоминанием щёчки.
- Но тебе было противно, - скорее утверждал, чем спрашивал он.
- Да мне чуть крышу не сорвало! – она опротестовала,- Но Вы были больны, и…
Мужчина не стал дожидаться, что «и». Сделал решительный шаг вперёд. Заключил в крепкие объятья. Впился губами в нежные губы… Нетерпеливо пробежался руками по спине. Банный халат соскользнул на пол.
Дрожащие хрупкие пальцы завозились с пуговицами рубашки. Мужчина отстранил её руки, снял через голову. Звякнула пряжка ремня…
Не прекращая поцелуя, подтолкнул девушку к комнате. Уложил на кровать и лёг сверху.
- Девочка моя…. Сладкая девочка…
Губами, руками страстно исследовал податливое нежное тело. Маша всхлипнула, когда его правая рука, не встречая преград, скользнула ниже и погрузилась в мокрое жаркое лоно.
- Я не могу больше ждать….- она выгнулась навстречу его опытным пальцам, - Прошу….
Он не заставил себя просить дважды. Он так хотел, так мечтал, так ждал и терпел… Так бесконечно долго…
***
- Маш…
Обессиленные и сонные они лежали на кровати, переплетясь телами. Девушка прижалась щекой к груди мужчины и завороженно слушала уже успокоившееся и ровное дыхание.
- М-м?...
- Ты же попробуешь меня полюбить? – рука, перебирающая её шелковистые длинные волосы тревожно замерла, - Я не смогу без тебя… Я пробовал… и не смог..
- Ты очень рассердишься, если я скажу, что никогда не пробую?
Выдержав паузу она приподняла голову и лукаво улыбнулась.
- Я люблю тебя… Зачем мне что-то «пробовать»?
Мужчина счастливо рассмеялся и вернул её обратно, крепко прижав к груди…
ЭПИЛОГ.
Хорватское лето в этом году было ранним. И это, не говоря о том, что официально календарная весна здесь оканчивается лишь в конце июня. Майское солнышко припекало уже не на шутку, и только вечерами на землю опускалась прохлада.
На полупустой от туристов пляж вышла красивая пара: высокий, сильный мужчина нежно обнимал за талию хрупкую девушку. Перед собой они толкали широкую двухместную коляску, в которой сидели два полугодовалых ангелочка с русой и тёмной головкой.
- Давай, Маруся, сегодня я – Сашку, а ты – Настю, - сказал мужчина и рассмеялся, глядя на дочерей.
Они поженились без малого два года назад. Он чувствовал себя тогда самым счастливым человеком в мире. Однако, с рождением близняшек, его такое большое и светлое счастье увеличилось втрое, хотя, казалось бы, счастливее быть невозможно!