Ирина Кириленко – Просто прости! (страница 4)
Он именно что «парил над»! Над толпой, над подчинёнными, над чувствами и проблемами других. Его это вообще не задевало!
И с ней, и со своей тогдашней секретаршей, Сергей Викторович общался неизменно свысока! Весь его вид, его пустой незаинтересованный взгляд, его равнодушные манеры просто вопили о том, что все они – лишь необходимое зло, лишь грязь под ногами!
Лишь что-то ничего не значащее в этом мире! Тем более, для такого высокомерного и недосягаемо-распрекрасного него!
Он был очень красив! По-мужски красив! Это Таня, конечно же, заметила сразу! Но шикарная внешность босса быстро отошла на самый-пресамый задний план!
С такого рода мужчинами ей не приходилось общаться никогда. Ладно, состоятельное благополучное замужество! Его можно не брать! Всё же, в период брака, сотрудники и коллеги мужа её уважали! Уважали именно как супругу уважаемого мужа...
Но ведь и раньше... В её обычной простой жизни! Вот как все окружающие мужчины, парни, мальчики себя с ней и с окружающими девчонками себя вели?
Она привыкла к некоторому снисхождению, к рефлекторной уважительности, что ли?
Возможно, конечно, что такого нет где-то в незнакомой ей маргинальной среде!
Но вот в том обществе, где и она, и её родители вращались, как-то, как само собой разумеющееся, было принято, к примеру, женщину первой пропускать в дверь.
Всегда все сдержанно-внимательно относились и к знакомым, и к незнакомым дамам. Всегда подавали руку, всегда обязательно приглашали присесть...
Для Полонского же все его сотрудники – просто серые, не отличающиеся ничем друг от друга бесполые миньоны!
За все пять лет их тесного сотрудничества, этот человек ни разу не предложил ей сесть, не подал руку, ни в одну дверь вперёд не пропустил!..
И это было вовсе не потому, что мужчина был элементарно невоспитан! Вовсе нет! Именно это Татьяна Владимировна как-то сама собой быстро поняла.
Все, кто был ниже его по положению, а тем более те, кто находился в его подчинении – все они для Полонского были – всего лишь серой, безликой биомассой.
А как можно в однородной субстанции чей-то там неважный пол или возраст рассмотреть?..
***
- Ма! Что-то случилось? – Сашка домыл посуду и плюхнулся на диван, - Ты какая-то тихая... Какая-то не такая... На работе что-то неприятное произошло? Тебя какой-то урод обидел?
О работе матери мальчик знал немного. Он, конечно, спрашивал, когда она только устроилась. Да и уточнял, на всякий случай, несколько раз потом.
Он всегда беспокоился о матери! Мальчишке всегда казалось, что без его мужского присмотра, её каждый кинется смертельно разобидеть, каждый вознамерится сорвать свою невоспитанность или пугающую агрессию именно на ней.
Развод в психике сына не прошёл бесследно. Мальчик прекрасно видел, в каком уязвимом состоянии оказалась мама. Насколько ей, в её новом беззащитном и нестабильном положении, было трудно.
Поэтому Таня всегда старалась держаться, всегда старалась его в этом отношении успокоить. Всегда играла перед Сашкой сильную и уверенную в себе леди, которую никто даже не собирается обижать!..
- Что ты, милый? – усмехнулась она через силу, - Кто меня обидит, тот трёх дней не проживёт!
Мальчик потупил глаза. Таня и сама слышала, как это прозвучало неуверенно или даже лживо.
Она лишь тяжело вздохнула и потрепала обеспокоенного сына по голове...
ГЛАВА 5.
- Значит, теперь так ты собираешься работать, м-м? – встретили её холодные синие глаза на следующее утро, - Такой вот подленький мелочный протест? Бунт с твоей стороны?
Таня уставилась в два покрытых льдом озера и почувствовала себя мелкой подгнившей сошкой, которая вот так вот «подленько-мелочно» решила под крепкой задницей Полонского подломиться, в некрасивой надежде, что тот закономерно свалится и обязательно что-то там себе ушибёт...
О чём это он сейчас, вообще? Её увольнение, в его понимании, «подленькая мелочь»? Всего лишь смехотворный по своим масштабам проступок? Такой вот по-детски нелепый и унижающий её бунт???
Да, конечно, можно было предполагать, что, бросив ей те свои слова, он не рассчитывал в самом деле, что разобиженная обезьянка-принтер и в самом деле уволится с работы!
Разве с таких шикарных мест кто-нибудь в своём уме уходит? Это же – предел мечтаний для низкооплачиваемого неквалифицированного персонала! Угождать, прислуживать, стелиться... жизнь свою посвятить тому, чтобы желания босса угадать!..
Нет! Она сделала всё правильно! Она единственно возможным образом поступила! Сын в ней нуждается! Она не может ради этого урода, собственного ребёнка бросить!!! Она никогда больше не пожалеет!!! Даже если, в последствии, равноценного места себе не найдёт!
Спокойно-безэмоциональный голос врезался в нахлынувшие мысли. Надо же! Этот человек сподобился на что-то более пары коротких отрывистых фраз!
- ... Сначала обе-е-ед! Потом свинтила домой, не предупреди-и-ив... Ты в самом деле думаешь, что это обойдётся без последствий???
«Господи! Да о чём же это он???» - от недоумения, Таня даже присела. Плюхнулась на свой стул, не обращая внимания на то, что босс перед ней стоит.
Обед? Какой ещё обед, если жизнь её снова кардинальным образом изменилась?! О чём, интересно, она «не соизволила» его предупредить???
- Я подала заявление. Я увольняюсь, - выпалила Татьяна Владимировна, чтобы прекратить этот поток явно далёких от реальности догадок, - Вы сами предложили. Так что, я «приняла к сведению» и ухожу...
Впервые за пять с половиной лет она увидела в его лице что-то большее, чем отстранённость. Нет, конечно с его эмоциями, тут она была не совсем права!
Босс очень даже прекрасно, шумно и демонстративно умел злиться! Пару раз в год. Ровно одиннадцать раз с момента её вступления в эту должность.
Да, вот такая вот она мелочная! Она считала. Сергей Викторович Полонский, за пять с половиной лет, ровно одиннадцать раз шумно выходил из себя!
Но будем честны! На неё он не орал ни разу! Правда, ей удавалось спрятаться в надежде, что когда-нибудь же утихнет эта гроза...
В первый раз, правда, физически скрыться она не догадалась.
Поэтому впечатления о том, как именно и как долго может бушевать айсберг, уходящий свой макушкой в облака, помощница генерального вполне получила.
Получила, и запомнила свой леденящий душу ужас. Хорошо запомнила и, наверное, теперь уже на бесконечное «всегда»!..
Это было страшно! Действительно, очень страшно!
Он тогда на своего первого заместителя орал. Кто-то переплюнул их в тендере, по поводу которого начальство было уверено, что всё в ажуре...
Наверное, Таня бы гораздо меньше испугалась, если бы вдруг заорала и посыпала не на голову Михайлова, а именно на её голову угрозы самая настоящая, реальная гранитная скала!..
Так что, лютовать он умел. Затяжным и шумно. Но это была единственная доступная ему эмоция!.. До сих пор...
Что это было? Вы шутите! Это было удивление??? Серьёзно??? Его чётко очерченные губы уголком чуть заметно дёрнулись вниз? И так же, едва видимо, приподнялась никогда и ничего не выражавшая бровь???
А потом он просто развернулся и вышел. Да. Вот просто так, закончил обременительный для него разговор и ушёл...
А Таня всё ещё сидела и не могла решить – так она получила хоть какое-то от своей «мелочной, подленькой» мести удовлетворение? Но, старательно прислушиваясь к себе, женщина всё ещё не чувствовала ни-че-го...
Перегорело. Всё за эту ночь внутри перегорело!
Она просто привычно смирилась с непоправимым и безропотно обстоятельства приняла.
Вот так и получается, когда очень много и долго думаешь о том, что же ты натворила, а потом рассудочно приходишь к выводу, что больше, всё равно, ничего изменить нельзя...
***
- О тебе уже шепчутся, - сообщила ей Леночка, заглянув к ней, чтобы пригласить вместе сходить на обед, - Говорят, что ты – сама. Сама, понимаешь? – она нервно хихикнула и заозиралась, - Сама нашла в себе силы, чтобы сказать нашему айсбергу: «Хватит! Я ухожу!»...
Таня понимала нервенность и возбуждение младшей коллеги. Наверное, до сих пор Полонскому никто в глаза не говорил «нет»...
Конечно же, в их фирме случались и увольнения по собственному, и в самом принципе, определённая текучка!
Просто, до этого момента, именно генеральному никто о своём желании уйти прямо не заявлял!..
Удовлетворение от статуса «героини» не приходило. Таня очень устала. Устала от безысходности, от обиды, от эмоциональной встряски... Устала сразу и от всего!
И, прежде всего, она устала переживать о том, а как всё сложится у неё с работой!
У неё сейчас, вообще, в жизни единственная важная забота и единственный важный для неё человек!
Сын и его поступление!
Остальное просто не важно!
Если окружающим и, тем более, боссу до их с Сашкой проблем – как до фонаря, то хотя бы она должна должным образом обо всё позаботиться и поволноваться!
А что до остального... Что ж... Она просто будет брать с безразличного к волнениям других Полонского пример!..