Ирина Кикина – Попал ты, писатель! (страница 3)
Худая грудь работника культуры превратилась в рельефный торс культуриста, который лишь местами прикрывало хитрое сочетание меховых вставок и кожаных ремней для крепления оружия. Холщовые штаны, ремень с тяжёлой бляшкой, твёрдые, точно камень, мышцы бёдер. Замшевые сапоги вроде тех, что у индейцев. На спине – меховой плащ.
– Кто же я?
Вероятно, первобытный воин. На шее, на кожаном шнурке болтался амулет-коготь. Таких огромных, наверное, даже у белых медведей не бывает. Ваня внимательно рассмотрел серебряную вставку вдоль изогнутого углубления когтя. У кого же был такой амулет?
Озарение пришло, как полярное сияние, как раз в этот миг расцветившее небо над деревней. Точно. Ведь Иван когда-то писал повесть об О́рене-варваре. Этот варвар был отважен и могуч, путешествовал по разным странам, спасал и похищал девиц, нанимался телохранителем или воином к тому, кто больше заплатит, и вот однажды на пиратском корабле прибыл на холодные берега. Ваня уже плохо помнил сюжет, потому что как раз на этом месте его и бросил. Но он прекрасно знал, что далее по задумке Орен должен был избавить заснеженную деревушку от огромного стеклянного волка.
Что-то будто бы подёргало за ремень. Оказалось, что, помимо здоровенного боевого топора, к ремню была привязана длиннющая верёвка… нет, не верёвка, а поводок с ошейником. Создавалось полное ощущение, что его тянет незримая карманная собачка. Стоп. Стоп.
Волшебные ошейники не могут появляться просто так. Куда его пытаются заманить? Что говорил тощий злодей Филеймон? Что в мирах, написанных Иваном, переделает всё по своему вкусу. И вот Ваня оказался в рассказе, который когда-то сам придумал, но не завершил…
Поводок дёргал всё настойчивее и сильнее… Филеймон грозил, что Ваня никогда не выберется в родной мир, если только не… Перчатка! Надо найти Настину перчатку! Вот она, настоящая цель!
– Хватит отвлекаться на всю эту мишуру! – громко велел Иван-варвар сам себе.
И тут же с неба, трепещущего розово-зелёным сиянием, на него обрушился ворох мишуры. А когда могучий воин сбросил с себя щекотные путы, то застыл. Ошейник расширился до размера большущего блюда для селёдки под шубой и болтался уже не на уровне тощей шейки чихуа-хуа, а на уровне лошадиной холки. Стеклянный волк!
Иван-варвар выхватил из ременной петли боевой топор, взревел первобытным рыком. Зверь кружил, клацал невидимыми зубами, рявкал, но облака снега, которые взметались с каждым прыжком волка, помогали понять, где он.
Ваня метнул кинжал, который висел в ножнах на груди. Мимо. Зверь был слишком быстр. Второй кинжал. Мимо. Стеклянный волк полоснул клыками по ноге воина. Варвар покатился вниз по склону, увлекая за собой чудище, свалился в сугроб среди бурелома, мгновенно вскочил, нащупал поводок. Волк сзади! Крутанулся, увидел очертания прозрачного зверя. Тот уже поднимался из сугроба, качая лобастой башкой, припорошенной снегом.
«Значит, ты, Филеймон, хочешь, чтобы я погиб здесь, на этом склоне?»
Ближе, надо ближе. Иван резко дёрнул на себя поводок, отпрыгнул правее и почти мгновенно рубанул топором. Стеклянный волк взвизгнул и разлетелся тысячей зеркальных осколков. Сотни игл пронзили незащищённую кожу варвара на груди, впились в руки, которыми он едва успел закрыть лицо, пронзили насквозь даже сапоги.
И… полная тишина. Иван-варвар опустил израненные ладони уже в совершенно другом мире. Только заметил это не сразу.
Ледяная пещера
Деревня скрылась в тёмных покрывалах ночи. Склон холма всё также безмятежно спал под снегом. На светлой коже алели капельки крови, а правая штанина превратилась в бурое пятно. Ваня по-прежнему оставался в облике О́рена-варвара.
Юноша наклонился, чтобы осмотреть рану, и в этот момент порыв ледяного ветра толкнул его. Как назло, под снегом коварно притаился лёд, и Иван, махая руками, попытался удержать равновесие. Ещё один порыв окончательно сбил с ног бедолагу, и он кубарем покатился вниз по отвесному склону в тёмный провал.
Иван лежал на спине. Над его головой развёртывалось потрясающей красоты зрелище: зелёные и фиолетовые волны полярного сияния сменялись на розовые и белые. На мгновение мелькнул рыжий сполох, напомнил о Насте.
– Перчатка! – воскликнул бывший библиотекарь. Хотел было сразу вскочить и бежать искать. Но нога отозвалась глухой болью. К счастью, при падении он ничего не сломал.
– А я везунчик.
Ваня сел, потревожив рану.
«Надо перевязать», – решил юноша и с грустью вспомнил об учебнике по ОБЖ и теме «Первая медицинская помощь». Сейчас эти знания ой как пригодились бы!
«Эх, придётся самому выкручиваться». Для начала нужно проверить, что у него есть с собой. Так, амулет-коготь, несколько ножей, которые крепятся с помощью хитрых перевязей. Один из этих ремней Иван и пустил на жгут. Потом путешественник поднялся во весь свой варварский рост и огляделся. Вокруг были отвесные скалы и небольшой вход в пещеру.
Внутри пещера оказалась полностью выложена льдом, который излучал нежно-голубой свет. Изредка по ледяным стенам пробегали яркие сполохи.
Вскоре Ваня вышел в круглую залу с высокими сводами. Возле одной из стен стояло зеркало в человеческий рост. Рядом с ним на полу сидела девочка и увлечённо раскладывала кристаллы в какие-то замысловатые рисунки. Синюшная кожа, волосы цвета переспелой пшеницы, коричневая юбка, светлая рубашка с кремовым жилетом. Иван узнал её.
– Герда?
Девочка вскинула голову и посмотрела на чужака. Её хорошенькое личико исказила гримаса отвращения:
– Фу, уродец! Ты что тут забыл?
Иван понял, что сказка пошла не по плану. Где Кай? Ведь именно его поразило проклятье тролля, и его должна была забрать Снежная Королева.
И тут…
Явилась ОНА. Прекрасная, утончённая Королева с тёмными глазами, правильными чертами лица, в ослепительном тёмно-синем наряде. Единственное, что выбивалось из образа, это прядь рыжих волос, задорно выглядывавшая из-под короны.
– У тебя получилось собрать слово? – спросила она у Герды.
– Нет, моя госпожа, «перчатка» всё никак не выходит! – захныкала девочка.
– Ничего, продолжай. – Королева погладила её по голове.
Кто-то с криком «эге-ге-гей» ворвался в пещеру и пронёсся мимо ошарашенного Ивана верхом на олене. Мальчишка с волосами цвета солнца. Кай, а это был именно он, лихо спрыгнул со своего скакуна, ногами разметал все кристаллы на полу и бросился обнимать Герду. Девочка попыталась оттолкнуть друга:
– Уйди! Противный мальчишка!
Кай не знал, что делать. От растерянности из его глаз потекли горячие слёзы. Они растопили кусочек зеркала, что засел в сердце Герды, и девочка узнала его. Теперь уже двое детей, крепко обнявшись, рыдали на полу.
Герда вскрикнула:
– Что-то колет в глазу!
Иван знал, что скоро и второй осколок выскользнет из глаза Герды. Сказка закончится.
Снежная королева вплотную подошла к варвару, подала ему кристалл, задорно подмигнула и быстро поцеловала в щёку. Иван ошарашено уставился на неё. Королева отвернулась и вошла в зеркало. Надо идти следом!
Когда Ваня приблизился к зеркалу, кристалл в его руках ярко засиял. Этот свет окутал Орена-варвара, когда же он рассеялся, в отражении вместо огромного воина оказался невредимый начинающий писатель Ваня с амулетом-когтем на груди. Улыбнувшись самому себе, он сделал шаг сквозь холодную грань стекла.
На катке
Начинающий писатель Иван Вестный вновь очутился в новом мире. Он заморгал и различил гирлянды, в буйном множестве украшавшие ограждения катка. Мерцающие ленты свисали надо льдом наподобие причудливого шатра. Осмотрев себя, писатель увидел, что одет в несколько устаревший наряд: коричневые шерстяные брюки, рубашку с воротником-стоечкой, коричневую безрукавку из плотного сукна и такой же пиджак. Не к месту был только амулет-коготь на шее – сувенир из предыдущего приключения.
– А, первый русский конькобежец! Давно ли? Отличный лёд, надевайте же коньки, – раздался рядом весёлый голос, и Ваня понял, что юноша в коротеньком жакете и узких панталонах обращается к нему.
«Да это же Николай Щербацкий, двоюродный брат Кити, – сообразил Ваня: – Кити Щербацкая – персонаж Льва Толстого, а я, видимо, Константин Левин!»
– У меня и коньков нет. – После паузы ответ появился сам собой, без воли писателя и даже вопреки ей. Сердце трепетно забилось.
«Кити? Или Настя? Кого я встречу на катке?»
Девушка, робея, катилась к Ивану. Улыбалась ему и своему страху, скрывая одну ручку в маленькой муфте на снурке. Настя – в образе Кити – подъехала к ограждению и ухватилась рукой в серой перчатке за Щербацкого. На девушке были шерстяная синяя юбка, серое приталенное пальто с меховой оторочкой и шапка на завязках с помпонами, из-под которой выбивались рыжие волосы.
– Давно ли вы здесь? – спросила она писателя.
– Я? Я недавно, я хотел к вам… ехать. – Ваня покраснел, слова по-прежнему рождались сами. – Вы прекрасно катаетесь.
– Вашу похвалу надо ценить. Здесь говорят, вы лучший конькобежец, давайте кататься вместе.
«Вот это жизнь, вот это счастье! “Вместе, – сказала она, – давайте кататься вместе”. – Ванины мысли метались в радостном предвкушении, пока он обувал коньки, – Я говорю и даже думаю фразами Левина, и Настя тоже во власти Кити и её реплик. Надо попробовать заговорить самому! Мне, а не персонажу!»