Ирина Кашкадамова – Песнь Виноградной Лозы. Запах трав (страница 9)

Яська понял, что весь бой затевался ради этого представления, интересно им, видите ли. Данка, крутя длинным хвостом, подошла к нему и ткнулась в ноги. Потом покосилась на лежащего парня, из ран которого сочилась кровь… и фыркнула. Всё это в полной тишине, все напряжённо ждали, как поведёт себя моск. Кошачье фырканье прозвучало укоризненно, что Ясон не выдержал.

– Вороны с вами, показываю, – он присел к Кузьке, достал подаренный новый нож из своих вещей.

Сначала он потёр руки, пока не почувствовал идущие в них токи, от чего начало покалывать пальцы, а потом правой рукой стал снимать черноту, переводя его на лезвие ножа. Нож, удивительно хороший, явно в него при ковке были добавлены заговоры, впитывал в себя словно морская губка всё, что умелые руки на него вешали. Зеленоватый лечебный свет слабым колыханием выходил из его руки. Вот поползли и виноградные лозы, опутывая окровавленное тело. Гораздо сложнее было с застарелыми гематомами, но и они рассасывались под силой Вакха. Лежащий Кузька чуть ли не мурлыкал под руками юного иеры. Между делом его рука с шаловливыми пальчиками ползла к лапе Данки. Кошка с интересом наблюдала и даже понюхала.

– Не балуй, – Яська шлёпнул парня по рыжей голове, словно свою питомицу. Тот притих.

Мальчишки прыснули.

– Не мешай работать иере… – поощрил Илька.

Когда драчливые мальчишки пошли очередной раз ополаскиваться, спина Кузьки была чистой, лишённой не только следов от когтей Данки, но и каких-либо синяков.

– Слушай, Ясь, у тебя у самого синяк под глазом и губа рассечена, – остановил Илька юного жреца. – Себя залатай…

Яська даже не заметил, что в драке ему досталось. Он ощупал своё лицо… Всё было гораздо хуже, через полчаса глаз просто заплывёт, а губы станут похожими на блин.

– Себя не могу… Я своей энергией работаю. Свои силы отдаю, а на себя… Они же всё равно мои. Тут их перераспределять надо, а это пока не умею…

– Фифа, всё запомнил, – русоволосый парень бросил взгляд на родича.

– Учту…, – буркнул тот.

Павка притащил медяшки, которые наложили на Яськино лицо.

– Ты это…извини… Я не знал, что себя лечить не умеешь – смутился Кузька, помогая Яське одеться, чтобы медь с лица не упала. Моск понял, предстоит ещё драка с Фифой. Ему даже смешно стало, очередь устроили, побей Яську и получи лечение как награду. На вшивость проверяют, да и просто развлекаются.

Потом они с Данкой шли за русоволосым мальчишкой к нему на обед. Илька в обход повёл через рощу, чтобы у входа не попасться на глаза ахеменидам. Они вышли на центральную мощёную улицу, ведущую от административного центра к зелёной зоне храма. Мощёная дорога была посередине разделена ухоженными конусообразно остриженными деревьями. С одной стороны, от дороги шла живая изгородь из кустов, с другой росли лиловофиолетовые цветы. За кустами в роще стояли двух-трёхэтажные многоквартирные дома, крашеные в жёлтый или бирюзовый цвет. Дома были украшены балюстрадой из колонночек и балкончиков. В одном из таких домов четыре квартиры снимали Ясоновы барсы. Сам он расположился в двухкомнатной квартире вместе с одним из молодых воинов.

Дорога вела к холму, возвышающемуся над петлёй реки. Пологим был только вход на холм, где стоял храм, а со всех сторон храм окружали обрывы. Вся зона погружена в священную рощу, скрывающую под своим пологом родовые дома знати. К одному из берегов реки от центральной мощёной дорожки тянулась песчаная, на которой разговаривали трое мужчин.

Илька приветливо помахал им, они тоже кивнули мальчишке в ответ. Ребята свернули на противоположную дорожку, тоже мощёную, обрамлённую маленьким бордюром. От неё отходила своя песчаная дорога к реке, вдоль которой тянулись огороды с созревшими и готовыми сорваться с грядок, если хозяева не поторопятся, дарами земли. Храм монументом возвышался над зеленью. Его портик из белых колон нёс массивную крышу, украшенную белым барельефом, выступающим на небесно-голубом фоне. Двустворчатые двери были призывно открыты. Но храм остался позади, а мальчишек встретил шелест листвы и пение птиц. Они оказались словно в светлом лесу, наполненном жизнью. Птицы просто заливались. Солнечные лучи, проходя сквозь листву, россыпью струились по дороге и лицам мальчишек, игриво зазывая их в волшебном воображении леса. Свежий ветер теребил волосы и наполнял каким-то дерзким весельем. То и дело от дороги отделялись маленькие мощёные тропы, и рядом с ними возникал дом, спрятавшийся и не видимый до этого в листве. К одному из таких домов свернул Илька. Как и все стоящие здесь дома правящих семей, это был дом с мезонином. Чистенький, такой весь, радостный домик, украшенный полукруглым крылечком, с белыми деревянными колонночками.

За столом их уже ждали. Аминтор сидел во главе стола, напротив восседал Филипп. Рядом с отцом поспешно юркнул Илька. Две его старшие сестры сидели по другую сторону и с интересом взирали на пришедшего гостя, ещё и с барсихой. Девчонки были в общем красивые, но куда грубее брата. Да, девкой Илька был бы краше. У дверей Аминтора очередь из поклонников не уменьшалась…

Рядом с Филиппом сидел его сын Сурик. Ясон усмехнулся, садясь на свободное место рядом с Илькой: здесь за столом не лежат, а он слышал, все эллины едят лёжа. Видимо, это о философах, которых из иер выгнали, и они вместо еды своё горе вином запивают и лежат потому, что встать уже не могут. Вот так заканчивают жизнь неудавшиеся иеры, у кого или таланта не хватило, или денег. Всё же философия требует жертв в виде возлияния, не зря же неудавшиеся жрецы идут в философы. Слово и горе лечит, и закуской обеспечивает.

Немного прихрамывая, появился бывший педагог самого Аминтора.

– Ну, все собрались, или ещё кого ждать будем? – сварливо поинтересовался он. – Тор, вы сегодня есть будите, или просто так за столом посидите?

Не нуди старый, давай, неси, – улыбнулся хозяин дома зануде, своему ровеснику.

– То неси, то подожди, что я зря готовил? – прихрамывая, ворчун пошёл на кухню, – я готовил, старался, а они есть не хотят. Словно я не человек, словно мой труд не уважаем.

Гоняют как мальчишку….

Из кухни выскочил Леапп и быстро стал расставлять посуду, сервировать стол. Посреди стола возникла большая миска с нечто зелёным. Всем раздали похлёбку. Аминтор с довольным видом положил этого зелёного нечто прямо в своё дымящееся блюдо. Его дочери скривились, когда отец начал с удовольствием это потреблять.

– Ясь, ты не стесняйся, клади. – Илька большой серебряной ложкой зачерпнул этого месиво…

Ясон посмотрел и понюхал похлёбку: свекла, мелкая цветная капуста, лук колечками, фасоль…, всё вроде съедобно.

– Откуда это ты такой красивый, – Аминтор разглядывал гостя, Филипп хихикал в бороду. – Опять подрались? Иль!

– Атта, склалось так, – мальчишка за разговором старательно накладывал моску в похлёбку зелёную мешанину. Яська поводил носом, трава какая-то, не шпинат, не то что давали у них… Вот название забыл, от золотухи вроде.

– Иль, – Аминтор окликнул сына, – не увлекайся. Ты Сурику клади, сёстрам, себе.

– Ой… – Илька хитро перемигнулся с сёстрами, – Тут почти кончилось.

Яська понял, ради этого и позвали, чтобы он съел всю эту безвкусную траву. Илька его просто развёл, как мальчишку сопливого. Просто вёл за ручку к этой ждущей его зелени. Остатки Филипп наложил себе на лепёшку, а остальное перекочевало в миску Сурика. Сёстры вздохнули с облегчением.

– А можно я это есть не буду? – жалостливое лицо хрупкого мальчишки повернулось к отцу. Его светлые брови стали домиком, а голубые глаза стали влажные и молящие.

Ешь, это полезно. – хором строго проговорили дети Аминтора. Сам хозяин, хмыкнув в бороду, потреблял своё месиво.

– Видишь, говорят полезно, – хихикнул Филипп и обернулся к девчонкам, вцепившись зубами в свою лепёшку с зелёной массой. – Вы зря не едите. Эту травку и с мёдом… Кожа будет нежная, чистая, без прыщей, как у Ильки….

Русоволосый мальчишка брезгливо выронил миску. Филипп от смеха даже поперхнулся, и Сурику пришлось стучать отца по спине. Аминтор, хмыкая, доедал свою похлёбку. Басилевс оказался очень смешливым, чего Ясон не ожидал. Потом подали всем по большому куску варёного мяса и расставили разные соусы.

– Новую партию лошадей Парм привёз с севера, – отсмеявшись Филипп заговорил о деле.

– Так что принимай.

– Ты их уже осмотрел?

– Ну пока вы в Митилленах были, я тут тоже задницу не отсиживал, – басилевс толстым слоем намазал соусом мясо. – Лошади крупные, копыта ровные большие. Хороши для охоты. Алесь сегодня опробовал, остался доволен.

– Ладно, людей будем подбирать, – Аминтор налил себе морса, – ты сразу же их в горы уводи, от глаз подальше.

– А на лошадей глянуть можно? – сам себе удивился Яська, влезая в разговор старших. Филипп просверлил его оценивающим взглядом, но, видимо, ничего не нашёл, пожал плечами, мол, брат решает.

– Отчего нельзя, – тёплый баритон Аминтора обволакивал, – очень даже можно. Сходи посмотри, пока на другое пастбище в горы не отогнали. Кстати, – Аминтор поднял глаза на брата, – Что у нас с фессалийцами, ты с этими кентаврами недобитыми договорился?

– Выжидаю…, – Филипп усмехнулся. – Спешить с ними нельзя, гонору много, пусть сами придут. Надо там слушок пустить, каких мы лошадей раздобыли, но так, чтобы ни лаконцы, ни пирейцы не прознали. Эти кентавры своих доходяг быстро на наших променяют.