Ирина Кашкадамова – Песнь Виноградной Лозы. Запах трав (страница 10)
Папочка, у меня тоже Букефал фессалийский, а он хороший конь…, – Сурик попытался заступиться за своего любимца.
– Хороший-то хороший, но для скачек. В кавалерии ему делать нечего, – Филипп сверкнул на сына глазами, мол, молчал бы лучше, за умного бы сошёл. – В этом году последний раз в скачках участвовать будете. Подрастёшь, в весе прибавишь и всё – дисквалификация.
– Может, обойдётся…, – Сурик, вздохнув, отодвинул от себя недоеденное мясо и принялся потреблять кресс-салат. – Если особо расти не буду…
Басилевс передёрнулся и отвернулся.
Ясон отметил, что мальчишка находится в идеальной форме для наездника, лёгкий, сильный, компактный… Вот тому же Ильке ещё чуток подрасти и только хребты скаковым ломать.
– Все поели, – прихрамывая вошёл раб, заметив Сурика, вдохновенно поедающего зелень, фыркнул, отобрал у него. – Козлом станешь от травы, мясо доедай. Вот видишь, Тор хорошо кушал, поэтому такой румяный, красивый и большой у меня вырос. И вас выращу большими и красивыми. Ты кушай. А вы все давайте, стол освобождайте, мне ещё вещи чинить и на огород идти. То они есть не хотят, то за столом о делах судачат.
– Сурика к Деду отведи, – велел сыну Аминтор, а оттуда можешь уже к Кузьке бежать
Мальчишки выскочили из-за стола, девчонки ещё раньше вылетели из дома и разбежались по своим делам.
– Тор, при новеньком о делах секретных стоило ли? – Яська услышал тихий голос басилевса за дверью, уши сами собой насторожились, желая дослышать.
– Его Илька привёл, я сыну доверяю. Он лучше тебя или меня в людях разбирается, ты же знаешь, он чувства, эмоции слышит. Его не обманешь. Если привёл – значит свой. Эх, брат, мальчишкам больше доверяй. Помнишь, как нам отец доверял…
Ясон призадумался, вот она, новая грань Ильки, значит этот бугайчик чувствует людей, всё то, что у них на сердце, когда им грустно и когда хорошо, когда что-то скрывают… Он видит людей не такими, какими они показываются миру, какими они хотят, чтобы их воспринимали, а истинных, настоящих. Понятно, почему для ребят так весомо его слово.
Сбегав с Илькой к Деду, которым оказался отец Фифы, и получив там пирожки, испеченные Бабушкой, они мотанулись к Кузьке. Там он встретил Павку и уже оттуда пошёл на первое занятие у Гегелоха. Но это уже всё было как во сне.
Когда началось смеркаться, Яська не заметил, куда исчез Павка, да и остальные ребята явно тайком улизнули к своей тайне. Яське уже не до чего не было дела. Он смертельно вымотался за весь день, у него просто не осталось сил…
Добравшись до своей квартиры, Ясон рухнул на кровать и, полностью выжитый, провалился в сон. Слишком много было впечатлений за весь день.
2 глава
Эги. 344. Г. до н.э. От Данаи.
Опара уже подошла, женщина подсыпала муки. Прибежал её младший, притащил воды, перелил в бронзовое ведро с рельефом по кромке. Надо ещё пару закупить и расставить по дому, чтобы пользоваться удобно было. Мальчишка попытался отщипнуть сырого теста и запихнуть в рот, за что получил тумака от матери.
– Фифа, голодный, что ли?! Скоро есть будем… Вон хлеб и сыр, – И как к сыну прицепилась это дурацкое прозвище, впрочем, хорошо его характеризующее? Даже дома вместо Аякса этой смешной кличкой зовут. Она придирчиво осмотрела одежду сына, как всегда – весь в земле и её разновидностях. И при этом его манеры, Фифа он и есть Фифа… Мальчишка, несмотря на материнские просьбы, носит всё время не маркое, чтобы грязь не видна была, и вечно то в селитре, то в сере. Вот ещё новое нефтяное пятно, его точно не отстирать. Даная вздохнула: «Иди отсюда, иди, не разводи мне тут грязь».
Если Фифа проголодался, значит и остальные голодные. Что же, пора завтракать, выпечка будет только к вечеру, что-то тесто плохо подходит. Она распорядилась домашним девкам заняться кухней и начать накрывать на стол.
Старшего сына с женой, не было, к родителям они заглядывают только на обед. Живут уже отдельно, снимая квартиру в доходном доме, пока своего нет, сын не так давно закончил обучение и вернулся уже с женой и ребёнком, которых, естественно, приняли. При окончании он получил титул Аминандр – Добрый человек. Её это тогда позабавило, ведь у мужа, как додонского жреца, титул был Андромен – ЧЕЛОВЕК, причём именно так, человек с большой буквы. А дома сына теперь просто Аминтой зовут, забыв его прежнее, данное при рождении имя. Так же, как и зятя Аминтора, кличут просто Тором – ковалем, хотя он сейчас редко появляется в их доме. Полученное звание александроса постоянно заставляет находиться при армии, а когда он заглядывает в Эги, то сидит со своим братом Филиппом, постоянно обсуждая ту же армию. Тогда даже внуков не увидишь за столом. Даная вздохнула. После смерти дочери Аминтор замкнулся в себе, домашние дела пустил на самотёк, теперь дом больше похоже на казарму, ничего лишнего, всё крайне аскетично, самому ему ничего не надо, и детей так же держит, или скинет их в дом тестя, а сам проводит время в походе. Даже сейчас, когда прошло время, и рана затянулась, и на душе успокоилось, он отказывается завести новую жену. Хотя жених завидный, александрос, брат басилевса… Так ещё и красив, и совсем ещё не стар, сорок пять, разве возраст для мужчины? Ан нет, жениться не хочет, уж сколько Даная его уговаривала, сколько объясняла, что мужчине необходима женщина, что и в хозяйстве поможет, и с детьми, и ласка… – так упёрся упрямец. На детей своих надышаться не может, девчонки уже взрослые, а он их малютками видит, покачать, побаюкать, над сыном вообще трясется… Зато, когда его нет, внуки живут у деда с бабкой. Илька с Фифой вообще, как родные братья выросли. Она их даже в колыбели вместе качала и сопли вытирала…
Кока с Фифой уже сидели за столом. Кока уже совсем взрослый, семнадцать лет, служит в эфебии, скоро пора отправлять на обучение, только надо выбрать куда, в какой храм, где его способности оценят. На эту тему они с мужем постоянно спорят. Сын, как и его отец, слышит природу – землю, воду, так ещё и даром пророчества обладает, вот муж и хочет его вместо себя на жреца Додоны учиться отправить. Хотя мальчишка совсем лечить не может, а силл, жрец Лодоны, это делать обязан. Даная же хотела видеть сына иерой Деметры, хотя и сама училась среди силлов, там они с мужем и познакомились и полюбились.
Даная поставила горячее седло козы, каждому по миске каши, самое лучшее для начала дня. Ещё кувшин молока. Прибежавшие дочери тоже подсели к столу. Надо бы ещё мужа отловить накормить.
– Давайте быстренько, Кока, опоздаешь, в казарму переселишься. Отец уже жаловался на твою нерасторопность – Даная села напротив детей.
– Да, мам, уже бегу… – Кока отрезал себе и брату козлятины, пододвинул сёстрам миску, пусть сами разбираются. – Фифа, я чувствую, что тебе оттуда быстро ноги делать надо будет. Знаешь за лаконским домом два дуба, вот за них нырни и через лес уходи…
– Чего, видение было? – Фифа хихикнул.
– Слушай старших, – Кока стукнул брата в лоб, запил съеденное молоком, – Всё, ушёл… Подхватив меч, поданный рабом, чмокнув мать в лоб, убежал.
– Что ты затеваешь? – мать строго смотрела на младшего. Мальчишка заелозил на месте.
– Не, мам, ничего, я не знаю, о чём Кока говорил, у него опять – видения… – Фифа изящно рукой откинул волосы.
– Не лезь в голову жирными руками, обрею! – мать поднялась, окинула взглядом дочерей, старательно доедавших козлика, оставляя только белые кости – Кашу доедайте.
В дверях уже стоял педагог младшего сына с письменными принадлежностями. Даная выдала ему пару лепёшек с сыром, мальчишка нервный, суетливый, к тому же растет, питание ему усиленное надо.
Вскоре за Фифой из дома на занятия вылетели и дочери. Даная осталась хозяйничать. Она вошла в спальню, прошлась по всему дому – мужа нигде не было. И куда он с утра пораньше делся? Неизвестно. Немного поразмышляв, решила пройтись до храма.
Мимо пробежал Сурик со своим другим Котиком. Мальчишки спешили, опаздывая на занятия. Их длинные волосы развевались по ветру, светлые сына Филиппа и тёмные Котика. Даная, улыбнувшись, помахала мальчишкам. Вспомнилось, как сама была молодая, как выбирала между двумя Фракийскими правителями, сватавшимися к ней. Дед Котика, Котис, правитель Одрисов, был видным мужчиной. Взрослый, красивый…, а выбрала своего однокурсника, Андромена, александроса Орестиды, и не прогадала… Даная улыбнулась, вспоминая ласковые руки мужа. Котис уже погиб, а вот тут в Эгах его внук от дочери, хороший задорный мальчишка Котик.
Давно всё это было. Тогда отец привёл свой народ на новые территории в Иллирию. И Иллирия покорилась ему, их кельтскому оружию. Но отец погиб, и его дети не стали жить в мире. Ещё юный его племянник смог многих объединить под себя, он тогда только прошёл посвящение и получил жреческое имя Парм – Щит, и как щит Пармений сплотил вокруг себя тех, кто хотел стать сильными и самостоятельными, создать себе новую родину, он стал их непробиваемым Щитом. Именно тогда Пармений договорился с эгеским басилевсом, это ещё был отец Аминтора, Менелая, Филиппа. Пармений женился на их сестре. Данная вспомнила молодость и ей стало смешно от этих воспоминаний. Как юный шебутной Филипп подстрекал Аминтора, и они бегали следить за сестрой, как ухаживал за той её жених, Иллирийский правитель. Она сама уже была замужем за Орестидом. Орестида, озёрный край, всегда была в дружбе с эгейцами, и в Эгах имели свой родовой дом. До войны с ахеменидами это было единое государство перед самым нашествием оно раскололось, из-за этого ни одно из мелких басилий не смогло оказать сопротивление захватчикам, и они пали одно за другим. Были разгромлены басилии Пеонии, Одриссы, Орестиды, Тимфагии, Элимиотии. Видя это, эгейский басилевс сдал без боя свои земли, а александрос, приверженец общеэллинской политики, и ратовавший за свободу Эллады, предупреждал эллинов о передвижении вражеских войск и их планах, так как был допущен в военный совет. Разведчик, в самой ставке ахеменидов.