Ирина Касаткина – Свет далекой звезды (страница 125)

А в это время ее дочь, сидя в чужом саду на скамейке под виноградом, смотрела на незнакомую старую женщину, о чем-то спрашивающую ее, и пыталась понять, где она и как здесь очутилась. Она совершенно не помнила ничего с того момента, как Генина финка рассекла брезент палатки, − и она увидела их.

Старая женщина, которую все звали бабушкой Тамарой, ехала от дочери, жившей в Туапсе, к себе домой. Напротив нее с отрешенным видом сидела молодая девушка. Когда бабушка Тамара обратилась к ней с каким-то пустяковым вопросом, та не отреагировала. Просто, продолжала глядеть в пустоту и молчать, как глухонемая. Тогда бабушка Тамара поняла, что девушка не в себе.

Попытки спросить, как ее зовут и куда она едет, ни к чему не привели. И в это время проводник стал проверять билеты вновь севших пассажиров. Старой женщине сразу стало ясно, что у девушки билета нет, и значит, ее высадят на первой же остановке. Что с ней после этого случится, можно было только гадать. Но, учитывая необычайную красоту девушки, она подумала, что ничего хорошего ее не ждет — скорее наоборот. И тогда бабушка Тамара решилась.

— Моя внучка, — обратилась она к проводнику, — билета не успела взять, очень спешила. Давай я тебе заплачу за нее, дорогой. Сколько надо?

— Пойдем со мной, детка, — сказала она девушке, когда поезд остановился на ее станции. — Отдохнешь, придешь в себя, а там подумаем, что делать дальше. − И взяла девушку за руку.

Девушка безропотно встала и пошла с ней. Следом вышел какой-то мужчина, но бабушка Тамара не обратила на него внимания.

Ее встречал внук Василек на стареньком "Запорожце". Увидев с бабушкой незнакомую девушку, он ничего не сказал, а молча погрузил корзинку в машину и повез их в село. Доехав до дома, Василек выгрузил из машины корзинку, высадил бабушку и, придерживая сидение, стал ждать, когда выберется девушка. Но та не двигалась. Головка девушки склонилась к плечу, и глаза были закрыты. Заглянув ей в лицо, он понял, что она в глубоком обмороке.

С помощью бабушки Василек осторожно вынул девушку из машины и отнес в дом. Она была легкая, как ребенок. Он положил ее на кровать, сам сел рядом и стал смотреть на нее. Бабушка намочила полотенце и положила девушке на лоб. Через некоторое время ресницы девушки дрогнули, и она открыла глаза. Непонимающим взглядом девушка посмотрела на них, глубоко вздохнула и снова закрыла.

— Теперь она заснула, — сказала бабушка. — Пусть поспит, может, придет в себя, бедняжка. Видно, она сильно страдала — вот ее психика и не выдержала. Ничего, время все лечит. Пойдем, внучек, не будем ей мешать.

Девушка проспала до утра. Во сне она часто стонала, вздыхала и даже вскрикивала. Несколько раз за ночь бабушка вставала и подходила к девушке, но та не просыпалась.

Когда рассвело, бабушка снова подошла к постели и увидела, что глаза девушки открыты.

— Ну, как ты, детка? — спросила бабушка, — Получше? Говорить можешь?

— Кто вы? — слабым голосом спросила девушка. — Где я?

— Я бабушка Тамара, — ответила бабушка, — ты у меня дома.

— Бабушка Тамара умерла, — помолчав, сказала девушка и снова закрыла глаза.

Через некоторое время бабушка с внуком, возившиеся в саду, увидели, как девушка вышла из дома, села на скамейку и стала озираться, пытаясь понять, где она находится. Василек принес ей кружку мацони — она с благодарностью выпила. Тогда бабушка села на табуретку напротив девушки и стала ее расспрашивать.

— Значит, у тебя была бабушка Тамара, которая умерла? — спросила бабушка Тамара, пытаясь помочь девушке вспомнить. Та молча кивнула.

— А как тебя зовут, помнишь? Как твоя фамилия?

— Лена, — ответила девушка, — меня зовут Лена, а фамилия Джанелия-Туржанская.

— Джанелия? Джанелия. Грузинская фамилия. Ты грузинка?

— Наполовину, — сказала девушка. — Мой папа был грузин. Но он погиб очень давно, когда я еще не родилась.

— А где ты живешь?

Девушка назвала город на Дону.

— Так. А теперь попытайся вспомнить, как ты оказалась в поезде? Куда ты ехала?

Девушка молча пожала плечами.

— Не помнишь. А что ты помнишь? Какое событие вспоминается тебе последним?

Девушка задумалась. Вдруг в ее глазах появилось выражение ужаса. Она закрыла лицо руками и отчаянно заплакала.

Бабушка Тамара не мешала ей. Пусть выплачется. Горе немножко выйдет со слезами, и ей станет легче.

Так и случилось. Поплакав, девушка вытерла лицо салфеткой, протянутой бабушкой, и сказала:

— Я вспомнила. Только это так ужасно! Я просто не знаю, можно ли про это рассказывать.

— Это связано с твоим молодым человеком? С твоим любимым? — догадалась бабушка. Конечно, из-за чего еще так горько могут плакать молодые девушки.

Девушка кивнула.

— Он тебе изменил?

Девушка еще раз кивнула и снова заплакала.

— Не плачь, — сказала бабушка и погладила девушку по коленке. — На моей голове волос меньше, чем было измен моего мужа. Мужчины так устроены — они не могут не изменять. Расскажи мне обо всем, не бойся. Я возьму на себя часть твоей беды, и тебе станет легче. Иди, Василек, дай нам посекретничать.

В середине дня Ольга, сидя неотрывно у телефона, в сотый раз принялась читать свою любимую молитву "Отче наш", которой ее научил Серго. И тут раздался телефонный звонок.

— Ольга? — спросил незнакомый женский голос. Было очень плохо слышно — голос забивали какие-то треск и шорохи. — Ты Ольга?

— Да, да! — закричала она нетерпеливо. — Кто это?

— Ты меня не знаешь. Твоя Леночка у меня. Приезжай завтра в Адлер. Мы с ней будем ждать тебя на вокзале. С десяти часов. Приедешь?

— Конечно! Как она? Здорова?

— Здорова. Только очень расстроена. Сама увидишь.

— Кто вы? Как она к вам попала?

— Приедешь — расскажу. Дорого говорить.

Переведя дух, Ольга дала отбой привокзальной милиции. Затем набрала номер Рокотовых.

— Если Дима позвонит, скажите ему, что Лена нашлась, — попросила она Наталью Николаевну, совсем забыв, что той ничего не известно.

— Как нашлась? — испуганно спросила Наталья Николаевна. — Разве они не вместе в лагере?

— Да там история приключилась. Печальная. Ну, я думаю, Дима приедет и сам все расскажет. Извините, Наталья Николаевна, я тороплюсь на поезд.

Положив трубку, Ольга быстро собралась и поехала на вокзал.

Добравшись на следующий день до Адлера, она еще из окна поезда увидела дочь рядом с незнакомой пожилой женщиной. Они стояли на перроне и смотрели на окна вагонов. Ольга постучала в стекло. Они увидели ее и замахали руками.

— Спасибо тебе, Господи! — в который раз за свою жизнь мысленно произнесла Ольга, спускаясь со ступенек. Она взглянула на личико дочери, и у нее сжалось сердце — таким отрешенным, лишенным жизни было оно.

Ничего, главное жива и мы вместе, подумала Ольга. Выслушав рассказ бабушки Тамары, она еще раз поблагодарила бога, что он послал на спасение Леночки такую добрую душу. Старая женщина никак не хотела брать у Ольги деньги. Наконец, согласилась взять за дорогу и телефонный разговор. Ольге удалось уговорить ее принять также кое-какие продукты — колбасу, сыр и конфеты, купленные на вокзале перед отъездом. Расцеловав добрую женщину, Ольга тепло простилась с ней и взяла билеты на ближайший поезд. Она хотела заехать в лагерь за вещами Лены, но та так горячо стала просить не делать этого, а ехать сразу домой, что Ольга сдалась.

Дима привезет, подумала она, а если даже пропадут — невелика беда. Паспорт жалко, но и его можно восстановить. Сейчас самое главное — душевное состояние Лены. Надо быстрее приводить ее в чувство, пока она совсем не зациклилась на своей беде.

— Доченька, я все знаю, — сказала Ольга, когда они, сидя вдвоем в купе, глядели в окно на проносившиеся мимо морские пейзажи.

— Откуда? — с неподвижным лицом одними губами спросила Лена.

— Мне Дима рассказал. Он с ребятами тебя по всему побережью ищет.

При этом имени лицо Лены стало каменным. От его вида Ольге сделалось не по себе.

— Леночка, — осторожно продолжила она, — давай поговорим, доченька. Поверь, ничего страшного не произошло. Дима не сделал ничего дурного. И любит он тебя по-прежнему очень сильно.

— Мамочка, не надо, — глухо произнесла Лена, закрыв лицо ладонями. — Ты же не видела того, что видела я. Это было так… страшно, так омерзительно! Не надо, не защищай его.

— Леночка, я понимаю тебя. Но в жизни не все красиво. И не все некрасивое плохо. Посмотри на меня, доченька. Ты ведь всегда верила мне — поверь и на этот раз. Я попытаюсь объяснить тебе, что произошло.

У Димы до этого случая никогда не было женщины. И ему приятель посоветовал… приобрести опыт, до того, как у вас все произойдет. Он его напугал, сказал… в общем… что тебе иначе может быть плохо, очень плохо. И Дима поверил. Он сам не хотел идти на это — пошел против своего желания. Его убедили, что это не измена, а приобретение необходимого опыта.

Да, он сделал глупость. Но глупость простительную. И я думаю — ты должна его простить. Ведь ты разумная девочка.

— А зачем он мне такую телеграмму дал? А сам, вместо того, чтобы встретить… с этой…

— Дима не давал телеграммы. Телеграмму дал Гена. Он давно подслушивал ваши разговоры. Думаю, ему удалось где-то незаметно прикрепить "жучок". На что-то, что Дима почти всегда носил с собой. Это деяние уголовно наказуемо, он не имел права так поступать.

Ты помнишь, когда они подрались, Гена поклялся доказать тебе, что Дима подлец. Вот он и доказал. Только никакой Дима не подлец, подлость совершил сам Гена. И вот ему — нет прощения!