Ирина Касаткина – Свет далекой звезды (страница 124)

Девушки! О, как он их будет любить — всех вместе и каждую в отдельности. Ни одной не будет отказа. И чего он привязался к этой Лене с ее Димой? Да пусть она будет с ним, ради бога, если им так хочется! Разве мало других девушек? Он вспомнил Настеньку Селезневу — как она всегда восхищенно трогала его мускулы на уроках физкультуры. О, Настенька, только бы мне выбраться отсюда — будет все, как ты пожелаешь.

Но где же берег? Он быстро завертел головой, пытаясь определить, в какую сторону плыть. Но за высокими волнами ничего не было видно. Скоро Гена почувствовал, что стал слабеть.

Главное, продержаться на воде, думал он, надо дождаться, когда волны утихнут. Может, тогда станет виден берег. Или выглянет солнце, и я смогу определиться, куда плыть.

Он попробовал лечь на спину, чтобы немного отдохнуть, − но из этого ничего не вышло. Волны вертели его, как хотели. Он наглотался воды, и его стало тянуть вниз. Резкая боль свела икру правой ноги. Судорога! Он попробовал потереть ногу и сразу погрузился с головой. Вынырнув, он с трудом откашлялся и вновь взглянул на небо. И смертный страх проник ему в душу.

Огромный черный столб, сужающийся книзу, спускался с неба прямо над ним. Смерч!

Это конец! — мелькнула мысль. И вся его короткая жизнь понеслась перед ним от этих последних мгновений назад к далекому детству. Скоро он снова стал маленьким мальчиком, которого обидели жестокие люди и которому было очень страшно.

— Ма-ама! — закричал он и заплакал. — Возьми меня! Мамочка, я боюсь!

Но мама была далеко и не услышала сына. Грохот волн и вой ветра заглушили слабый вопль маленького человека в широком бушующем море. Чудовищная боль раздирала ему грудь, тело сотрясал мучительный озноб. Перед его угасающим взором вращались огненные круги, раскалывались миры, вспыхивали и гасли тысячи солнц. Он уже не был человеком — он превратился в существо о четырех конечностях с хоботом, все тянувшимся и тянувшимся вверх за очередным глотком сладкого воздуха. Но с каждым разом глоток был все меньше и меньше.

Наконец, высокая волна накрыла его, прервав доступ живительного газа, и существо с раскинутыми конечностями стало медленно опускаться в морскую пучину. А Гена в это время с немыслимой скоростью летел по длинному-длинному тоннелю навстречу незнакомому свету. И когда он достиг края тоннеля и вылетел в тот свет, на этом свете Гены Гнилицкого не стало.

Глава 78. МУЖЧИНЫ НЕ МОГУТ НЕ ИЗМЕНЯТЬ

Увидев лицо Лены в прорези палатки, Дима едва не сошел с ума. Как она тут оказалась? — она же должна приехать завтра. Но, заметив рядом торжествующую физиономию Гены, он все понял. Кубарем скатившись с Маши, он запрыгал на одной ноге, стараясь попасть в штанину, — но все никак не попадал. Наконец брюки треснули, и его нога провалилась в дыру.

— Ну, чего ты схватился? — лениво промолвила Маша, наблюдая за его прыжками. — Куда она денется? Давай, кончай.

— Ду-у-ура! — бешено закричал Дима. — Заткнись!

— Гля, он еще обзывается! — обиделась она. — Сам навязался на мою голову, козел вонючий. Да пошел ты, знаешь куда.

Она сказала куда и стала одеваться. А Дима, наконец, натянул разодранные брюки, и вылетев из палатки, заметался, не зная куда бежать. Наконец, сообразив, он заскочил в палатку, переоделся, схватил кошелек и понесся на станцию.

Там никого, конечно, не было. Но торговавшие неподалеку бабки подтвердили, что похожая девушка села в один из встречных поездов, одновременно подошедших к станции. Только в какой, они не заметили — народу выходило и садилось много.

— Куда же она могла поехать? Скорее всего, домой. Вряд ли — в обратную сторону. Поезда ходят только до Веселого, решил Дима, беря билет на ближайший поезд. Он приедет домой, найдет ее и все объяснит. Она должна понять — ну не маленькая же она, в конце концов. А потом он разыщет Гнилого и… Он никак не мог решить, что сделает с ним. Так и не выбрав самую достойную месть, отложил это на потом.

Всю обратную дорогу Дима простоял у окна, мысленно подгоняя поезд. Не ел, не пил и всю ночь не сомкнул глаз. Прямо с вокзала он помчался к Лене. Ее мама оказалась дома.

— Где Лена? — закричал он, с трудом переводя дыхание. — Она не возвращалась?

— Лена позавчера уехала в лагерь, — удивилась Ольга. — Получила твою телеграмму и сразу уехала.

— Какую телеграмму? Я не давал никакой телеграммы.

— Как не давал? А это что?

— Это Гнилой! — догадался Дима, прочтя телеграмму. — Он выманил ее! Он все пронюхал! О, собака! Я убью его, гада, задушу своими руками! Пусть он только мне попадется!

И закрыв лицо ладонями, он тяжело зарыдал.

Глядя на него, Ольга поняла, что на этот раз приключилось что-то очень серьезное − и оно вновь связано с неугомонным Геной и ее дочерью. Гена в очередной раз что-то отчубучил такое, из-за чего Дима принесся из лагеря сам не свой и так безутешно плачет.

— Успокойся, — строго сказала она. — Сядь, выпей воды и рассказывай.

— Ой, я не могу! — рыдал Дима. — Это так ужасно, ужасно! Что я наделал! Но я же хотел, как лучше! Я боялся… что у меня не получится. Ой, Ольга Дмитриевна, что же теперь делать?

— Дима, возьми себя в руки и расскажи все без утайки. Что произошло?

Выслушав его, Ольга помертвела. Вот оно — ее предчувствие! Оно не обмануло ее. Бедная Леночка! Бедный Дима! Она совсем не осуждала его. Но Гена! С каким ожесточенным упорством он преследовал влюбленных и как коварно все подстроил.

Она сразу догадалась, как он подслушал. Эти нехитрые устройства Ольга видела на кафедре, где готовили таких специалистов. То, что сделал Гена, незаконно, и он должен быть наказан. Но сначала — Лена. Куда же она могла подеваться?

Острая тревога охватила Ольгу. Женщины видели, как Лена садилась в поезд. Она была не в себе и могла сесть не на тот. Он довезет ее до границы, а там — Абхазия. А вдруг ей вздумается добираться до Батуми? Через Абхазию это невозможно. Лена грузинка, Джанелия — грузинская фамилия, с ней она погибнет. Боже мой, что же делать?

— Димочка, выслушай меня! — дрожащим голосом обратилась она к юноше. — Дима, я не осуждаю тебя — ты ни в чем не виноват. Я попытаюсь ее уговорить простить тебя. Но сейчас самое главное — ее найти.

Нужно вернуться в лагерь, рассказать все директору и попросить ребят опросить людей на каждой станции вплоть до Веселого. Может, кто видел похожую девушку. И там же заявить в милицию. Я позвоню на вокзал — пусть свяжутся с бригадиром того встречного поезда. Может, кто из проводников ее запомнил. Не медли, сынок, беги, а я буду звонить. Постой, возьми побольше денег — они тебе понадобятся.

Проводив Диму, Ольга стала пытаться дозвониться до Батуми. Она много раз прежде пыталась позвонить туда, но это ей никак не удавалось — гудки начинались уже с середины номера. Но, вероятно, силы небесные сжалились над ней на этот раз, и с пятой попытки она дозвонилась до дома Серго, где теперь жила семья Каринэ. Однако трубку никто не взял.

— Наверно, все в саду или на огороде, — подумала Ольга. — Но, слава Богу, хоть линию восстановили! Позвоню Юльке.

До дома Отара она дозвонилась с третьей попытки. Трубку подняла Юля. Услышав Ольгин голос, она сразу зарыдала:

— Оленька, Отар исчез! Уже три месяца ни слуху, ни духу. Ой, Оленька, что мне делать, где его искать? Ты о нем ничего не знаешь?

— Юля, нет! Юленька, у меня Леночка пропала! Она у вас не появлялась?

— Леночка? Нет, не появлялась. А давно это случилось?

— Вчера. Она, очень расстроенная, села возле Сочи на поезд, идущий в вашу сторону. Я подумала: может она к вам решила поехать.

— Но она никак не могла до Батуми добраться. Поезда ходят только до Леселидзе. О Господи, сколько несчастий!

— Юленька, а что с Отаром?

— Оленька, он узнал, что семью его дяди — помнишь, у которого была "Золотая рыбка" — расстреляли. Всех — сначала детей, потом взрослых. А я думаю: это ему нарочно сказали, чтобы выманить его. У него же знаешь, сколько врагов! Умел себе наживать. Он, как услышал, сразу собрался и исчез. Я в ногах у него валялась — умоляла не обо мне, так хоть о детях подумать. Где там! Три месяца — ни слуху, ни духу. Как теперь жить? Если он погиб, я руки на себя наложу.

— Юля, что ты говоришь, подумай! У тебя же дети. Ты что, хочешь их совсем сиротами сделать? Привози их хотя бы ко мне — вместе что-нибудь придумаем.

— Нет, Оленька, пока не узнаю, что с ним, никуда не тронусь. Тут его родители с ума сходят — их тоже страшно оставлять. Господи, какое горе! За что оно нам, скажи?

— Юля, я тебе еще позвоню. А ты мне звони, если Леночка у вас появится. Мой телефон прежний. Держись, дорогая, может он еще объявится. Не такой Отар человек, чтобы сгинуть бесследно.

Переговорив с Юлькой, Ольга стала пытаться дозвониться до знакомого, работавшего в привокзальной милиции. Наконец, ей это удалось. Вкратце объяснив ситуацию, она попросила опросить проводниц поезда, на котором предположительно уехала Лена. Может, кто видел, где она выходила. Ей обещали.

Положив трубку, она села возле телефона и стала ждать. Она сделала все, что могла, − оставалось только молиться и надеяться.

— Леночка, где ты? — в отчаянии спрашивала она пустоту. — Господи, сделай так, чтобы с ней ничего не случилось! Иначе мне незачем жить. Не допусти беды, Господи, молю тебя!