Ирина Канро – Не для тебя, принцесса! (страница 8)
Ксаэль закинул мокрые пряди волос назад и закрыл глаза, отпуская фантазию на волю. В его воображении они снова стояли на том утёсе — только теперь не просто любовались видом.
— Ты дрожишь... — его пальцы в мечтах скользили под халатом Маджины, пробираясь под шелковую сорочку и ощущая каждый изгиб ребер, трепет живота. — Давай согреемся по-настоящему.
В фантазиях Ксаэль расстилал на мягком мхе свою дорожную накидку — тёмно-красную, как спелая вишня. Осторожно укладывал Маджину, чувствуя, как она дрожит под его ладонями. Не от холода, а от желания.
— Как же ты прекрасна... — губы Ксаэля скользили по горячей шее, пока пальцы оглаживали её бархатную кожу. Маджина в его воображении выгибалась, тихо постанывая. Звёзды сверкали над ними, будто подмигивая этой страсти. Его сладкий персик громко стонала от наслаждения, не стесняясь — они же одни в лесу, никто не услышит, как принцесса Соларии отдает всю себя.
Вода в ванне всплеснула, когда Ксаэль сжал свой член еще сильнее. Он представлял, как медленно входит в Маджину, чувствуя сладкую мягкость её тела, каждый прерывистый вдох. Тихие стоны перерастали в громкие крики, когда Ксаэль начинал двигаться, задавая глубокий, неумолимый ритм.
— Да!.. Вот так!.. Дорогой! – его фантазийная Маджина обвивала ногами его спину, требуя больше, глубже, сильнее, пальцы впивались в плечи, оставляя следы. Ксаэль ускорил движения руки, представляя, как его волшебная фея теряет последние остатки стыда – голос сорван, губы влажные от поцелуев, тело покорно вздрагивает под каждым его толчком.
— Хочешь ещё? — он переворачивал Маджину на живот, приподнимая бёдра. В фантазии она стонала в ответ, покорно прогибаясь.
Потом — другая картина. Маджина сидит верхом на нём, закатив глаза от наслаждения, а Ксаэль жадно ласкает языком её ягодицы.
Вода в ванне забурлила, когда фантазия достигла пика. Ксаэль представлял, как Маджина кричит его имя, обжимая бёдрами его голову, пока он с наслаждением пьёт её соки. Как потом, уставшая, падает ему на грудь, а он обнимает это дрожащее тело, покрывая поцелуями.
— Мы сделаем это всё... Каждую мою фантазию...И твою… — прошептал Ксаэль, достигая кульминации. Горячая волна накрыла его, заставив выгнуться в воде. Тело окутала сладкая нега. Он откинулся на мраморный край ванны, удовлетворённо выдыхая.
— Моя Маджина…
***
Маджина захлопнула окно и отпрыгнула назад, словно обжёгшись. Её пальцы дрожащими кончиками коснулись губ — они всё ещё горели от того мимолётного, нежного прикосновения.
— Боги, это был мой первый поцелуй...
Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. А внизу живота уже разгорался знакомый, стыдный жар. Она невольно сжала бёдра.
Ещё хуже — она вдруг осознала, что в какой-то момент обратилась к Ксаэлю на "ты"! К первому принцу! К наследнику престола Эльдрарии!
— Он подумает, что я невоспитанная простушка! Что я...
Маджина застонала и рванула в ванную, плеснула себе в лицо ледяной водой. Но даже холод не мог погасить пожар под кожей. Она выбежала обратно, рухнула в кресло у камина.
Пальцы Маджины нерешительно скользнули вниз, задирая подол сорочки. Она закусила губу, представляя Ксаэля. Будто он внезапно появляется перед ней.
Его фиолетовые глаза горят, как у хищника.
— Ты думала, я отпущу тебя так легко? — его голос низкий, хриплый.
Он шагает к ней, и вот уже его пальцы впиваются в пояс Маджины, задирают её сорочку одним резким движением. Маджина вскрикивает, когда сильные руки перекидывают её через подлокотник кресла. Грубая ткань обивки трётся об её колени, а за спиной раздаётся звук расстёгиваемого ремня.
— В… Ваше Высочество, я…
— Ты хочешь, — Ксаэль пригибает её сильнее, обнажая розовое отверстие.
Губы касаются её шеи, а потом — о боги! — влажный шершавый палец входит меж её ягодиц. Маджина стонет, цепляясь за подушки.
— Ты такая узкая... Я сделаю тебя своей.
И вот уже не палец — а его член, горячий, огромный, входит медленно, неумолимо, разрывая на части. Маджина всхлипывает, но её тело само тянется навстречу, требует больше. Ксаэль хватает её за бёдра и начинает двигаться — страстно, глубоко, выбивая из неё каждый стон, каждый вздох.
— Кричи моё имя. Кричи!
И Маджина кричит — потому что не может иначе, потому что эта мука слаще любого наслаждения...
Реальность накрыла её, как волна. Маджина ахнула, выгибаясь в кресле, когда оргазм прокатился по телу. Губы её дрожали, а тело будто свело судорогой. Она уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить стыд. А за окном в ночи звёзды смеялись над её смятением.
Глава 6. Тайный праздник
Маджина проснулась с тяжестью в голове и какой-то разбитой. Солнечный свет, льющийся через шторы, казался ей слишком ярким после недавней ночи.
Она долго сидела на краю кровати, сжимая кулаки, пока пальцы не побелели. Ванна стала её убежищем — она скребла кожу мочалкой до красноты, будто пытаясь смыть и следы своих фантазий, и память о том поцелуе. Но вода остывала, а стыд — нет.
Завтрак прошёл в тишине. Маджина ковыряла вилкой в ароматном омлете с овощами, избегая взглядов слуг.
Комната для переговоров бурлила, едва она переступила порог. Завидев её, министры и советники засияли.
— Ваше Высочество, это блестяще! Вы сразу завоевали его расположение! — шёпотом восхищался один.
— Под руку с первым принцем! Да мы уже выиграли половину переговоров! – вторил ему другой.
Военные же и часть знати смотрели на неё со смешанными чувствами.
— Надо было требовать снижения налогов, а не этого, — надменно проронил один из них.
Маджина села, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Её пальцы нервно смяли край широкого рукава её нежно-зелёного платья.
Серафина стояла у окна и сжимала кулаки. Смотреть на сестру она не хотела.
— Она не достойна… — тихо произнесла она.
Сердце Серафины в первый раз в жизни было в таком смятении. Когда она увидела первого принца Ксаэля вчера — высокого, статного, такого красивого — внутри что-то сжалось.
А ночью... Она закусила губу, вспоминая, как её пальцы скользили между ног, как она представляла руки первого принца на своей талии, его губы на своей груди... Это ей он должен был сделать предложение, а не глупой сестрице! Ее ногти впились в ладони. Если Маджина останется здесь, то Серафина станет единственной наследницей своей страны – она ведь именно этого и хотела! Так почему же из её груди то и дело вырывается судорожный вздох?..
После обеда был назначен следующий этап переговоров. Серафина решила, что ей больше не имеет смысла играть слугу и переоделась в прекрасное шелковое платье голубого оттенка. Покрутилась перед зеркалом и в удовольствии отметила, что и с короткой стрижкой она весьма хороша собой. Она теперь – племянница одного из чиновников делегации и сможет хотя бы слово вставить на предстоящих переговорах. Стоять в углу, не имея возможности выразить свое мнение, оказалось для неё непосильным бременем. Серафина презрительно фыркнула, вспоминая будто скованную спину старшей сестры – сидела, и даже слова вымолвить не смогла, хотя от этого зависит её жизнь!
— Такая дура… — пробормотала она и толкнула резную дверь.
Маджина сидела в диванной, будто ожидая приговора. Серафина хмыкнула, сложив руки на груди.
— Ну что, сестрица, — она ухмыльнулась, — и как тебе удалось это провернуть? Какими уловками ты убедила первого принца войти с тобой под руку на глазах у всего двора?
Маджина почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Я.. не использовала никаких уловок, — ответила она. — Это просто... так получилось.
Серафина засмеялась — резко, без тепла.
— О, да, конечно! «Просто получилось»!
Маджина сжала кулаки.
— Почему ты так недовольна? Все же хотели, чтобы я согласилась на этот брак. Чтобы уехала и оставила тебе королевство! Почему теперь ты...
Серафина изогнула бровь.
— Потому что я не верю. Ты ведь не блещешь умом, и вдруг смогла очаровать такого сильного и красивого мужчину континента? Не смеши меня!
На самом деле Маджина и сама не понимала. Почему Ксаэль так заинтересован в ней? Однако что-то в колких словах сестры не давало ей покоя. И вдруг поняла: она злится, потому что первый принц Ксаэль возжелал первую принцессу, а не её. Хоть и номинально, но все же. Будто ей, второй, пренебрегли.
— Ты... ты завидуешь? — Маджина сама не поверила собственным словам.
Серафина замерла. На секунду в её глазах мелькнуло что-то дикое, почти уязвлённое, но тут же исчезло под маской презрения.
— Глупости не говори, — она выпрямилась, поправляя складки на платье. — Я лишь беспокоюсь... за тебя. И за свою родину. Только и всего!
Она повернулась и вышла, хлопнув дверью.
***
Тронный зал был залит холодным светом через высокие витражные окна. Длинный стол разделил помещение на два лагеря: с одной стороны — делегация Соларии, с другой — Эльдрарии. Между ними — советники, казначеи и военные, выстроившиеся в непроницаемую стену.
Маджина сидела, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, но её пальцы то и дело беспокойно разглаживали шелковую ткань юбок на коленях. Ксаэль напротив — расслабленный, почти скучающий, но его фиолетовые глаза то и дело скользили к Маджине, задерживаясь на её губах, ключицах, на нервном движении ресниц.
— Ваше Высочество, согласно пункту седьмому, налоги на ввозимые товары должны быть пересмотрены... — монотонно бубнил казначей Соларии.