Ирина Измайлова – Ричард Львиное Сердце (страница 24)

— Ага! — сверкнул глазами Седрик. — Я так и знал. И ты подпал под её чары. Все, кто её видел хотя бы раз, говорят, что от неё спятить можно. Хотя она теперь стара как вон тот толстый дуб. Сколько ей сейчас можно дать, а?

Этот насмешливый тон в отношении королевы почему-то покоробил Эдгара, однако он сдержал готовые вырваться возмущённые слова и ответил спокойно:

— На вид ей лет сорок — сорок пять, пожалуй, хотя сразу и того не дашь. А ведь на самом деле, я слыхал, все шестьдесят!

— Если быть точным, то шестьдесят семь. Но раз уж даже такому молодому парню, как ты, она показалась куда моложе, то значит, люди не врут — не иначе, она колдует... Не смотри так угрюмо, сир Эдгар, я шучу. Что до того, зачем кому-то понадобилась твоя смерть, то тут может быть несколько объяснений. Ну, во-первых, ясно, что Филипп-Август мог заподозрить, а то и разузнать, что Ричард собирается отвергнуть его сестру и послать за своей возлюбленной Беренгарией. Значит, возможно, он решил любым способом задержать отъезд королевы и принцессы Наваррской. Второе, и это мне кажется куда возможнее: кому-то хочется окончательно рассорить двух королей, а для этого как раз и создать видимость, будто Филипп препятствует исполнению приказа Ричарда. В этом случае убийство рыцаря, которого Ричард отправил с поручением, — великолепный предлог. И есть третья мысль, тоже очень неприятная: у кого-то возникло желание не просто помешать отъезду знатных дам, но, возможно, захватить их в плен и таким образом вынудить Ричарда вообще оставить Мессину, не идти в крестовый поход и вернуться в Англию. Для этого нужно убрать посланца короля, а для сопровождения предложить Элеоноре другого рыцаря, которого заранее подкупили.

— Неужели такое возможно? — воскликнул поражённый Эдгар. — И может найтись такой рыцарь?!

— Смотря какой! — многозначительно пробормотал Седрик. — Ещё как может...

Молодой человек глубоко вздохнул.

— Честно сказать, именно это же заподозрила и королева. Она так и сказала: против короля строится заговор и хорошо, если один...

Старый рыцарь придержал коня и какое-то время вслушивался в неясный шелест леса по ту сторону реки. Однако вскоре он тряхнул головой и улыбнулся:

— Видишь, и мне начинают мерещиться засады. А ты отважен, если поехал сюда один. Правда, если убийца — случайный наёмник, то он давно уже далеко, тем более, раз его видел стражник. А если на тебя покушаются те, о ком я подумал, то прятаться от них бесполезно, лучше просто быть настороже.

— Да кто эти самые «те»? — не выдержал юноша. — Вы говорите точно о каких-то привидениях.

Седрик исподлобья покосился на юношу.

— Счастлив же ты, раз не понимаешь. Я говорю о тамплиерах[24]. Об ордене, рыцари которого нарушают все рыцарские законы, какие только есть. Их цель — обрести власть на земле и отлучить от Царствия Небесного как можно больше душ... Впрочем, если ты о них не слыхал, то это надо долго рассказывать. В любом случае, это враги и короля Ричарда Львиное Сердце, и короля Филиппа-Августа. И чтобы посеять вражду и раздор меж могучими государями, они пойдут на что угодно, могут даже посягнуть на двух благородных женщин. Впрочем, — тут старый рыцарь пожал плечами и, снова внимательно прислушавшись, скинул с плеча лук, — впрочем, всё это лишь мои догадки и домыслы. Стрела в стене часовни — весомое доказательство того, что ты, мальчик мой, кому-то мешаешь, а кому... Думаю, Элеонора скорее догадается. У неё есть свои соглядатаи и осведомители. А я хотел бы сейчас подстрелить дрофу, что сидит во-он на том дереве.

— Она очень далеко, — всмотревшись в тёмное пятнышко среди густой листвы, возразил Эдгар.

— Это кому как!

Стрела сорвалась, свистнула, пронзая воздух, и птица рухнула в кусты, вызвав там великий переполох — множество мелких птах в ужасе ринулись в разные стороны.

— Вперёд! Надо подобрать её! — воскликнул Седрик. — В этих местах много лис. Чуть что, и утащат добычу.

Когда охотник отыскал в зарослях и, перегнувшись с седла, торжественно поднял птицу за крыло, та уже не билась. Тёмное оперение блеснуло на солнце, красиво отливая металлом.

— Хороша! А, кстати, сир Эдгар, я так тебя и не спросил — чего ради ты приехал ко мне с утра, это в то время, когда в замке Вилрод уже идут сборы в дорогу?

Молодой человек ожидал этого вопроса и готовился на него ответить, но, тем не менее, смутился.

— Я думал, вы догадаетесь...

— Честное слово, не догадываюсь.

В голосе и взгляде старого рыцаря проскользнуло некоторое лукавство, но Эдгар предпочёл этого не заметить. Раз Седрик хочет, чтобы она сам ему сказал...

— Вчера, обсуждая всё происшедшее, её величество сказала, что поездка может оказаться действительно опасной, и что очень нужно было бы иметь в свите ещё несколько надёжных воинов. Говорила, что мало кому может сейчас доверять. А потом спросила, не знаю ли я кого-нибудь... кого-нибудь, кто бы мог...

— И что ты ответил? — почти равнодушно спросил старый рыцарь, продолжая рассматривать убитую птицу.

Эдгар вновь едва не рассердился: в самом деле, ведь старый хитрец давно обо всём догадался, но хочет заставить его выступить в роли просителя!

— Я ответил, что в Англии вообще никого не знаю. Но по дороге в Кентербери повстречал рыцаря, который один стоит целой свиты и лучшего воинского отряда, который, к тому же, кажется мне безупречно честным и отважным и достоин стать защитой двух благородных женщин.

Слова юноши прозвучали почти с вызовом, и Седрик понял, что дальше играть в догадки уже нелепо.

— Это ты обо мне, да? Ну что же, спасибо! А что сказала королева, когда ты ей объявил, что хотел бы позвать в её свиту угрюмого лесного дикаря?

Эдгар улыбнулся:

— Её величество слышала о вас, сир Седрик. Правда, среди всех Сеймуров, которых она припомнила, вас явно не было, зато прозвище «Седой Волк» ей оказалось знакомо. Ваша слава ушла далеко за пределы этой долины. И королева ничего не имеет против того, чтобы такой знаменитый воин сопровождал её в Мессину.

— Она-то не против! — старый рыцарь сердито дёрнул бровями и отвернулся, преувеличенно старательно привязывая убитую дрофу к седлу, под которым уже болтались тушки двух зайцев. — Она не против, понятное дело, когда в её благословенном королевстве дело дошло до того, что и положиться уже не на кого! Но я-то чего ради должен бросать дом и эту прекрасную долину, где всегда есть дичь и доброе вино, и на старости лет отправляться в какую-то жаркую Сицилию? Не скрою, мне очень по душе Ричард Львиное Сердце, уже хотя бы потому, что его ненавидят все нынешние просвещённые умники, болтающие о благородстве и продающие душу за лишний земельный надел, все, кто ненавидят рыцарство, все, кто не понимают настоящей отваги и не умеют сражаться. Я всегда любил таких, как он, хотя такие обычно покоряют полмира и остаются ни с чем — они слишком велики для земной славы... Однако мне король ничего не поручал, и я не обязан оказывать ему услуги в его брачных затеях. И потом, Эдгар, тебе не кажется, что мне просто-напросто поздновато пускаться в такое предприятие? Знаешь, сколько мне лет?

— Лет пятьдесят пять, я думаю, — наугад ответил кузнец.

Старый рыцарь подавился смешком.

— Ну да! Ты дал мне на десять лет больше, чем королеве. И чуть меньше ошибся. В этом году, если только я и сам не запамятовал, мне должно сравняться семьдесят пять.

— Невероятно! — вырвалось у юноши. — Спрашивается, кто занимается колдовством — её величество или вы, мессир? Да и потом — какая разница, кому сколько лет, если вы сидите в седле, сражаетесь, стреляете из лука наверняка лучше, чем многие знаменитые рыцари? И если вам нравится драться с разбойниками, то отчего бы не отважиться на далёкое путешествие?

Пока он говорил, они успели выехать из зарослей, пересечь реку, и вдали уже показался обрыв и прилепившийся к нему необычайный дом Седого Волка. Нарушая тишину, послышался басовитый лай Кайса, издали зачуявшего хозяина.

Старый рыцарь долго молчал, не отвечая на пылкие слова Эдгара, потом вдруг резко натянул поводья, и его конь тотчас послушно остановился. Во взгляде, который Седой Волк устремил на своего молодого спутника, тот увидел всё, что до сих пор Седрику легко удавалось скрывать: глубокое волнение, вызванное внезапным сильным искушением, досаду и горечь от того, что это искушение и впрямь пришло так поздно, нескрываемую зависть к юности и дерзости.

— Знаешь, мальчик, сколько долгих, страшных, невероятных путешествий мне пришлось уже испытать? — тихо проговорил Седрик. — Знаешь, сколько сражений мне выпало? Сколько душ я отправил в ад, а может, не дай Бог, кого и в рай отправлял... не хотелось бы такого думать! Я прожил такую жизнищу, словно в ней было не семьдесят пять, а сто семьдесят пять лет! И всё это уже прошло, понимаешь? Мне вовсе не нравится сражаться с разбойниками, просто я не люблю, когда эти поганцы грабят и убивают людей прямо возле моего дома... Я живу теперь как хочу, где хочу, и мне бы хотелось умереть в этой счастливой долине... В деревушке поблизости даже церковь есть, так что не останусь без отпевания и причащения. Поэтому благодарю тебя за предложение, но отказываюсь от него!

— А я отчего-то думал, что вы согласитесь! — не с горечью, но с сильным разочарованием произнёс Эдгар. — Тем более, что из Мессины король отправится в крестовый поход.