Ирина Ивочкина – Изгнанник. Книга первая. Проснись, хранитель Юга, я с тобой (страница 6)

Наина сжалась, словно он ее ударил, и всхлипнула. Все еще восстанавливая дыхание и пытаясь отделаться от запаха несвежей воды в горле, Наина подалась вперед, чтобы возразить, но вовремя опомнилась: что-то говорить сейчас Бону – только сильнее злить его. Муж выжидал ее реакции.

– Пошла! – прикрикнул Бон. Наина не с первого раза выбралась из высокого поильника и в отяжелевшем мокром платье, прихрамывая и обняв себя руками, двинулась в сторону дома.

Сегодня вечером ее крики разносились на ведь двор.

336 год от создания мира Велина

Шло время, ночи сменяли дни, а Наина так и не приходила. Спрятанные в углу, в холщевом мешке закостенелые лепешки, которые приносила девушка, закончились пару дней назад. Только страх выбраться из убежища останавливал Тота от вылазки в дом, где можно было чем-то поживиться и перекусить. Сырое мясо и расплющенные зерна, которые ели тюраны, были не пригодны для пропитания ребенка. А козы, которым приносили корм, пахнущий горохом и свежими овощами, больно бодались и оттаптывали ноги своими копытами.

Сегодня, не дождавшись Наину, Тот перебежками направился на базар. Солнце плавило воздух вдоль огромной песочницы, рисуя разводы на многие деделемы^[1]. В животе урчало, во рту чесалось от сухости, ноги жег раскаленный песок, а голову пекло. Но Тот упорно шел вперед.

Оттого, что Наина больше к нему не приходила, он потерял надежду и веру в то, что настанет момент, когда кто-то его пожалеет. Ему не хотелось верить, что Нана его разлюбила: просто она боится гнева Бона. И ее можно понять. Но ревность вперемешку с грустью и болью от ее отсутствия ранили душу ребенка. Теперь девушка опускала глаза, когда видела Тота, и молча проходила мимо, глубоко вздыхая. Она больше не улыбалась и не гладила его по голове. Бон в этот момент злорадно скалился и злобно сверкал глазами.

Чтобы попробовать возобновить теплые отношения с Наиной, Тоту пришла в голову одна мысль. Он решился на страшный поступок. Если кто-то поймает его или просто узнает, то ему отсекут руки, а отцу придется заплатить огромный выкуп за его никчемную жизнь. Но Тот твердо решил идти до конца.

На базаре шумный народ во всю торговался, а продавцы перекрикивали друг друга, привлекая новых покупателей к своим прилавкам. Тот сидел под навесом чайной лавки, прислонившись к прохладной каменной стене. Он выбирал, в какой именно лавке сегодня лучше украсть. Голод пропал, а жажда ушла на дальний план. В предвкушении кражи сердце колотилось, как сумасшедшее. Кровь носилась по венам с бешеной скоростью, разнося азарт и заставляя мысли роиться в необузданном вихре. Украсть, скрыться, сбежать, вернуться домой. Все проще простого.

Какой-то ушлый тощий малец следил за толстым вальяжным богачом, который привлек внимание Тота своей вертящейся во все стороны головой и хитрым лисьим взглядом. На полусогнутых ногах воришка приближался к посетителю хлебной лавки. Тоту показалось странным, что никто не замечает его, такого неумелого вора. Он уже было поверил в свою безнаказанность, как вдруг в момент, когда его пальцы коснулись мешка с деньгами, привязанному к поясу толстяка, двое солдат вцепились ему в ноги и куда-то поволокли. Тот вопил не своим голосом и извивался, как змея на горячем песке.

– Это ошибка! Вы не имеете права! Амхи поганые! – еще долго разносились его вопли на всю улицу притихшего базара.

– Посмотрим, как он будет потом воровать без рук, – послышался голос молодой женщины за столом, на котором были разложены по кругу салфетки и висели вышитые занавески.

Тот вздрогнул, и холод побежал по спине. А если его все же поймают и тоже отсекут руки? Что он будет делать без рук? Как жить? Син точно высечет его или даже убьет. Зачем ему такой сын?

Но через пару минут никто и не вспомнил об инциденте, и покупатели продолжили хаотично двигаться по улицам.

Возле одного настила с серебряными и золотыми подвесками собрались женщины в разноцветных халатах. Они верещали и примеряли серьги с висюльками в виде огурцов и монеток. От разнообразия украшений девушки, разгоряченные спорами, не могли сделать выбор, и услужливый продавец подсказывал, что лучше подойдет незамужним девицам, чтобы привлечь внимание будущего супруга.

– Вот, посмотри, – одна из подружек приложила нагрудное украшение в несколько рядов к платью. Монетки сверкали на солнце и позвякивали от движения. – Мне идет?

– Сурфа, сними эту похабщину, ты же не лошадь, чтобы обвешиваться колокольчиками, – ответила ей вторая подруга. Звонкий смех разнесся по улице, а продавец обиженно нахмурился.

Тот подкрался к прилавку и с интересом стал рассматривать бренчащие подвески и блестящие драгоценности. Глаза разбегались от ярких разноцветных камней, мерцание и бликование начищенного металла ослепляло. Отвлекшийся торговец не заметил, как маленькая грязная ручка потянулась к краю стола и стянула кольцо. Тот и сам не видел, что именно схватил.

Он мчался вдоль базарных рядов, толкая стоящих на пути людей, которые возмущенно отпрыгивали с его пути. Мальчику не верилось, что все получилось так просто. Воодушевленный, он бежал к храму Яра в надежде найти там Наину.

Грани крохотного сокровища жгли руку – так сильно он ее сжимал, чтобы не выронить, не потерять и не показать его кому-то, кто поймет, что он натворил.

Тот вбежал в ярко освещенный храм и остановился как вкопанный. Круглое высокое строение смыкалось куполом на потолке. Высокие колонны росли деревьями и расходились ветвями к потолку, держа его своды. Стены были украшены золотыми фресками, листьями и лепестками. Свечи горели и отражались во множестве граней. Тот завороженно уставился на убранство храма. Женщины в скромных серых платьях мели пол от песка, а у возвышения с алтарем стоял богослужитель и пел монотонную песнь о восхвалении Яра. Хор вдоль стены вторил его словам. Звуки многоголосья разносились успокаивающим гулом.

Чья-то рука схватила Тота и оттащила к стене. Тот брыкался, как мог. Страх сковал все тело – неужели попался? Сейчас его отведут в здание суда и отсекут руки. Его маленькие, такие любимые руки.

– Что ты тут делаешь? Еще и стоишь прямо на входе. Тотти! Тебе нельзя приходить сюда в момент молитвы! – Наина встряхнула мальчика и напряженно вгляделась в его лицо в ожидании ответа.

– Я… вот, – тот разомкнул пальцы на вытянутой руке и протянул девушке украденное. Она отпрянула, и краска сошла с ее лица. Тот смотрел только на нее и не мог понять, почему она не рада. Ее лицо исказилось от ужаса.

– Ты откуда это взял? – прошипела Наина, озираясь, и закрыла ладонь Тота своими пальцами. – Идем.

Заведя его в подсобное помещение у выхода, она развернула его к себе лицом и крепко взяла за плечи, чтобы он не смог вырваться и сбежать. А он и не собирался бежать. Тот хотел находиться рядом с Наиной. Даже сейчас, когда она выпученными испуганными глазами уставилась на него, будто впервые видит.

– Говори же! – простонала Наина.

– Я сделал это для тебя, – только сейчас Тот опустил глаза на кольцо и смог его увидеть. Тонкое, обрамленное голубой глазурью, оно красиво мерцало на ладошке.

– Ты его украл? – прошептала девушка.

Тот неуверенно кивнул и нахмурил брови.

– Его нужно вернуть, слышишь?

– Нет! Мне отсекут руки! – в кошмарном сне не представить весь страх, который волной накрыл ребенка от одной мысли вернуться обратно на базар.

– Да, ты прав, – Наина, встала перед ним на колени и обняла. – Прости, прости меня, Тотти, я что-нибудь придумаю. Где ты его украл?

Слезы потекли по щекам мальчишки: подарок не понравился Наине, и она снова отвернется от него. Снова будет проходить мимо, не глядя и не улыбаясь. Тот горько беззвучно плакал, обреченный на вечное одиночество.

– Ну, что ты? Тот, это очень серьезный поступок, ты понимаешь? – Тот кивнул и вытер нос рукавом грязной рубахи. – Нельзя так поступать! Ты нарушил закон и можешь понести за это наказание. И не только ты, а вся твоя семья! Ты понимаешь? – Тот снова кивнул, опустив голову. Новый поток слез и всхлипы вырвались из груди…

– О милое мое создание, – Наина прижала его к груди и погладила по голове, – я все понимаю. Правда. Ты хотел сделать мне подарок? – Тот кивнул. – Мне очень приятно, поверь мне, оно самое прекрасное на свете. Но больше так не делай, понял? – она отстранила Тота от себя и внимательно уставилась на него. Тот закивал и опустил глаза от стыда и горечи. Наина подняла его лицо, обхватив обеими руками, и нежно поцеловала сначала в мокрые грязные щеки, потом в лоб.

– Что здесь происходит? Ты почему не на своем месте? – в помещение ворвался Бон и, прервав объятия Наины и Тота, уставился на кольцо, которое все еще лежало на вытянутой руке мальчика. Побагровев от ярости, старший брат схватил Тота за руку и потянул за собой так резко, что Наина вскрикнула от неожиданности. Кольцо подпрыгнуло и закатилось куда-то в угол комнаты.

– Нет! Бон! Я умоляю тебя! – она упала перед ним на колени и схватила мужа за руку. – Я молю тебя, не уводи его!

Бон выдернул руку и оттолкнул ее, сделав еще шаг к выходу, но Наина снова бросилась к нему и вцепилась в его ногу. Тот всхлипывал и пытался вывернуть свою ручку из хватки брата.

– Я прошу тебя, Бон! Я сделаю все, что ты пожелаешь! Не веди его никуда. Он еще совсем ребенок. Бон… – она плакала, завывая в голос. Дыхание срывалось, и ужас, отразившийся на ее лице, бил сильнее гнева Сина, когда он был зол. Тот задохнулся от боли, сковавшей грудь. Он склонился, пытаясь отдышаться. Бон не обращал внимания на мальчишку, и только зло и надменно смотрел на жену, о чем-то размышляя.