Ирина Иванова – Истории одного книжного. Сборник рассказов (страница 6)

Её бывший смеялся, когда Алиса пыталась объяснить, какие аналогии находит для окружающих. Это совершенно не вязалось с её практичностью. Но так было всегда: Алиса цепляла образы, которые раскидывали другие и подставляла их в свои мысли. Получалась сложная схема с кликабельными картинками и перекрёстными ссылками. Поэтому она точно знала, что каждую пятницу мама уходит из дома, а они с парнем вместе смотрят сериал, бесконечно длинный, из тех, когда к третьему сезону все герои зрителю почти родня. И когда он сказал, что ему надоело, Алиса сначала не поняла. Как может надоесть традиция? Они существуют, чтобы не надоедать. Но видимо, надоела ему Алиса, как кому-то надоедают стены и коридоры.

Браслет Алиса поднимать не хотела. Он лежал на улице, так, что его можно было и не увидеть. Под самой витриной. Она прошла мимо раз. Прошла два. Прошла три. Дома злилась и чуть не выбросила все собранные вещицы в мусорное ведро. Это был бы достойный конец дурацкой идеи, проблема в том, что идея не казалась ей такой уж дурацкой. Обесценивать столько нервов и усилий просто глупо.

– Продолжать тоже, верно, Достик? – дракон, который совсем недавно обрёл имя, не ответил, – значит, будем прощаться?

Сначала она хотела бросить мешок в море. Будет, как клад, лежать на морском дне, ждать искателя сокровищ. Но стоило представить процесс, как идея показалась безответственной и небезопасной, в нынешние времена только мешки в море бросать в темноте. Поэтому находки Алиса решила сжечь. Если бы у тёти не нашелся мангал, то она развела бы костёр просто посреди палисадника. Лара говорила: «Когда просишь чуда, не экономь на пафосе. Знаешь, ритуалы не просто так устраивали с шиком». Ломать голову над песнями и плясками Алиса не стала, она просто бросала каждую вещь в костёр, иногда морщась от дыма, и говорила «спасибо». Дракон преданно ждал на подоконнике, не подозревая, какой печальной участи избежал. Сжечь то, чему дала имя, Алиса просто не смогла.

Она не приходила туда долго, следила за сообщениями в чате, иногда ставила реакции, чаще просто пробегала глазами по строчкам. Ей нужно было время и оправдание, достаточно большое, чтобы убедить себя, и достаточно весомое, чтобы нельзя было проигнорировать.

Когда она снова появляется на пороге кофейни, то ей нужна помощь, чтобы пройти внутрь: руки заняты большим свёртком, догадаться, что там картина, не очень сложно. Алиса не стала долго переступать с ноги на ногу и тянуть время, она просто протянула хозяйке свою ношу и ещё браслет, который лишь пару раз качнула над огнём:

– Вы не знаете, но очень мне помогли. Мне кажется, я задолжала благодарность – вот. Тому мужчине, снизу, который висит за креслом, пригодится друг. А ещё я совсем-совсем не читаю художку, можете подобрать что-то для начинающего?

Расшифровать чужой взгляд не получалось, да и пытаться не стоило.

– Как вас, говорите, зовут?

– Алиса. Как в Стране Чудес, а хотелось бы как в «Обители зла». Она там тоже ничего не понимала, но находила компанию даже при зомби-апокалипсисе.

– Ладно, давайте придумаем что-нибудь.

Вход – чашка кофе

Анастасия Мартиросьян

Говорят, у людей с характером простой судьбы не бывает.

— Как ваши дела на этой неделе, Анастасия? Что хотите обсудить? — говорит мне моя собеседница из глубины роскошного белого кресла, удобного и на вид и на ощупь, так и манящего свалиться в него навсегда и больше никогда не выбираться обратно. Таким и должно быть кресло в кабинете психотерапевта. У психотерапевта. Впрочем, в моем распоряжении целый огромный диван, такой же белый и мягкий.

— Ох… — Я многозначительно вздыхаю, театрально закатываю глаза, взмахиваю руками, поправляю волосы и плюхаюсь на диван, — это был тяжелый де… хотелось бы мне сказать день, Марина. Но это был адски тяжелый год.

И я начинаю говорить. Говорить, говорить, говорить…

– …понимаете, Марина, мне всё время немного неловко за то, что я пишу. Вот, допустим, выложу я какое-нибудь фото в соцсетях, и напишу к нему текст. Ну, что-нибудь самое обычное, мысли мои… настроения… что-то, что волновало в тот момент, из глубины меня, что не удержать, — пытаюсь объяснить я. — А потом мне ставит лайк кто-нибудь из коллег с бывшей работы, или какой-нибудь случайно затесавшийся в мои соцсети знакомый, и меня прямо дрожь берёт. Какой-то хтонический ужас от того, что я перед всеми этими людьми словно голая стою. И у меня от этого мозг взрывается, Марина, — продолжаю я, — настолько, что мне проще, вот ей-Богу, рот себе зашить и жить молча…, — я делаю театральную паузу, пытаясь справиться с переполняющим меня негодованием по этому поводу. — Но я не властна над этим, Марина, оно само всё… Я не могу не писать. Этот демон творения так и рвётся из меня всё время. — Я смотрю психотерапевту в глаза, она периодически мне кивает. — Но я молчу… И мне горько от этого… Ведь я с детства вела дневники, описывала всё, что происходит со мной. Это была какая-то моя субреальность. — Я задумываюсь ненадолго, вспоминаю детство, проведенное над тетрадками и блокнотами, с которыми я не расставалась. — И мои близкие говорят, что я хорошо пишу… Что ждут моих текстов и с интересом читают…

— Может быть, вам поискать людей с похожими интересами? И найти там поддержку? — Спрашивает психотерапевт. — Не пробовали?

— Я искала, Марина, — вздыхаю я, – когда-то давно… Я правда искала, но, похоже, Новороссийск слишком маленький или провинциальный для моего увлечения.

***

— У нас заканчивается время, Анастасия… давайте вытянем карту? — предлагает мне психотерапевт, и достает подходящую по тематике колоду метафорических карт. — Помните? Тянем левой рукой, смотрим и говорим, какие ассоциации вызывает.

Метафорические карты — наш обычный инструмент работы с подсознанием. Смотришь на вытянутую из колоды картинку и расшифровка к ней каким-то чудом всегда отвечает на злободневный вопрос.

Марина протягивает мне веер из карт, их там штук семьдесят, наверное, на любой вкус и случай. Я интуитивно тяну одну из них, откуда-то из глубины. Высвобождаю свою карту из тесного плена других карт. Смотрю на неё…

…странная карта.

— Ну, что там на картинке? — спрашивает она.

— Да поди разбери, что-то синее, — я кручу карту в руках, — какие-то круги… или шары… на ветке. О, это же сливы, — и теперь я совершенно отчетливо вижу: на картинке ветка со сливами. Синими, спелыми сливами.

— И как вы думаете, что эта карта означает? Какие вызывает эмоции? Мысли? — Кажется, Марина стучится в наглухо закрытую дверь.

— Да кто бы знал… — недоумеваю я, — сливы, означают… не представляю даже — сливы? — Я вопросительно поднимаю брови, потому что в моей голове пустота. Ноль мыслей по этому поводу. Ну росло когда-то дерево со сливами на улице, где я жила… где родительский дом.

— Скажите номер карты, я прочитаю к ней расшифровку, – говорит мне психотерапевт.

Я называю какой-то номер, и внезапно из расшифровки последовало, что сливы — это возможности. И их нужно взять вовремя. Не зелёными, не переспелыми. А вовремя.

– …Сочные спелые плоды, которых множество на дереве, — читает мне Марина. — Можно просто протянуть руку и взять столько, сколько нужно. Ну, а если дать им перезреть или упустить время, то плод будет не таким вкусным или вообще пропадет. Жизнь тоже полна удовольствий и возможностей, нужно лишь усилие, чтобы увидеть их.. — Периодически она делает паузы и поглядывает на меня. — А ведь в возможностях мира совсем несложно черпать ресурсы. Однако порой их трудно увидеть… дерево далеко растёт. Или даже разглядев, не так-то просто воспользоваться — слишком высоко эти сливы висят… Можно подождать, пока плоды сами упадут в руки, но здесь велика вероятность, что к тому моменту они будут уже не так свежи. Можно дерево потрясти, чтобы понять какие из слив уже созрели и в самом соку. Можно заставить себя залезть на дерево и выбрать понравившиеся сливы, но для этого нужно… – Марина переводит дыхание, немного поправляет очки и продолжает читать, – для этого нужно: увидеть дерево, увидеть сливы, отбросить свой страх высоты, проявить физические способности, залезть на дерево и выбрать то, что нравится.

– Чёрт возьми, как много всего, так ли хороши эти сливы? – не могу удержаться я от не вполне уместной ремарки.

– Чтобы использовать возможности в качестве ресурсов, нужно сначала их увидеть, а потом проявить усилия и иметь смелость выбирать подходящие. – Марина закрывает книгу с расшифровками. – Вот такие сливы. Ну что, как вам карта? – спрашивает она меня.

– Когда увижу сливы, не постесняюсь залезть на дерево, – отвечаю я, наивно полагая, что урок усвоен.

– Проблема в том, Анастасия, что вы не видите дерево, – отвечает она. – Но всё должно измениться, вы уже вполне готовы к переменам.

***

Я ухожу, а дурацкие сливы крутятся у меня в голове. Зелёные, спелые, гнилые, мытые, битые… Любые. И даже в виде варенья. Кружится волчком и никак не уляжется этот разговор. Покоя не даёт. С этой мыслью о «сливах-возможностях» я закончила день и легла спать.

Ещё пара дней, а может, и несколько, прошла в обычных делах, ничем не примечательных, вполне себе тривиальных: дом – работа, работа – дом, что-то обыденное. Я всё глазела по сторонам, надеясь приметить то самое дерево… Думала, куда же зарыла талант и как его отрыть обратно. Где и как найти силы позволить себе быть собой и сиять ярко и бескомпромиссно, не стесняясь быть солнцем на небосклоне собственной жизни.