Ирина Гроздова – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы (страница 91)
Как и у многих других народов, народный албанский календарь делит год лишь на два сезона — лето и зиму. Понятие весны и осени вошло в народный быт позднее. Год начинается в день св. Георгия (23 апреля по старому стилю или 6 мая по новому); с этой даты и до дня св. Дмитрия (26 октября или 9 ноября) длилось лето, с 26 октября до 23 апреля — зима. Протяженность года исчислялась в 360 дней, а оставшиеся пять дней распределялись между двумя главными праздниками в году: в честь св. Георгия праздновали три дня, а праздник св. Дмитрия длился два дня.
Что касается даты начала года и начала зимы, албанский народный календарь не стоит особняком, эти же дни служат существенными календарными датами и у других народов. Самое примечательное, что они приняты как основные вехи отсчета времени и у турецких крестьян, для которых мусульманский лунный календарь оказался неудобным в практической жизни. Длительное время живя бок о бок в одинаковых климатических условиях и ведя одинаковое хозяйство с автохтонным населением Восточного Средиземноморья, турецкие труженики переняли более удобный для хозяйственной деятельности солнечный календарь. День
Своеобразный календарь существовал в прошлом в местности Люма (сев. — вост. Албания)[907]. Согласно ему зима и лето делятся в свою очередь на две равные половины, получается четыре сезона года по 90 дней каждый. Рубежи между сезонами отмечались традиционными праздниками. Девяностодневные сезоны в свою очередь делятся пополам по 45 дней. Между этими 45-дневными отрезками, возникшими, по всей вероятности, позднее основного деления года в целях практического удобства, распределялись хозяйственные заботы албанских крестьян — земледельцев и скотоводов, в меньшей степени — виноградарей и садоводов.
Нас в данном случае интересует отрезок времени от начала подготовки к весенним крестьянским работам до окончания этих работ. Несмотря на чрезвычайное разнообразие климатических условий Албании, вызванных горным рельефом, этот отрезок можно определить для всех албанских областей примерно с января до мая месяца. В традиционном календаре, о котором шла речь выше, этому периоду соответствуют вторая половина «зимы» и первая четверть «лета». С конца января до первых чисел марта земледельцы проверяли и чинили сельскохозяйственный инвентарь, готовясь к весенним полевым работам. У пастухов наступал период больших забот: происходил окот овец. Садоводы были заняты подстриганием и прививкой фруктовых деревьев. Характерно, что именно на это время, столь важное для крестьянского хозяйства, приходятся важнейшие календарные праздники.
Пока остается невыясненным, распространялся ли старинный календарь, обнаруженный в Люме, на всю албанскую этническую территорию и насколько он был известен в долинах, где всегда преобладало землепашество. Во всяком случае даты народных праздников указывают на то, что не только рубежи между девяностодневными «сезонами» являлись в старину знаменательными календарными вехами. Сложный генезис албанских народных верований привел к значительной разнохарактерности обрядов и поверий, которые дошли до нас в качестве традиционных празднеств.
В начале марта все население Албании, независимо от вероисповедания, шумно и весело праздновало приход весны. Возможно, в этом празднике сказывались отголоски римского календаря, согласно которому новый год начинался 1 марта. Разница в счислении между юлианским стилем (который в Албании называют турецким) и григорианским (о котором говорят: «считаем по-французски», т. е. по-европейски) привела к тому, что праздник весны отмечают или 1 или 14 марта.
В Люме этот праздник называли «день лета» (dita e verës) и отмечали за 45 дней до георгиева дня, на рубеже двух малых 45-дневных календарных отрезков. В его наименовании явно заметна известная условность в обозначении принятого в народе праздника. В Люме он сохранялся до недавнего времени в особенно полной и интересной форме.
На рассвете, до восхода солнца все жители от мала до велика натощак шли к ручью, умывались и наполняли сосуды свежей водой. Затем возвращались в дома, завтракали (обычно на завтрак подавали вареную тыкву и кофе) и поздравляли друг друга с праздником. Все это надо было успеть до восхода солнца. Затем мужчины закалывали жертвенное животное —
Дети, не промолвив ни с кем ни слова, отправлялись на поля искать в земле, под снегом, который еще покрывал горные склоны, знаки оживающей природы: цветок или зеленую травинку, насекомое или червяка, выползающего из-под снега. Затем они также молча возвращались домой и, остановившись перед дверью, восклицали: «О, мама!» Хозяйка из-за двери: «Кто там?» Дети говорили: «Козлята, ягнята, мальчики». Хозяйка подходила к двери и восклицала: «Уходи, черная судьба! Приходи, белая судьба!» После этого дети входили в дом и клали посередине комнаты свои находки. Люди весело поздравляли друг друга с приходом весны, а детей оделяли орехами, сухими фруктами и т. п.
Затем садились за обед. После него ходили друг к другу в гости, шло взаимное веселое угощение. Вечером все собирались на поляне на танцы[908].
Проводы плохой судьбы и встреча хорошей, доброй доли, возникшие, возможно, в связи с празднованием нового года, известны и в других областях страны. В местности Опар, например, зло «отдавали» источнику, ключу: выпекали пирог («калач ключа»), который, очевидно, когда-то бросали в воду, а позже стали съедать на берегу водоема, приговаривая: «Здравствуй, ключ! Я отдал плохое, взял хорошее»[909]. Так суеверные люди при проводах старого года старались путем магических манипуляций заставить зло, несчастье покинуть их.
В области Мати праздник длился три дня: 12, 13 и 14 марта. Оригинальный местный обычай заключался в том, что дети сооружали из сухих палок, хвороста нечто вроде больших венков или колес, связывая ветки диким вьюнком; их называют
В горах в марте еще лежит снег, а в долинах уже начинается весенний сев, здесь март — время пышного расцвета природы.
В южных областях Албании в праздник весны, как и на многих других праздниках, группы молодежи ходили по дворам с песнями-поздравлениями, в которых пожелание добра хозяевам дома сопровождалось просьбами угостить поющих. В окрестностях Гирокастры и в местности Загори дети пели:
Традиционные угощения, раздаваемые детям, были яйца, орехи, фрукты и другие сладости[911].
Дома в этот день украшали цветами, ветками рано зеленеющих деревьев (олива, кизил) или кусками свежего дерна. На мешки с мукой клали оливковую ветвь.
В южных албанских областях был обычай ударять людей и скот кизиловыми ветками, которые считались символом силы и здоровья[912].
Албанцы-мусульмане, живущие в Югославии, называют праздник 1 марта славянским словом «летник». К этому дню приурочены различные приметы (как это вообще характерно для всех важных дат календаря): хорошая погода 1 марта сулит столь же хорошую погоду в течение последующего года; если рано утром увидят птицу, значит, в доме будет новорожденный мальчик[913].
По народным приметам, ласточки, прилетающие в начале марта «приносят из-за моря красное лето». По этому поводу народ сложил красивые песни, которые поются на празднике весны.
Во многих местностях Албании, а особенно в окрестностях Эльбасана и Гирокастры, 14 марта до сих пор является днем массовых гуляний на лоне природы. Первоначальный религиозный смысл праздника уже забылся, старинные обычаи превратились в привычные развлечения, в детские забавы. Дети и молодежь повязывают на шеи, на запястья скрученные красные и белые нитки (как это делают в Греции, Болгарии и Румынии). Магический смысл этих оберегов стерся в народной памяти, их воспринимают как традиционное украшение, преподносят друг другу в подарок в знак весеннего праздника.
После дня лета начинались, согласно традиционному календарю, полевые работы в горах, посев яровых. Женщины запасались свежей закваской для изготовления сыра. Для высокогорья наступал самый скудный период в году, когда подходили к концу прошлогодние припасы, а новых молочных продуктов еще не было.