Ирина Григорьева – Слишком много правды (СИ) (страница 18)

Села в машину, наклонилась к Никите, поцеловала:

– Поехали, Никита. Спасибо тебе. Я с тобой. Точку поставила.

Никита крепко обнял ее в ответ:

– Я очень люблю тебя, Марина. Я тоже с тобой.

Никита, воскресенье, утро

Светает. Маринка спит, как котенок, свернувшись в клубок. Дышит тихо-тихо, улыбается во сне. Ночью долго не давал ей спать, все не мог насытиться. Соскучился. Да и Марина хотела быть с ним, искренне отвечала на его страсть. Чувственная, манящая, у него всегда сносило от нее голову. Ничего не изменилось.

Вчера все-таки решился, сказал о том, что шесть лет ждал, когда она вернется.

Что она решит? Вчера показалось, что ей было хорошо. Но секс не все определяет, многое, но не все. Хотя она и на кухне возилась с удовольствием, вечером книжку читала. Не похоже, что собирается возвращаться к Леше. Настораживает, конечно, что телефон так и не достала. Значит, еще не определилась окончательно, не готова прямо поговорить с Лешей. Но ничего, остается только ждать. Все, что мог, он уже сделал: окружил заботой, вниманием, любовью. Больше он Марину не отпустит. Сейчас главное, дать ей выспаться. Марина всегда была соней. И если разбудить не вовремя, могла целый день на всех ворчать.

Сам встанет потихоньку, чтобы ее не разбудить, пойдет на кухню, сварит кашу да будет ждать детей.

Через полчаса услышал, что дети завозились в своей комнате. Зашел к ним, попросил говорить потише, чтобы дать маме выспаться, позвал на кухню завтракать.

Удивительно, что дети не задают никаких вопросов. Ладно, Саша, он здесь дома. А Максим? Тоже принял ситуацию или маленький еще, ничего не понимает.

Ребята умылись и пришли на кухню, сели завтракать, начали обсуждать планы на день. Саша спросил, когда они поедут домой?

– Не знаю, как мама решит, – вздохнул Никита.

– Тогда мы попросим ее, чтобы побыть подольше, мультик досмотрим, я уроки доделаю.

Услышал, что Марина встала, копошится в комнате. Стало тревожно, что она там решит?

Марина заглянула на кухню, в его футболке и штанах, растрепанная, сонная, губы припухшие, улыбается:

– Доброе утро. Как у вас дела? Давно встали?

– Привет, мам. Мы уже завтракаем. Решили тебя не будить.

Никита напрягся. Хоть бы Саша не спросил, когда домой поедут. Собьет все настроение.

– А когда мы домой поедем? – неожиданно спросил Максим.

Никита увидел, что Марина растерялась, но спокойно ответила детям:

– Подумаем и решим все вместе, немного попозже. Я сейчас умоюсь и вернусь.

Посмотрела на Никиту:

– Сделай мне, пожалуйста, кофе. – И, засмущавшись, тихонько добавила. – Выделишь мне зубную щетку?

Никита улыбнулся в ответ:

– В шкафчике в ванной должны быть новые щетки, бери любую.

Марина ушла в ванную. Никите стало немного спокойнее. Она выглядела счастливой и умиротворенной. Похоже, прямо сейчас возвращаться к Леше не собирается. По крайней мере, на него смотрела с улыбкой, зубную щетку попросила. Смущается. Такая трогательная.

Дети позавтракали и убежали в гостиную.

Никита понял, что тревожится. Почему Марина сразу не ответила Максиму, что они остаются? Неужели еще не решила? Или хочет как-то подготовить детей к переезду? Все равно сказать придется. Сложно слова подобрать? Была не готова к вопросу? Решила дать им время привыкнуть? Как же хочется определенности. Поговорит с ней сразу, когда она придет завтракать.

Почти допил кофе, когда Марина вернулась на кухню, предложил ей на выбор кашу, йогурт, бутерброды. Марина сказала, что все это и будет, села за стол и, не поднимая глаз, начала завтракать.

Никита молчал. Надо как-то начинать разговор о том, что делать дальше, ясно и четко проговорить, что он ждет и очень хочет, чтобы Марина с детьми осталась у него уже сегодня, что очень любит ее и сделает все, чтобы она чувствовала себя счастливой. Мысль о том, что она может захотеть взять время подумать, решит вернуться к Леше на несколько дней или недель была просто невыносимой. Он с ума сойдет от ревности.

Увидел, что Марина расправила плечи, собралась, внимательно посмотрела на него:

– Никита, если ты согласен, то мы с детьми сегодня переедем к тебе и останемся.

Никита выдохнул. Все-таки решила сама. Не пришлось ее уговаривать, как с замужеством в юности.

– Я очень рад. Помочь тебе с переездом?

– А как твоя нога? Ты сможешь за руль сесть?

Никита засмеялся. Нога совсем не болела. Если бы кто-нибудь сказал ему о том, что сильный ушиб, почти перелом, может перестать болеть за один день, не поверил бы.

– У меня вчера был такой потрясающий день, что я и забыл про ногу. Оказывается, что от любви даже сильные ушибы проходят.

– Спасибо. Тогда детей оставим здесь и поедем на двух машинах. Я быстро соберусь, и обратно уедем на твоей.

Марина косвенно попросила его о помощи. Конечно, он согласен. И ему самому так спокойнее, не хочется ее оставлять наедине с Лешей даже на несколько минут. Опять ей голову задурит. Хотя, не должен, конечно. Марина повзрослела, вряд ли второй раз поведется на его слова, но береженого бог бережет.

– Давай. Готов помогать тебе во всем.

Марина вздохнула, опустила глаза:

– У меня будет трудный разговор с Лешей. Он еще не знает, что я от него ушла.

Никита все-таки спросил, хотя не собирался лезть в Маринину прошлую жизнь:

– А что случилось?

Марина махнула рукой, и рассказала ему о том, что Леша, скорее всего, отец Олиных детей.

Никита задумался. Если они в самом деле Лешины дети, и он знает об этом, почему он живет с Мариной? Дети предполагают интим с их мамой. Значит, Леша все это время спит с Олей, та родила уже двоих детей после развода. Примерил на себя ситуацию. Девушка родила ему двоих детей, он об этом знает и ничего не меняет в своей жизни. Могло такое быть? Теоретически, могло. Если девушка ему абсолютно безразлична, и ее дети ему тоже абсолютно безразличны. Но для этого надо быть законченным циником. Леша, вроде, не такой.

По всей видимости, он не знал, что они его дети. Оля ему не сказала. Или Марина ошиблась.

– Не знаю, что сказать. Может, и не его дети, или он не знал. Так тоже бывает.

Марина махнула рукой:

– Мне уже все равно. Вчерашний день как-то расставил все на правильные места. Мне хорошо здесь, с тобой. Я улыбаюсь, радуюсь, чувствую себя легко и свободно. Я хочу остаться.

Никита задумался. Особого повода для ухода у Марины не было. Сейчас окажется, что это не Лешины дети, Оля предъявит их отца и Марина вернется к Леше.

– Ты точно не передумаешь? В прошлый раз, когда ты ушла, было очень больно.

Марина опять заплакала.

– Прости меня, Никита. Сто лет не плакала, а тут второй день подряд.

Похоже, есть еще какие-то непримиримые противоречия с Лешей, дело не только в отцовстве Олиных детей. Есть что-то еще, о чем она не хочет говорить. Ладно, в душу не полезет. Но настроена она решительно, возвращаться действительно не собирается.

– Все будет хорошо, – обнял ее Никита. – Я очень тебя люблю, и наших детей люблю тоже. Мы со всем справимся.

– Как думаешь, детям сейчас сказать или когда вернемся? – подняла голову Марина.

Никита подумал, что, конечно, надо сейчас сказать детям, чтобы Марина не смогла отступить назад, но сдержал себя, побоялся ее спугнуть:

– Не знаю, решай сама.

Марина шмыгнула носом, слезы все еще текли:

– Правильно будет сейчас сказать и сразу объяснить, что мы поедем за вещами, вернемся к обеду или позже. Если задержимся, чтобы Саша покормил Максима и сам пообедал.

Никита прижал Марину покрепче:

– Только не плачь, а то напугаешь их.

– Постараюсь не плакать, – улыбнулась Марина. – Пойдем вместе к детям. Только кто будет говорить?