Ирина Григорьева – Пропащая (страница 7)
– Ты хочешь сказать, что могла говорить то, что думаешь, только когда пила?
– Ну да. Трезвая я молчу всегда. Зачем мне ссоры, я их не люблю.
Я стал понемногу нащупывать причины её внутреннего конфликта. Откровенность Анны и неподдельное желание контактировать добавляли мне профессиональной заинтересованности. Но где-то глубоко, там, куда я сам никогда ещё не заглядывал, что-то треснуло, я даже почувствовал на мгновение щелчок, словно кто-то передёрнул рубильник. Мне бы следовало помнить, что любые перемены начинаются с осознания перемен, но я наглухо забаррикадировал своё сознание книжными цитатами, определениями и пресловутой объективностью, поэтому просто сделал пару заметок о своей пациентке в блокноте, чтобы позже подумать о том, как это интерпретировать.
– Впереди у нас много времени, так что не будем торопиться. Давай начнём с того, что разберём чувства, от которых ты убегала напиваясь. Согласна?
– Давайте попробуем.
Она сидела напротив меня, и теперь её поза стала более уверенной. Она подобрала ноги под себя, руки положила на подлокотники и разглядывала кабинет.
– Мило у вас.
– Я бы сказал, комфортно. Создавать комфорт – часть моей профессии.
– Да, но сначала всё-таки надо доставить дискомфорт.
Меня порадовало её замечание.
– Без этого – никак. Нарыв не убрать, не выдавив его и не очистив рану.
– У вас много книг. Можно взглянуть?
Я кивнул, и она поднялась с кресла.
Пока она шла к шкафу, где располагалась моя библиотека, я снова ощутил неприятное беспокойство. Что-то в её движениях раздражало меня, но совсем не так, как раздражала бы какая-нибудь приставучая девица в баре. Это было что-то другое, более нервное, я бы даже сказал, наэлектризованное. Я понимал, что сейчас лучше всего свернуть беседу и отправить Анну восвояси, но вместо этого тоже поднялся и пошёл за ней.
Она перебирала книги, попутно задавая мне вопросы, наконец дошла до Фрейда.
– Этот психиатр, кажется, утверждал, что в корне всех проблем человека лежит секс.
– В общем-то, да, у него была такая теория. Но сейчас её оспаривают. Такие предположения можно взять для рассмотрения, но полностью психотерапевтическую беседу на этом не построишь. Есть ещё ряд других объективных обстоятельств, которые мешают человеку жить полноценно.
Я говорил и удивлялся сам себе: «Какого чёрта я сдаю ей экзамен?!» – и, пытаясь вызвать в себе злость, произнёс:
– Но твоя-то истина в вине, я полагаю.
– А-а… – без тени какой-либо эмоции произнесла она.
Потом вставила томик психоанализа в нужный ряд и, повернувшись ко мне, оказалась совсем рядом.
В этот момент её лицо показалось мне каменным изваянием. Даже мимические морщинки, которые и делают взгляд живым, сейчас куда-то подевались. Наконец она произнесла:
– А вы бы дали моей болезни такое объяснение?
– Что? – Я удивлённо посмотрел на девушку. – Сказал бы я, что ты пьёшь из-за сексуального расстройства?!
– Ну да, провели бы психоанализ, разобрали бы меня по частичкам, нашли самое тёмное моё «Я» и наказали бы его. Помните, как в фильме «Опасный метод», где снималась Кира Найтли [1], – сказав это, она заулыбалась.
Я же на несколько секунд выпал из реальности, но, услышав её тихий смех и слова: «Я шучу…» – поддался этому настроению.
– Просто сейчас появилось желание шутить, – сказала она.
Я почувствовал, как волна удовлетворения расплывается во мне, и ответил:
– Раз у тебя появилось желание шутить уже на первом сеансе – значит, мы на верном пути!
Она кивнула, слегка прищурилась и посмотрела на меня пристально, отчего я снова ощутил раздражение. А Аня, как будто почувствовав это, уже серьёзно спросила:
– Я могу идти?
Я кивнул, она плавно прошествовала до двери и обернулась уже на выходе.
– Я буду с нетерпением ждать следующий встречи.
Я снова кивнул, вдыхая наэлектризовавшийся воздух кабинета, а оставшись один, тут же позвонил в ординаторскую, чтобы уточнить: кто из психиатров собирается вести её. Получив ответ, я распорядился:
– Открепите. Теперь заниматься Тегельской буду я.
Дневник Анны