Ирина Григ – Воспоминания бывшей Бакинки, или Вариации на тему «1001 ночь» (страница 2)
С трудоустройством в Москве вопрос решился быстро.
Учитывая заслуги мамы, ей сразу же предоставили возможность работать в балетном коллективе. И мы тоже, спустя несколько дней после приезда, оказались при деле в одной из первых американо-советских компаний «АСК».
Основная проблема была с жильем.
В те времена существовала система прописки, и мы, как и все приезжие, были обязаны каждые 30 дней отмечаться в милицейском участке, куда нас поставили на учёт как «гостей»! Нас, потерявших жилье, бежавших со своей Родины с тремя чемоданами, в Москве зарегистрировали как «гостей». Невероятный парадокс, возможный только в советской действительности.
Факт нашего пребывания в Москве как беженцев был очевидным. По всем понятным трагическим причинам, перспектива приобрести свое жильё была для нас, на тот момент, нереальной. Но в участке, вероятно, работали иные законы и иные люди. И однажды, когда мы с мужем опоздали (на день!) с регистрацией, нас «любезно» попросили заплатить штраф. Это была последняя капля в чаше общей несправедливости, которую нам пришлось пережить. Мой муж, русский по национальности, в своей собственной стране платит штраф, потому, что его, вместе с женой армянкой, выперли из удивительно «интернациональной» азербайджанской республики, где мы оставили прекрасные квартиры, всё нажитое имущество, и, спасая свою жизнь, бежали к его братьям по крови, рассчитывая на приют и помощь. И мой русский муж должен платить штраф за опоздание на день с регистрацией в статусе «гостя»!
Это была последняя капля, переполнившая наше терпение. «Если ты гость в собственной стране, и власти отказываются понимать ситуацию, когда с тобой случилась беда, так лучше быть гостем в стране чужой, где ты справедливо будешь считаться гостем» – негодовала я.
Мы были ужасно огорчены и подавлены. Мы любили свою работу, нам даже понравилось жить в этом огромном, жестком и безумном городе, но нас сознательно выталкивали и из него.
Решение уехать как можно быстрее и навсегда мы оба приняли мгновенно и без колебания. К тому времени мамы уже не было в стране.
В декабре 1990 мне удалось найти в Париже её первую любовь, и она улетела к нему, к нашей огромной радости.
История ее знакомства и любви с известным эстрадным певцом, приехавшим в СССР из Парижа в 60-е годы требует отдельной главы. Очень часто, когда мы рассказываем её людям, нам говорят, что это отличный сюжет для кино. Возможно, когда-то кто-то сможет воплотить эти события на экране, но пока я хочу рассказать о них на бумаге, но сделаю это чуть позже.
А пока… Родилась я в Баку… С родными мне очень повезло. Почти все члены моей семьи добились в жизни больших успехов, и их имена помогали мне открывать любые двери.
Дедушка
Мой дед был известный поэт и переводчик. Он писал замечательные стихи, знал несколько языков, переводил на армянский Пушкина, Лермонтова, Шевченко и, отлично владея фарси, переводил иранских поэтов на азербайджанский язык. Именно ему я обязана своей огромной любовью к литературе.
В его кабинете книжные полки хранили драгоценные тома великих писателей и поэтов, которые учили меня мечтать.
Сам дед, как и его сокровища, был для меня источником знаний, образцом мудрости и мужества.
Самвел Ованесович Григорян родился 22 апреля 1907 года в нынешнем Арцахе, в селе Шош Аскеранского района. Его отец, Ованес Балаевич Исраелян, был кузнецом, мама, Маргарит Агванян была домохозяйкой. В 1909 г. отец в поисках работы, перевозит семью в Баку. Деду было 7 лет когда началась Первая Мировая Война.
С первых дней войны его отец, единственный кормилец в семье, ушел на фронт. С этого дня голод и нужда становятся неразлучными спутниками семьи. Он вернётся живым с войны в 1917 году.
27 мая 1918 года партия «Мусават» объявляет прежние Бакинскую и Елизаветпольскую области азербайджанскими. Последующие трагические события в 1918–1920 годах в Баку, унесут жизни многих армян и не обойдут стороной семью моего деда.
Его мать и старшую сестру на глазах у детей убили ввалившиеся в дом агрессивные националисты. Дедушке и младшей сестре чудом удалось спастись. Позже его отец снова женился, но жизнь с мачехой напоминала кошмар.
Двенадцатилетний Самвел в 1919 году с большими трудностями перебрался на Родину, в Нагорный Карабах. Здесь он живёт со своим дедом, в семье любимого дяди – брата отца, Сеина. Ему нравится ходить в школу, читать книги, открывать для себя новый увлекательный мир знаний, но ему также приходится помогать в доме по хозяйству.
5-го июля 1921 г. новым решением Кавказского бюро РК(б)К Нагорный Карабах был оставлен в составе Азербайджанской ССР с предоставлением широкой областной автономии на маленькой ее части.
Родом из Арцаха, как и все его предки, мой дед в возрасте 20-ти лет возвращается уже в советский Баку с твердой уверенностью в своих силах и с огромным желанием преуспеть. В те годы Баку еще славился своим интернационализмом и благосклонно раскрывал объятия всем приезжающим в столицу, построенную армянами, независимо от их национальной принадлежности.
Уже в те годы юноша мечтал о стихах, хотя ещё не осмеливался их писать. Его кумирами были Ованес Ованисян, Егише Чаренц, Аветик Исаакян, и, конечно же, Ованес Туманян, которого он всю жизнь считал своим учителем.
Дед рассказывал, как получая первое удостоверение личности, офисный работник, не разобрав его настоящую фамилию, записал – Григорян, надменно произнеся: «Вы, армяне, все Григоряне» Так Самвел приобрел фамилию Григорян.
Мой дед, талантливый человек с яркой индивидуальностью, проживет долгую и красивую жизнь.
Армянин из Шуши станет Народным поэтом Азербайджана. Долгие годы будет руководить журналом «Литературный Азербайджан» на армянском языке, получит множество медалей и орденов: орден Октябрьской революции, Трудового Красного Замени, Дружбы Народов, «Знак Почёта», и с 1959 года почти до самой своей смерти в 1980 году будет депутатом и членом Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР. Думаю, что сегодня ни один армянин не смог бы пробиться и достичь тех высот, которые покорились когда-то, в Баку 40–60х годов, молодому парню из Арцаха. Впрочем, нынче уже нет ни того Баку, ни армян в нем. Как нет, я уверена, и могилы моего деда в «Аллее Почётного Захоронения», где его когда-то похоронили за большие заслуги перед Азербайджанской Республикой.
Ненависть азербайджанцев распространялась не только на живых армян, но и на отошедших уже в мир иной. От армянского кладбища в городе не осталось и следа, что уж там говорить о могиле какого-то армянина, позволившего себе вольность-упокоиться среди выдающихся азербайджанцев. Таким образом, желание когда-нибудь вновь посетить этот неблагодарный город, чтобы положить цветы на могилы моих предков, навсегда исчезло из моего сердца вместе с их могилами.
Стирать с лица земли армянские могилы и исторические объекты давно вошло в традицию азербайджанского государства.
Они будут еще не раз прибегать к ней во многих городах Нагорного Карабаха. Варварский, примитивный способ доказывать принадлежность региона Азербайджану, уничтожая факты армянского присутствия в нем с древних времен, и придумывание себе новой истории станет национальным спортом в этой стране.
Маленькой я очень любила приходить в кабинет деда и слушать интересные истории из его детства и юности. Сын простого кузнеца, он получил прекрасное образование и обладал энциклопедическими знаниями. Он рассказывал о жизни великих поэтов, о древней истории его Родины и других стран, читал мне стихи. Я была любимой внучкой и очень этим гордилась. Подражая деду, я тоже придумывала разные истории, которые его очень забавляли. Позже он будет частенько со смехом вспоминать, как однажды, не желая дожидаться пока он проснется, сгорая от нетерпения, я проскользнула незаметно в его спальню, стала его трясти и требовать очередной рассказ. «Ирочка, радость моя, я умираю как хочу спать» – попытался вызвать у меня жалость дед. «Ну, расскажи пока не умер!» – требовательно произнесла любимая внучка. Он любил, когда я читала его стихи. Особенно те, что были посвящены мне.
Его сын, мой отец, Ваче Григорян, унаследовав от деда литературный дар и, как многие его товарищи, укатил в скором времени покорять Москву. Окончив аспирантуру и получив степень кандидата философских наук, он возглавил редакцию литературы по эстетике в одном из крупнейших советских издательств – «Искусство», где вскоре был удостоен звания Заслуженного Работника Культуры Российской Федерации.
Я всегда восхищалась его эрудицией и умением красиво рассказывать. Помню, как он очень переживал, когда вышел на пенсию. Его огромный творческий потенциал требовал реализации, и однажды я предложила ему написать книгу. Что он вскоре и осуществил.
Его первый роман-детектив «Ходи осматриваясь» разойдется большим тиражом, и издательство АСТ сразу же закажет ему следующий роман, который, увы, ему так и не довелось завершить.
Красивый, умный, прекрасно образованный, мой отец ушёл из жизни за месяц до своего 70-летия, которое мы дружно собирались отпраздновать в Москве всей многочисленной роднёй, разбросанной по всему свету волею судьбы.