Ирина Григ – Воспоминания бывшей Бакинки, или Вариации на тему «1001 ночь» (страница 1)
Ирина Григ
Воспоминания бывшей Бакинки, или Вариации на тему «1001 ночь»
Мама
Самолёт устало шел на посадку. Вот уже замерцали внизу огоньки большого неугомонного города. Мы втроём сидим в самолете и, с тревогой поглядывая в окно иллюминатора, думаем каждый о своем. За три часа перелета никто из нас не проронил ни слова. Мы с мужем иногда украдкой посматриваем на маму. Нам больно и страшно, мы не можем еще осознать и поверить, что всё это происходит с нами наяву.
Что все эти 3 часа мы находимся не у экрана, с напряжением и тревогой следя за действием жуткого американского боевика, а реально летим в самолёте, который уносит нас с мест, где сцены разворачивающихся событий ничуть не уступают сценам из подобных блокбастеров. Нам страшно и невыносимо больно. Но молодость и возможность вырваться, оставив весь этот кошмар позади, вселяет уверенность в завтрашнем дне.
Место, которое мы покидаем, я не любила никогда. Желание из него вырваться зародилось во мне давно и окончательно окрепло за годы моей учебы, вдали от него. Думаю, что и муж мой, несмотря на любимую работу, успех и комфортное существование на сцене театра, в котором он последние два года служил, покидал этот город без особого сожаления. Мы были молоды и неизвестность, маячившая вдали, нас не пугала.
Но что испытывает сейчас мама? Так хочется проникнуть в этот бездонный и потухший взгляд! Каково сейчас ей, моей дорогой и любимой? Её взгляд устремлён вперёд и кажется безмятежным со стороны, и только лёгкое подёргивание верхней губы выдает бурю эмоций, скрытых за этим внешним спокойствием. «Мама», – обращаюсь я к ней, – «всё будет хорошо». Она молча кивает головой, продолжая смотреть перед собой. «Больше никогда», – тихо произносит она. «Что ты сказала»? – пытаюсь я завести разговор. «О чём ты? Да, надеюсь, что этот кошмар остался позади». «Мы никогда больше не вернёмся туда» – устало повторяет она. Я молчу, мне её безумно жаль.
«Какое сегодня число?», – неожиданно мама поворачивает ко мне лицо. «25 декабря» – отвечаю я ей. «А где-то в Европе сейчас отмечают Рождество» – тихонько выдыхает она. Мне очень хочется сказать ей, что, возможно, очень скоро настанет тот день, когда и мы будем сидеть в красивом доме где-нибудь в Лондоне или Париже, возле светящейся разноцветными огнями ёлки, пить хорошее вино во Славу Господа нашего и вспоминать весь этот кошмар, как страшный сон. Так хочется обогреть, утешить, вселить в неё мою уверенность, что всё именно так и будет. Когда-нибудь…
«Мы выключаем освещение в салоне» – заученным серым тоном произносит стюардесса… Через несколько минут наш самолёт совершит посадку в аэропорту Шереметьево…». Я закрываю глаза. Эта фраза пульсирует в моей уставшей голове, заставляя всплывать в памяти самые далёкие воспоминания.
Я родилась в Баку. Согласно некоторым персидским источникам, перевод названия – «Город ветров» – вполне оправдывал эту версию. Знойное лето и пронзительные зимние ветры были, пожалуй, самой главной причиной моей нелюбви к этому городу. Многие считали его красивым. И до сих пор бывшие бакинцы, разбросанные по всем уголкам Земного шара, постоянно вспоминают Баку и с ностальгией рассказывают о нём, как о самом красивом городе мира. Возможно это преувеличение связано с их болью от потери места, где они родились и выросли, где прошли лучшие их годы, юность и детство. Место, которое в силу трагических событий 90-х им пришлось покинуть, и куда им никогда больше не придётся вернуться. Беззаботная, прекрасная пора для них навсегда осталась в этом прибрежном городе, который все они считали своей Родиной.
Мое же восприятие Родины никогда не была связано с местом, где когда-то, по замыслу нашего великого создателя, мне посчастливилось появиться на свет. Разумеется, в пору моей бесшабашной юности, размышления на тему принадлежности к той или иной конкретный местности и пожизненной связи с ней, как следствие моего в ней рождения, меня ещё не беспокоили. Мое понимание Родины придет значительно позже, когда эта «Родина», постепенно отталкивая меня от себя, повернётся ко мне всем своим нелицеприятным задом и вытеснит любовь к ней из моего сердца навсегда. И сегодня я, не колеблясь, могу с радостью утверждать, что Родина для человека это место, где ему хорошо и спокойно. Место, которое поглощает тебя целиком, заставляя скучать по нему, даже в самом красивом уголке нашей планеты.
По Баку же я не скучала никогда.
Напротив, мне всегда хотелось вырваться из этого неуютного и не ритмичного мне города. И по счастливой случайности, которую тогда, будучи слишком юной и наивной, я не могла по достоинству оценить, в 19 лет мне представилась такая возможность.
В тот год эта счастливая случайность казалась мне величайшей трагедией. Моя национальность помешала мне набрать достаточное количество баллов для поступления в Бакинский Институт Иностранных Языков. Как сегодня помню тот злополучный день, когда мама, взяв меня за руку, решительно направилась к ректору за разъяснением, почему это вдруг её талантливой дочке, прекрасно владеющей английским языком, не хватило полбалла для поступления в их учебное заведение. Ответ Ректора врезался в мою память навсегда и поставил жирную точку в этом неудачном романе между мной и чуждой мне "Родиной".
"Дорогая Наиля-ханум, мой вам совет – поменяйте ей фамилию на Вашу, и мы Вас будем поздравлять", – без обиняков нагло произнесла Ректор.
Годы спустя, когда я уже буду жить в милой моему сердцу Франции, мне придётся частенько встречать людей, которые с пеной у рта будут доказывать, как здорово всем жилось в интернациональной стране под названием Азербайджан, где людей никогда не интересовала национальность их соседей, друзей, знакомых, где доминировала общность «бакинцы», я с горечью буду вспоминать этот эпизод.
Погоревав немного, я полечу навстречу самой прекрасной поре в моей жизни, в замечательный русский город Воронеж, который примет меня с распростертыми объятиями и подарит мне пять лет незабываемой атмосферы студенчества, новых друзей и замечательных, бесконечно мудрых и высокопрофессиональных учителей.
Этот подарок судьба преподнесёт мне в мои 19.
И я всю свою жизнь буду благодарить тот самый день, когда моя фамилия не понравилась какому-то ущербному бакинскому националисту, и он, с радостью поставив мне на последнем экзамене четвёрку, вместо заслуженной пятерки, дал мне шанс не поступить в Бакинский Институт Иностранных Языков и, наконец-то, вырваться из Баку. «Если моя фамилия мешает мне чувствовать себя комфортно и счастливо в городе, где я родилась и выросла, так я лучше буду жить вдали от этой «Родины» и заслуженно считаться чужой среди местного населения. Но все произошло с точностью наоборот.
Небольшой, старинный и уютный русский город принял меня как родную. За пять лет моей жизни в Воронеже мне ни разу не дали понять, что я отношусь, к так называемому нацменьшинству, и мне здесь не рады. В чужом, незнакомом мне, городе я была как рыба в воде. Уже на вступительных экзаменах в один из ведущих Университетов Советского Союза я ощутила на себе мягкость и доброжелательность местных жителей к приезжающим учиться со всех стран мира. Помню, как радостно забилось мое сердце, когда после моего эмоционального ответа на экзамене по истории педагог с улыбкой произнес: «Я впервые слышу такое грамотное и красивое изложение от абитуриента из Закавказья».
А нас из Закавказья было немало.
В 80-х годах в Воронеж приезжали студенты из разных стран. Кого только не встречала я здесь за годы моей учебы! Американцы, французы, англичане, болгары, венгры, чехи, немцы, не говоря уж о многочисленной чернокожей братии со всех стран Африки. И все здесь чувствовали себя желанными и своими.
Здесь, в Воронеже я встречу такую же девушку из Закавказья, которая станет мне близкой подругой на всю жизнь. Здесь я найду близких и созвучных моей душе людей; моих любимых педагогов, связь с которыми я буду поддерживать еще долгие годы, даже когда уеду насовсем, далеко за пределы СССР.
Но это будет потом, а пока… мы летим в неизвестность.
Мы летим в столицу СССР, которому тоже в самое ближайшее время предстоит великое испытание: он рухнет, рассыпавшись на мелкие государства, к радости одних её граждан и к великому огорчению других.
Но наша семья уже будет далеко и не увидит трагических событий, которые приведут к распаду этой Великой Империи.
В Москве нас ждали друзья. Чудная семья Крейндлиных-добрейшие и великодушные люди. Они с волнением следили за всем, что происходило в Азербайджане и, не раздумывая, протянули нам руку помощи.
В их небольшой трехкомнатной, но очень уютной квартире на Кутузовском проспекте, проживали четверо человек, и нас встретили как членов семьи. Окружили теплом и вниманием, старались подбодрить и помочь, чем могли. И сегодня мы частенько вспоминаем неповторимые вечера на маленькой кухоньке, где собирались члены семьи и их многочисленные друзья. Даже, несмотря на тесноту, было уютно и весело. Думаю, мало найдется людей, которые могли бы, в ущерб себе, разделить крышу и кров с даже с роднёй. Наша благодарность этой семье бесконечна!
Мы с мужем в первый же день подали заявление в американское посольство, рассчитывая получить статус беженцев и уехать в США.