Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 558)

– Рад приветствовать, сердечно рад! – воскликнул он, кидаясь с рукопожатиями сначала почему-то ко мне и только потом к Лицкявичусу. – Как видите, я подготовился к встрече. Позвольте представить, – широким взмахом маленькой ладошки Земцов указал на «королеву науки», – Лилия Сергеевна Полякова, моя, так сказать, правая рука: в институте абсолютно ничего не происходит без ее ведома. А это, – профессор, как крылом, взмахнул другой рукой, – мой ближайший помощник, бывший студент и аспирант, Константин Дюжин, прошу любить и жаловать.

Взглянув на Лицкявичуса, я поняла, что он, как и я, ошарашен излишне горячим приемом, который нам оказывают в институте. Казалось, не хватает только барабанной дроби и танца гейш с опахалами. Впрочем, что касается последнего, похоже, Лилия Сергеевна вполне готова была бы его исполнить – с таким откровенным обожанием она глядела на маленького профессора. «Бывший аспирант» смотрел на нас более чем просто недружелюбно: весь его вид говорил о том, что мы явились в неподобающее время с неподобающими вопросами и оторвали его от дел вселенской важности. Думаю, если бы не настоятельная просьба профессора, только бы мы его и видели.

Как только мы расселись в неудобных креслах, очевидно, созданных каким-то новомодным дизайнером, считающим, что сидячая поза вредна для здоровья, Земцов, заняв место во главе стола, где его едва было видно из-за компьютера, произнес сакраментальную фразу:

– Итак, чем могу быть вам полезен?

– Мы хотели бы больше узнать о том, чем занимается ваш институт, – ответил Лицкявичус, складывая ладони в замок на коленях. – Так как вы, Егор Антонович, являетесь признанным авторитетом в области исследований по продлению жизни и улучшению ее качества, думаю, нет ничего удивительного в том, что именно вы привлекли наше внимание. К вам как к эксперту мы обращаемся за помощью.

Я бросила удивленный взгляд на главу ОМР: он неожиданно повел себя, как китайский дипломат эпохи Конфуция. Не хватало лишь покачивания головы в такт собственным словам. Однако самому Земцову слова Лицкявичуса пришлись явно по душе. Он снова заулыбался, обнажая безупречные зубы – хотелось бы поближе познакомиться с его протезистом, так, на всякий случай.

– Что ж, рад, что могу оказать помощь вашей уважаемой организации, – сказал профессор, но тут же добавил: – Хотя, честно говоря, просто не представляю, что именно вас интересует.

– Нас интересуют конкретно исследования по продлению жизни. Ваш институт ведет такую работу?

– Разумеется, это – наше приоритетное направление, – закивал Земцов. – Вы наверняка слышали о том, что в прошлом году правительство выделило значительный грант как раз на развитие этой области. Кроме того, существует ряд частных спонсоров, которые не скупятся на пожертвования: каждому хочется прожить дольше, а те, кто обличен деньгами и властью, мечтают об этом больше других. Кому захочется потерять достигнутое только потому, что жизнь недостаточно длинна? Только-только доберешься до вершины, а смерть-старуха возьмет да и прихватит тебя на самом взлете… Обидно, не правда ли?

– И что, есть успехи? – не поддержав попытку профессора пофилософствовать о бренности жизни, гнул свое Лицкявичус. – В смысле, в ваших изысканиях? Я имею в виду реальные успехи, а не те, о которых рапортуют на бумаге, чтобы получить необходимые деньги на продолжение работы.

Видимо, глава ОМР решил отбросить в сторону «восточную» дипломатию, поняв, что она лишь затрудняет общение с директором института. Земцов, разумеется, не мог этого не заметить, и его лучезарная улыбка слегка поблекла.

– Ну что вам сказать? – развел руками профессор. – Мы движемся в правильном направлении, но, к сожалению, отнюдь не семимильными шагами.

– Думаю, нам было бы очень интересно и полезно, Егор Антонович, если бы вы рассказали о том, в каких именно направлениях ведется работа, – решила вмешаться я, чувствуя, что разговор обещает сильно затянуться, а полезной информации мы можем получить ноль. Возможно, лучше начать издалека? Так, чтобы у присутствующих не возникло ощущения, что под них копают? – Мы, к стыду своему, очень мало знаем о проблемах, которыми вы занимаетесь, поэтому небольшой ликбез нам не повредит. Правда, Андрей Эдуардович?

Лицкявичус не отреагировал, зато отреагировал профессор. Улыбка снова вернулась на его морщинистое лицо. Он выскочил из-за стола, уселся в глубокое кресло на колесиках и выкатился поближе к нам.

– Что ж, – весело сказал он, – думаю, в этом я могу вам помочь, как никто другой. Итак, друзья мои, отчего же наступает старость?

Я тут же почувствовала себя студенткой на лекции знаменитого профессора. Наверняка ученики Земцова души в нем не чаяли: похоже, этот человек умеет увлечь с первых секунд своего появления на кафедре.

– Дело в том, что замедляются процессы метаболизма, – продолжал наш просветитель. – Во взрослом здоровом организме, к примеру, 200 клеток отмирает и 200 рождается – равновесие в действии, как говорится. В старости отмирает больше клеток, чем обновляется, и на каком-то этапе процесс, к сожалению, становится необратимым.

Я заметила, что Лицкявичус слегка скривился, и была вынуждена с ним согласиться: я говорила о ликбезе, да, но Земцов, похоже, увлекся и запамятовал, что имеет дело с профессиональными медиками, которые знают о том, что такое метаболизм. Однако прерывать профессора было бы ошибкой: он мог потерять нить разговора или, что еще хуже, интерес к беседе с нами. А так можно рассчитывать на какую-то полезную информацию.

– Вы знаете, кстати, что библейский предел продолжительности жизни составляет сто двадцать лет? – сверкая глазами, спросил Земцов. Очевидно, вопрос был риторическим и не требовал ответа, так как он немедленно добавил: – Но, судя по тому, что нам уже известно на данном этапе, Библия ошибается: человек имеет потенциал гораздо больший, чем какие-то жалкие десять дюжин лет! При всем том продление жизни – не главная наша задача. Что, собственно, оно дает? Да, хорошее здравоохранение, облегчение условий труда, улучшение среды обитания идут на пользу нашему организму, поэтому число долгожителей во всем мире неуклонно увеличивается – при практически повсеместном снижении уровня рождаемости. Какая же польза обществу от того, что старики в целом стали жить дольше? Никакой. Более того, им нужно платить пенсии, они отнимают время у врачей и фармацевтов, а общество в их лице не имеет ни малейших вливаний! И что же делать?

– Да, что делать? – заинтересованно спросила я. Профессор Земцов явно пользовался лекционной техникой Зигмунда Фрейда: тот обычно задавал вопросы по ходу лекции, а потом отвечал на них. Это помогало поддерживать заинтересованность аудитории и создавать ложное, но приятное впечатление, что слушатели и сами участвуют в процессе нахождения истины.

– Нужно не просто продлить жизнь человека, а увеличить его трудоспособный возраст, причем не искусственно – например, подняв планку пенсионного возраста, скажем, до семидесяти или восьмидесяти лет, а объективно. Мы должны не просто жить, но чувствовать желание трудиться на благо себя и общества, иметь силы и здоровье, плодотворно развиваться и созидать. Именно это и является направлением наших основных исследований. И мы не сомневаемся, что в недалеком будущем нам удастся отодвинуть даже этот библейский предел в сто двадцать лет далеко вперед!

– А на чем, простите, основаны столь большие ожидания? – поинтересовался Лицкявичус.

– Извольте, извольте, я все объясню, – затараторил Земцов. От нетерпения он даже слегка подпрыгивал на своем стуле на колесиках. – Существует множество методик, способных увеличить продолжительность жизни. Многие практикуют уже сейчас разнообразные частные лечебные учреждения. Одна из них, например, связана со снижением количества потребляемых организмом калорий. Этим непосредственно занимается Лилечка. Да, дорогуша?

«Королева науки» слегка склонила голову в знак согласия.

– Уже несколько десятилетий назад выяснили, что количество калорий реально воздействует на обменные процессы в человеческом организме, – сказала она глубоким, низким голосом: эта женщина могла бы заработать кучу денег в службе «секс по телефону»: клиентов было бы просто не оторвать от трубки! – Возьмем две самые богатые долгожителями точки на карте – Японию и Кавказ. Рацион жителей этих стран составляет в среднем от тысячи до полутора тысяч килокалорий в сутки. Для сравнения: в России – примерно две – две с половиной тысячи, а в США – четыре! Воистину громадный объем продуктов питания на душу населения!

– Поколение потребителей! – впервые подал голос Дюжин. На его лице явственно обозначилось нескрываемое презрение к еде вообще. В принципе, он ничем меня не удивил: судя по худобе, парень вообще не знал, где у него в доме располагается холодильник.

– Совершенно верно, – подтвердила Полякова. – Если бы все эти люди знали, что, потребляя такое невероятное количество калорий, лишают себя десятилетий жизни, смею предположить, они бы призадумались! С другой стороны, сбалансированная диета, направленная на снижение калорийности питания, может привести к по-настоящему фантастическим результатам…