Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 44)
— Хорошо, что ты сама пришла, а то я собирался тебя вызывать! — рявкнул Дед, как только Алла вошла в кабинет. Еще по озабоченному лицу его пожилой секретарши она поняла, что полковник юстиции Кириенко не в духе, но у нее было, чем его порадовать.
Он выслушал ее, ни разу не перебив. Когда Алла закончила, Кириенко сказал:
— Выходит, все указывает на невестку? Это хорошо!
— Почему? — удивилась она.
— Потому что ко мне тут приходили.
— Снова?
— Знаешь, кто? Генеральный директор «Дента-Люкс»!
— Господи, а ему-то что нужно?!
— Желает обелить репутацию фирмы. Я его понимаю, ведь на всех каналах периодически поднимают эту тему. Говорят о соперничестве с «ОртоДентом», выдвигают дикие версии о гибели отца и сына Гальпериных, а народ смотрит да на ус мотает! Ты сама-то эти передачки видела?
— Мне рассказывали. Я думаю, кто-то из семейства Гальпериных воду мутит — либо Дарья, либо Инна.
— А вдовице-то зачем?
— По завещанию она от муженька шиш получила, зато по телику можно сверкнуть, лишний раз облить грязью других родственников, но главное — получить деньги.
— Какие?
— Андрон Петрович, неужели вы всерьез верите, что Инна ходит туда бесплатно? Наверняка ей перепадает, а телеканалы рады заполучить горячую тему между очередной беременностью Брежневой и новым дебошем, устроенным Николаевым! История об изощренном убийстве скандального адвоката вполне для такого подходит… А что вы сказали генеральному директору?
— Сказал, что все эти «новости» — не наша утечка, а дело рук журналистов, поэтому и причин для опровержения нет. Но раз ты полагаешь, что нашла заказчика убийства…
— В том-то и дело, что я не уверена! — прервала шефа Алла.
— То есть как — не уверена? Ты же только что сама…
— Уж больно все очевидно!
— Радоваться надо, а она сомневается! — рассердился Дед.
— А чему радоваться? Если мы обла… в смысле, ошибемся, Андрон Петрович, последствия могут оказаться серьезными!
— Ну поведай мне о своих сомнениях, на чем они основаны?
— Слишком много улик указывает на участие в деле Дарьи Гальпериной, и это настораживает. Ну взять хотя бы звонок от покойной медсестры — почему всего один? Ребята из технического отдела весь телефон раздербанили, с оператором сотовой связи сверялись, но других звонков на этот номер нет. Сама Дарья также ни разу не звонила девушке.
— Это говорит лишь о ее осторожности. Зачем пользоваться собственным телефоном, если можно завести специальный, для связи с единственным абонентом? И зарегистрировать его на подставное лицо. Или, скажем, все переговоры об убийстве женщины вели лично, с глазу на глаз, и вообще не пользовались телефоном, понимая, что звонки можно отследить. Ты же не вчера родилась, милая моя, — преступники бывают сообразительными, иначе мы лишились бы работы!
— Хорошо, тогда как было дело? Малинкина, значит, сделала Гальперину смертельную инъекцию и тут же отзвонилась заказчице, чтобы отчитаться о проделанной работе?
— А почему нет?
— Тогда как ее телефон оказался под койкой покойного?
— Ну мало ли… Может, выронила, пока ликвидировала следы преступления?
— Допустим. В кармане у убитой сестры, как по заказу, обнаружилась разбитая ампула одного из препаратов, введенных адвокату. Откуда она взялась — неужели вы думаете, что она запаслась просто на всякий случай?
— Не была уверена насчет дозы?
— А почему запас только одного лекарства, ведь необходимо два препарата?
— Ну, мало ли…
— А пуговица от тренча от Донны Каран, зажатая в кулаке Малинкиной, как подарок следствию?
— Как я уже говорил, преступники бывают умными, но и они, к счастью, совершают ошибки!
— Почему Ольга покинула больницу, даже не сняв халата?
— Торопилась, боялась быть застигнутой на месте преступления.
— А сумка? Почему она сумку-то с собой не взяла? Девушка миловалась с ординатором во время дежурства. Потом вышла в туалет — неужто вы полагаете, что именно в тот момент она решила провернуть операцию с убийством Гальперина? Ведь парень мог в любой момент отправиться ее разыскивать — кто знал, что он уснет! Да и эвтаназия — не быстрый процесс. Сначала вводится один препарат, погружающий пациента в глубокий сон, и только по прошествии некоторого времени вводится второй, смертельный… И потом, как Малинкина покинула больницу незамеченной?
— Для того, кто там работает, это не проблема! Должна же она была обеспечить себе алиби, верно? Только все прошло не так, как медсестра ожидала, и она оказалась в багажнике автомобиля. Может, она попросила больше денег, или…
— Кстати, насчет автомобиля — тоже непонятная ситуация. Если, как вы говорите, Малинкина хотела больше денег, а заказчица решила, что девица зарывается, то убийство было незапланированным. По мнению патологоанатома, на это указывает и характер повреждений тела медсестры.
— Ну вот!
— Только зачем заказчице чужая машина? Если она не собиралась убивать девушку, к чему вся эта канитель с угоном из гаража под снос? Концы с концами не сходятся, Андрон Петрович! Нет, пока Гальперину мы к убийству медсестры не пришьем: своими руками она ничего не делала. Дарья — дама субтильного телосложения. Малинкина, конечно, тоже не была крупной, но согласитесь, для того, чтобы сломать человеку шейные позвонки, требуется сила, которой определенно недостает Дарье Гальпериной!
— А как насчет соучастника? — предположил Дед.
— Убийца — точно мужчина, — кивнула Алла. — Об этом говорит мужская ДНК, обнаруженная под ногтями жертвы. Гальперина воспользовалась чьей-то помощью. Единственное, что мы можем сейчас сделать, — это проверить всех работников отделения ТОН мужского пола — при условии их добровольного согласия, само собой, — на предмет совпадения ДНК с искомым. Но, мне думается, это ничего не даст. Кроме того, остается неясным, как в кулаке Малинкиной оказалась пуговица от тренча Донны Каран? Дарья не приходила в больницу в ночь смерти адвоката: ее не засекли камеры, да ее и не пропустили бы…
— Это если у нее не было сообщника внутри, который провел Гальперину без проблем. Кроме того, мы ведь до сих пор не знаем, была ли медсестра убита в палате или все-таки уже после того, как покинула больницу… Скажи, ты сама считаешь Гальперину невиновной в убийстве свекра?
— Мотив у нее был: есть свидетель, подтверждающий разговор Дарьи с Гальпериным, во время которого он прямо сказал, что намерен продать «ОртоДент»! Да и улики игнорировать нельзя.
— Ты говорила о последствиях в случае ошибки. Что ты имела в виду?
— Ко мне приходил Михаил Жаков.
— А, твой…
— Уже не мой.
— Дурак он, вот что я скажу — такую девку потерял! Так что там с ним?
— Жаков прямо ничего не сказал, но у меня создалось впечатление, что он пришел не по зову души.
— Намекаешь на его тестя, на Заякина?
— Мне показалось…
— Да не показалось тебе, не показалось.
— Так вы в курсе?
— Что он к тебе приходил — нет, но для меня не секрет, что Заякин спит и видит посадить на мое место кого-нибудь прикормленного и послушного. Не удивлюсь, если он подрядил зятька в помощь!
— И что вы собираетесь делать? — с тревогой поинтересовалась Алла.
— Свою работу, что же еще? И ты права: мы не имеем права на ошибку! Если ты не уверена, не будем пороть горячку. Как говорится, поспешишь — людей насмешишь. У тебя есть основания задержать и допросить Гальперину, а дальше — по обстоятельствам.
Мономах поднял бокал. Темно-коричневая жидкость в свете приглушенных светильников приобрела приятный янтарный цвет. Он ждал минут двадцать — Гурнов опаздывал. Это было на него не похоже, и Мономах начинал волноваться, когда дверь в противоположном конце зала распахнулась, и долговязая фигура патологоанатома возникла в образовавшемся проеме. Он огляделся, и Мономах вскинул руку, обозначая свое присутствие. Гурнов широким шагом ринулся к нему, проигнорировав подошедшего с вопросом администратора.
— Привет! — выдохнул он, опуская костлявый зад на жесткий стул (Мономаху даже показалось, что он слышал звук удара его тазовых костей о деревянную поверхность сиденья). — Еле вырвался!
— Что, покойники не желали отпускать своего кумира? — с сарказмом спросил Мономах.
— Начальство вызывало.
— С чего это?
— Да все по поводу Суворовой. Следовательша твоя отправила опера, он по всей больничке шастал, наткнулся на Муратова… короче, и мне досталось!
— Прости, я не хотел, чтобы так вышло!
— Да ладно, чего там, — отмахнулся Гурнов. — Я имел право на проведение вскрытия. Запретить мне могли только родственники Суворовой, а их, как мы знаем, не существует. То, что Муратов вскрытия не хотел — его проблемы. Не переживай, ничего он мне не сделает. Особенно после того, что мне удалось выяснить по твоей наводке — просто не до того будет!