Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 42)

— Что это?

— Телефон убитой сестрички, который принес Князев. Отдам его экспертам. Будем надеяться, они что-нибудь обнаружат.

— Кстати, а он сказал, где его нашли?

— Под койкой Гальперина вроде бы.

— Случайно выпал?

— Или во время борьбы.

— То есть ты полагаешь…

— Что Ольгу могли убить и в палате, да. Это бы объяснило и тот факт, что медсестра была в халате.

— Да, но как убийца вынес тело так, что его никто не видел и ни одна камера не засекла?

— И как он проник в больницу незамеченным? — добавила Алла. — Но я надеюсь, что этот вот смартфончик хоть чуточку нам поможет!

Когда Алла пришла на работу, ее уже дожидался Белкин. По его лицу она поняла, что парню есть что доложить.

— Ну как успехи? — спросила она.

— Есть успехи, есть! — закивал опер. — В общем, съездил я к этому главбуху Дремину. Вернее сказать, к покойному главбуху.

— Что?

— Ну да, он умер! Вернее, погиб. Сгорел. На собственной новенькой даче, прикиньте, Алла Гурьевна? Как вы и просили, я не стал предупреждать Дремина о визите, просто взял да и поехал. Правда, перед этим обратился в налоговую и выяснил, просто на всякий случай, что за полгода до увольнения из «ОртоДента» бухгалтер приобрел трехкомнатную квартиру на Крестовском острове, а почти сразу же после ухода с прошлого места работы купил дачу в Зеленогорске.

— Престижный район, дорогой, — пробормотала Алла.

— А я о чем! Короче, налоги Дремина оказались больше, чем вся его зарплата в «ОртоДенте» за несколько лет.

— Что ж, он — законопослушный гражданин…

— Ага, ага, точно! Только вот с тех пор, как Гальперин попросил его из фирмы сына, Дремин никуда не устроился.

— Были накопления?

— И приличные!

— Вы намекаете, что Дарья выводила деньги из сети клиник и дала бывшему бухгалтеру хорошие отступные, чтобы он помалкивал?

— Ага!

— Но мы же не отдел экономических преступлений, Александр! Вы сказали, Дремин погиб?

— На этой самой даче своей, да.

— Как это произошло?

— Я с его женой разговаривал, а она как-то путано рассказывала. Но если все упорядочить, то выходит примерно следующее. На даче Дреминых полным ходом шел ремонт, и он мотался туда несколько раз в неделю, чтобы проконтролировать рабочих. Работы оставались только отделочные, поэтому иногда он оставался в доме ночевать.

— Один?

— Нет, с парочкой гастарбайтеров из Таджикистана. И вот в одну из таких ночей произошел взрыв газового баллона. Дом деревянный, все загорелось, как стог сена! Он стоит на отшибе дачного поселка. Будний день, народу практически не было… Когда приехали пожарные, от дома остались одни головешки.

— Только Дремин погиб?

— Да.

— А те двое, что с ним ночевали?

— Их и след простыл.

— Заключение пожарного инспектора?

— Несчастный случай из-за небрежного обращения с газовым баллоном.

— Значит, дело не возбуждали?

— Возбудили — на таджиков этих. Инспектор предположил, что они напортачили с баллоном, а потом, поняв, что натворили, слились. Их ищут, только пока безуспешно. Да как их найти, гастарбайтеров-то? Ходят по домам, услуги свои предлагают, а потом растворяются в тумане! Многие вообще считают, что они все на одно лицо…

— Ну-ну, не все, и не на одно, — прервала парня Алла. — Если местные сыскари узнают, что комитетские таджиками интересуются, ускорятся! Не мне вас учить, что делать: опросите соседей, составьте словесные портреты. Не может быть, чтобы никто не знал их имен — пусть не фамилии, но вкупе с портретами… Надо найти работяг, не просто так они из дома исчезли!

— Я тоже так считаю, Алла Гурьевна, потому что есть еще одна странность.

— Какая?

— Мне вот, к примеру, непонятно, каким образом в доме оказался баллон.

— Разве поселок не газифицирован?

— Поселок-то газифицирован, но недавно, а дом Дремина, как я уже сказал, на отшибе стоял, и к нему ветку еще не тянули. Об этом надо было договариваться с председателем садового товарищества, и Дремин даже не пытался, потому что сначала требовалось закончить сам дом. С какого перепугу он притаранил бы в недоделанное здание газовый баллон, спрашивается?

— Да, интересно! А следы борьбы на теле обнаружили?

— Да какое тело, Алла Гурьевна, бог с вами! Там, где находился труп, оказались свалены какие-то горючие материалы, так что…

— А кто тогда сказал, что труп — именно Дремин?

— По зубам — его стоматологическая карта помогла. Из «ОртоДента», кстати.

— Ну да, он же там работал… Ладно, план следующий: ищем пропавших таджиков и пытаемся получить разрешение на проверку счетов Дарьи Гальпериной.

— Думаете, дадут?

— Доказательств маловато, но попытка — не пытка!

— А я все жду, когда же наши органы хоть что-то делать начнут!

Этими словами Аллу встретила немолодая женщина на пороге квартиры Марии Константиновны Трюхиной. Алла ожидала увидеть старушку, а вовсе не бой-бабу, поэтому слегка растерялась.

— Я — Светлана, племянница ее, — пояснила незнакомка. — Тетя Маша позвонила мне после того, как вы предупредили о своем визите: в наше время кто-то должен находиться дома, когда чужие люди приходят, знаете ли!

«Интересно, где же ты была, когда тетушка нуждалась в уходе?» — пробормотала про себя Алла, входя.

Сама Мария Константиновна Трюхина восседала в высоком кресле с видом оскорбленного достоинства.

— Вы сказали, что по поводу Ольги хотели поговорить, — проскрипела она. — Нашли ее, воровку эту?

— Воровку? Что она украла?

— Брошку антикварную, наследство прабабкино! — встряла племянница. — А говорила я вам, теть Маш, нельзя в дом всякую шваль впускать, потом проблем не оберешься!

— Что-то я тебя поблизости не видела, когда в больнице лежала! — язвительно отрубила старуха. — Пришлось медсестру приспособить. Драла она с меня три шкуры, а делала на три копейки!

— Драла три шкуры? — вмешалась Алла. — А я вот слышала, что вы Ольге ни разу денег не заплатили!

— А за что платить-то?! — взъярилась Трюхина. — Я ведь ей квартиру обещала — это она мне платить должна!

— Вы составили договор?

Водянистые глаза бабки воровато забегали.

— Ну я все собиралась, собиралась…

— Больной же человек, чего вы к ней прицепились с договором этим! — снова влезла в разговор племянница. — Ну хотела она, по глупости, по незнанию или от обиды — чего теперь рядиться-то? У меня были проблемы большие, не могла я тогда за теткой ухаживать, но теперь все разрешилось, и я здесь.