Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 353)
– Да, больше шести часов лету, – согласился Антон.
– А что понадобилось следственному комитету в Новосибирске?
– Долгая история!
– Ты торопишься?
– Нет.
– Ну, тогда расскажи!
И она уселась в кресло, показывая, что готова слушать. Антон вздохнул, поместился (устроился?) напротив и начал свой рассказ. Когда он закончил, Карина какое-то время ничего не говорила, глядя в окно: вокруг газонов уже зажглись фонари, хотя еще не стемнело.
– Какой ужас! – произнесла она наконец. – Что, ради всего святого, движет этими людьми?! Ради чего они позволяют дурачить себя?!
– Трудно сказать, – пожал плечами Антон. – Однако всех их кое-что объединяет.
– Что же? – Карина с любопытством поглядела на него.
– Большинство из них – либо хронические неудачники, либо несчастные люди, потерявшие надежду наладить жизнь самостоятельно. Им нужен пастырь, тот, кто возьмет заботу об их благополучии на себя. Ну, наверное есть и те, кто искренне уверовал в «святого ангела» и ожидает наступления Армагеддона и спасения для себя, как истинно верующего!
– Все равно – не понимаю, – вздохнула Карина, отпивая из своего бокала и смакуя вкус вина на языке. – Отдать все, что нажил, какому-то дядьке… Нет, я слыхала про скитников, которые, бросив все, что имели, уходили в леса и пещеры, но, во‐первых, таких единицы, а во‐вторых, они действительно верили в Бога! Кроме того, отшельники ищут уединения, а не создают общины с кучей народа, который обирают!
– Досифей – типичный глава секты с соответствующей психологией, – хмыкнул Шеин, покачивая бокалом так, чтобы жидкость перетекала из стороны в сторону. – Он любит руководить, и община дает ему то, чего он хочет – полную, неограниченную власть над людьми. Она тем более велика, что, даже если они вдруг передумают и захотят вернуться к нормальной жизни, идти им некуда, ведь у них ничего нет – все продано и отдано Досифею!
– А еще он, по-видимому, любит деньги, – добавила Карина задумчиво. – Может, даже больше власти…
– Точно! Потому-то мы с Шуркой и едем в Новосибирск. Если верить Досифею, он купил большой участок земли, где члены общины рассчитывают обосноваться в будущем, и этот факт нуждается в проверке.
– А нельзя просто запросить информацию из тамошнего комитета по землепользованию?
– Можно, только, во‐первых, ждать придется долго, и, во‐вторых, местность там дикая – вполне вероятно, Досифей начал стройку, не позаботившись об оформлении документов, как он сделал и здесь, под Красным Селом!
– Думаешь, он снова затеял самострой?
– Я думаю, он мог, но Суркова считает, что там вообще ничего нет. Честно говоря, я склонен с ней согласиться, но проверить надо: вдруг он все же всерьез нацелился на строительство новой общины?
– Будь осторожен, ладно?
– Нас сопроводят ребята из местного ОВД и, скорее всего, мы просто побродим пару часов в чаще леса!
– У вас же даже нет точных координат этого места! – с сомнением заметила Карина.
– Не думаю, что это проблема – везде люди живут, а язык, как говорится, и до Киева доведет!
– А почему вы у Досифея не спросили?
– Да чтобы не спугнуть: если он, как мы предполагаем, врет, и никакой земли на самом деле не покупал, то может свалить еще до того, как мы во всем разберемся. А там – ищи его свищи… Ладно, давай завязывать с разговорами о работе: неужели нам больше нечего обсуждать?
– Ну, давай-ка поразмыслим… – промурлыкала Карина, ставя бокал на низенький столик с гнутыми ножками в форме львиных голов – решительно, в ее доме не было ничего, до чего можно дотронуться без страха сломать или поцарапать! Хотя сама Карина относилась ко всей этой роскоши с легкостью человека, давно к ней привыкшего и не очень-то заботящегося о ее сохранности. А еще Антону чрезвычайно нравилась в ней одна черта – мгновенно откликаться на его заигрывания: казалось, любовница только и ждет, когда на него снизойдет соответствующее настроение! И снова он спросил себя, где были глаза и другие органы ее бывшего, если он променял такую женщину на другую…
Мономах медленно брел по лесной тропинке к домику Африканыча, в окнах которого горел свет. Провода в поселке и его окрестностях обрезали, так как он давно опустел, поэтому Африканыч пользовался стареньким электрогенератором: судя по всему, старик не ложился и ждал жильца. В лесу Мономах побывал уже трижды за сегодняшний день – надеялся получить весточку от Артема. Не дождавшись, оставил в условленном месте записку, предупреждавшую сына о своем визите в общину на следующий день.
Каково же было его удивление, когда, войдя в комнату из темноты сеней, он увидел Суркову, сидящую за столом и мирно попивающую ароматный травяной чай в компании хозяина дома!
– Алла Гурьевна! – пробормотал Мономах, не зная, радоваться ему или тревожиться.
– Добрый вечер, Владимир Всеволодович, – без улыбки произнесла она, и он понял, что следователь не в настроении. Видимо, сейчас последует нотация о том, что ему нельзя было приезжать сюда и вести самостоятельно расследование, да еще и вовлекать в него сына. Черт, да он уже и сам не рад: что, если Артем не выходит на связь, потому что с ним случилась беда?
– Не присядете? – добавила Суркова, похлопав по сиденью соседнего стула.
– Ну, я, пожалуй, пойду, – засуетился Африканыч.
– Ты нам не помешаешь, дед, – сказал Мономах, поймав ироничный взгляд следовательши: выглядело все так, словно он цепляется за постороннего человека в надежде избежать разборки.
– Поздно уже, – крякнул Африканыч, отводя глаза. – Пора мне в койку – старость не радость!
И он преувеличенно громко зашаркал в свою комнату. Мономаху ничего не оставалось, кроме как сесть напротив Сурковой.
– Я не стану читать вам мораль, – произнесла она. – Не люблю повторяться: все то же самое уже выслушал ваш сын и наверняка вам рассказал! Тем более что в целом все вышло не так уж и плохо, ведь благодаря Артему мы получили важные улики.
– Удалось выяснить что-то важное?
– Да, и я пришла вам об этом рассказать. Только вот не уверена, что информация вас порадует.
– Все так плохо?
– Пока что эти данные ни о чем не говорят.
– То есть Темка рисковал зря?
– Напоминаю, что я не заставляла его рисковать! – огрызнулась Алла и тут же пожалела о своих словах, а главное, о тоне, которым они были сказаны: Мономах выглядел растерянным и уставшим, словно отпахал десять часов за операционным столом, а не сидел на природе в домике Африканыча, наслаждаясь лесными видами и пением птиц. – На самом деле, Владимир Всеволодович, все не зря: кое-что нам все же удалось накопать. К сожалению, как вы знаете, ДНК Досифея заполучить не удалось…
– Да, я рассказал об этом вашему коллеге, который забирал улики.
– Антон его зовут, Антон Шеин, – подтвердила Алла. – Так вот, здесь глухо, потому что отпечатки пальцев оказались смазаны. Правда, коллеги работают с образцами Константина и Марфы – может, получим результат. Зато мы узнали, что у Константина имеется черный внедорожник с кенгурятником.
– Это же здорово… Нет?
– Авто забрали на экспертизу, но первичный осмотр не выявил ничего подозрительного: скорее всего, ни в какой аварии машина не бывала.
– Это же не говорит о том, что Досифей не…
– Не имеет отношения к гибели вашего брата? Нет, конечно, но это доказывает – если, конечно, детальная экспертиза не покажет обратного, – что Константин не участвовал в убийстве Олега… Ну, или как минимум не на своей машине. Других таких внедорожников в общине нет – мы проверяли.
– Странно, что тачка есть у Константина, – пробормотал Мономах задумчиво. – Разве это не доказывает, что он у Досифея на особом положении? Все остальные, насколько я понимаю, полностью лишаются имущества!
– Вы правы, – кивнула Алла. – Да и вашему сыну показалось, что между Константином и Досифеем особые отношения, а именно – что глава общины побаивается своего подручного. В любом случае мы узнаем, кто такой этот Константин, а там, глядишь, и на Досифея выйдем. Мы не смогли установить его личность, так как участок земли, на котором стоит община, не приобретался в собственность и даже не арендовался. Мы пришли к выводу, что самострой могли не заметить в течение одного года, максимум – двух, но потом все обязательно стало бы известно, а значит, не обошлось без официального прикрытия.
– Кто-то в Красносельской администрации крышует Досифея?
– Очевидно, да. Надеюсь, все выяснится.
– Но это никак не помогает в расследовании смерти Олега?
– К сожалению, – вздохнула Алла. – Однако у Досифея рыло в пуху, и дело не в незаконном строительстве и мошенничестве!
– Вы о чем?
– Из общины пропали два человека, женщина и мужчина. Они никак не связаны между собой, но их исчезновение не случайно, в этом нет ни малейших сомнений!
– А как Досифей объясняет их отсутствие?
– Их собственной доброй волей. Они, дескать, решили уйти, так как местное житье-бытье не оправдало их ожиданий.
– Я правильно понимаю, Алла Гурьевна, что они нигде не проявились?
– Вы правильно понимаете, Владимир Всеволодович, и это настораживает. Я думаю, что их нет в живых!
– Даже так…
Мономах вдруг так изменился в лице, что Алла не могла этого не заметить.
– В чем дело? – спросила она встревоженно.
– Темка… Артем уже двое суток не выходит на связь!
– Раньше он не пропускал встречи?